Глава 16

Между тем приближались праздники, а вместе с ними зачетная неделя и сессия. Первокурсникам было полегче – их ждали только зачеты и пара простых экзаменов, и прилежным преподаватели ставили их «автоматом», старшим же курсам приходилось поднапрячься.

В воздухе витали ароматы кофе, энергетиков и валерьянки. Первокурсники нервно переспрашивали друг у друга по нескольку раз одно и то же, слоняясь в коридоре под дверью аудитории с табличкой «зачет». Старшие курсы быстро просматривали ответы на вопросы на телефонах, успевая делиться записями лекций и слайдами презентаций. Преподаватели проносились по коридорам со скоростью комет – чтобы прошаренные студенты не подловили с криком:

– А поставьте мне, пожалуйста, зачет!

В общем, предсессионная неделя внесла немалое напряжение в жизнь университета.

Маша сдавала зачеты благополучно, однако после пар полюбила сидеть в той самой кофейне у окна и смотреть на облетевшие деревья сквера. Это создавало иллюзию одиночества и успокаивало. Ее большая шумная семья активно готовилась к празднику, а девушке почему-то было грустно.

Уже неделю она не сталкивалась с Соколовым. Карты молчали, и ее потихоньку накрывала тоска. Хотелось… чего-нибудь. И это было самым страшным.

Когда-то давно, еще в те времена, когда они с прабабушкой сидели вечерами на крыльце и перебирали смородину, Марию в первый раз накрыло такое вот желание «чего-нибудь». Она покрутилась возле ба, а потом… пошла заглядывать в колодец! Там было темно, прохладно, внизу сверкала темная вода, и на потемневших стенках сруба сияли серебром поганки. Красиво! Их хотелось потрогать… Отец схватил Машу за подол в тот момент, когда маленькие ножки в сандаликах уже оторвались от хлипкого мокрого настила.

Папу потом трясло, мама кричала так, что прибежали соседи, а пра… пра сказала, чтобы внучка запомнила это состояние и никогда не поддавалась.

Маша запомнила. Маша не поддавалась. Но порой чувствовала, что вот сейчас там, за поворотом, упадет огромная сосулька, обдавая ее лицо мелким колючим крошевом. Или в луже под ровной гладью вдруг обнаружится колодец… Качель свистнет у виска металлическим уголком. Затрещит дерево, выворачиваясь с корнями, за ее спиной…

Холодок неслучившегося гнал вперед или оттягивал назад. И каждый раз после такого карты плясали все отчетливее, их все реже приходилось брать в руки.

Вот и сейчас – Маша ощущала приближение какой-то неправильности. Новый поворот? Горка, на которой разъедутся ноги? Лестница, мокрая от воды и моющего средства? Зеркало, падающее кусками из тонкой деревянной рамы? Что? Где? Когда?

Наконец тоска стала совсем уж невыносимой, и Маша решилась:

– Кофе с ликером, – сказала она официантке и пугливо отвернулась к окну. Вообще, ей уже исполнилось восемнадцать лет, и в теории она могла заказывать спиртное, но где-то внутри все еще жил трепет. Поэтому она легко показала официантке паспорт.

Напиток принесли и поставили на стол. Девушка медленно протянула руку, гадая – что может произойти? Приступ аллергии? Отравление этанолом? Пьяный бред?

Чашка подпрыгнула на столе и свалилась на пол.

– О, – раздалось над головой, – прости, я не хотел!

– Соколов? – потрясенно спросила Маша. – Что ты тут делаешь?

– Хотел выпить кофе и перекусить, но все столики заняты…

Девушка огляделась и с удивлением поняла, что это правда.

– Не прогонишь? Готов акулу съесть!

– Присаживайся, – Маша широко улыбнулась, чувствуя, что ее отпускает. Подол платья снова в надежных руках, и темнота колодца отступила.

– Давай закажу тебе кофе, – предложил парень.

– Закажи капучино и пирожное! – согласилась Маша, радуясь тому, что все снова встало на свои места. А еще над головой парня закрутилась одна-единственная карта. Выбор.