13 · Саммер

Устраиваясь поудобнее в ожидании лекции по истории костюма, повторяю про себя, что всегда ратовала за женскую дружбу. В современном обществе женщины слишком часто унижают друг друга вместо того, чтобы поддерживать. У меня это в голове не укладывается. Нам следует вдохновлять друг друга, показывать маленьким девочкам, что важно держаться вместе. Ведь когда-то у нас была общая цель и общий враг. Женщины сжигали лифчики и боролись за право голосовать на выборах. Теперь мы закидываем друг друга в социальных сетях помидорами за неидеальные фигуры и считаем, что это любовницы виноваты в изменах.

Я не считаю себя радикальной феминисткой и не придерживаюсь мнения, что мужчины – исчадия ада, которых следует гнать из общества поганой метлой. Наоборот, они могут привнести в наш мир много хорошего. Например, свои шикарные члены. Просто было бы здорово, если бы мы проявили немного женской солидарности как в старые добрые времена.

Я знаю, что нам мешает: ревность. Мы чертовски завидуем друг другу, это все портит. Зависть побуждает говорить и делать постыдные вещи, меня – так точно. Я сожалею почти обо всех поступках и словах, вызванных ревностью. Но мне и самой доставалось. Некоторые девушки негодовали по поводу моего образа, другие принимали за стерву, поэтому нападали первыми.

Несмотря на это, я всегда старалась улыбаться и держаться приветливо со всеми, даже с теми, кто меня ненавидит. По иронии судьбы, многие из недругов в старших классах стали моими хорошими друзьями, после того как перестали винить меня в своих комплексах.

Так что да, я за женскую дружбу. Дамы могут сами[31]. Я – женщина, вот мой призыв[32].

И все же я ненавижу девушку по имени Нора всеми фибрами души.

Перед занятиями она разговаривала с Фитцем. Теперь сидит с двумя другими девчонками и обсуждает его же. Между нами всего два ряда, и я прекрасно слышу каждое слово. Я даже узнала ее имя, когда одна из подруг обратилась к ней.

– …такой классный. И такой умный. И такой талантливый. Видели бы его рисунки.

– И все это не мешает ему быть охренительно сексуальным, – дразнит ее подруга.

– А татуировки… – вздыхает другая.

Похоже, они все каким-то образом успели его рассмотреть? Теперь и подружек ее ненавижу.

– Такой горячий парень, – произносит Нора, шутливо обмахиваясь ладонью.

А у меня желание невзначай запустить в нее чем-нибудь, чтобы не бесила, постоянно повторяя и подчеркивая слово такой.

– Завтра вечером собираемся где-нибудь посидеть и выпить.

Услышанное действует на разгоревшуюся во мне ненависть как ушат холодной воды.

Он пригласил ее на свидание?

– Ни фига себе, неужели вы наконец-то встречаетесь? – взрывается восторженными аплодисментами одна из подруг.

– Да! Я так волнуюсь.

Ясно. Значит, Фитц позвал ее погулять. Нора хорошенькая, с отличным чувством стиля. Почему бы не захотеть с ней встречаться?

И почему меня волнует, с кем он гуляет?

Потому что…

Потому что… потому что она явная стерва, а я не хочу, чтобы Фитц встречался со стервой.

Она не стерва. Это в тебе ревность говорит.

«Нет, – упрямо доказываю себе, – она косо на меня смотрела, пока подсаживалась к подругам. Я ничего не придумала. Так что некоторая стервозность точно есть».

А в тебе сейчас полно стервозности.

– Отвали, – приказываю я внутреннему голосу.

Парень с длинными черными волосами, сидящий чуть дальше, поворачивается и выгибает кустистую бровь.

– Не обращай внимания, – приветливо машу ему рукой. – Я просто решила побыть сумасшедшей, которая разговаривает в аудитории сама с собой.

– Я заметил, – смеется он.

Нора обернулась на звук моего голоса, прищурилась, и снова отвернулась.

Ненавижу ее.

Ты рехнулась.

– Разве мы только что не определили, что я встала на путь безумия? – говорю вслух, по большей части чтобы подшутить над сидящим рядом парнем.

– Ух ты, – обладатель кустистых бровей снова поворачивается, – все серьезно.

– Больше не буду. Обещаю, – ухмыляюсь я.

А впереди подруги Норы вытягивают из нее подробности предстоящего свидания.

– Идете просто выпить?

– Просто выпить, – подтверждает она. – Ты действительно считаешь, что после Восьмиблюдового Итана я еще когда-либо соглашусь ужинать на первом свидании?

Девчонки рассмеялись.

– Боже мой! Я про него забыла!

Я перестала слушать их разговор. Они начали вспоминать случай, когда Нора никак не могла уйти с роскошного четырехчасового ужина, хотя хотела сбежать еще до подачи первого блюда. Занимательная история, но я слишком занята борьбой с нежелательной ревностью.

Фитц волен встречаться с теми, с кем пожелает. Кроме того, у меня нет права ревновать. Позапрошлой ночью я заснула в обнимку с Хантером. Конечно, мы только лежали, прижавшись друг к другу, но было приятно ощутить, как теплое мужское тело ко мне прильнуло. И если бы Хантер попробовал зайти дальше, я не уверена, что не ответила бы ему взаимностью.

Двери аудитории распахиваются, прерывая ход моих мыслей. Вошедший не нуждается в представлении, но все же поднимается на кафедру и приветствует нас, словно мы никогда журнала моды в руках не держали.

– Доброе утро! Меня зовут Эрик Лори. С прискорбием сообщаю, что вам придется терпеть мое невыносимое присутствие в течение следующих четырех месяцев.

По аудитории разносится смех.

– Шучу, – продолжает он с добродушной усмешкой, – я прелесть.

Улыбаюсь, как и все. Он с ходу зарекомендовал себя как классный, веселый профессор. Мне это нравится. А еще Эрик Лори выглядит гораздо моложе, чем на фотографиях. Возможно, потому что на них он щеголяет с густой светлой бородой, а сегодня пришел с гладко выбритым лицом. Знаю, ему за тридцать. И его чувство стиля настолько безупречно, что хочется мурлыкать от удовольствия. Одежда от Марка Джейкобса: я узнала ретро-блейзер из его осенней коллекции. Туфли… кажется, Том Форд. Чтобы сказать точно, нужно взглянуть поближе.

– Добро пожаловать на курс истории костюма, дамы и господа.

От звука его мягкого, бархатистого голоса лица всех девушек превращаются в подобие смайликов с сердечками вместо глаз. Но почему-то на меня он не действует. Лори без преувеличения привлекательный мужчина, но что-то в его угловатом, симметричном лице меня не цепляет.

Наш новый профессор прекрасно видит направленное на него женское внимание. Он подмигивает двум девушкам в первом ряду, кладет руки на кафедру и в течение следующих десяти минут перечисляет свои впечатляющие полномочия и должности, которые все до одной мне известны. У Лори в столь молодом возрасте сложилась успешная карьера. Он действительно любит свое дело. Закончив рассказывать о себе, он переходит к содержанию курса. Мы будем изучать глобальное влияние моды, как она формировалась на протяжении многих лет, и как определенные эпохи и исторические события повлияли на концепцию и реализацию стиля.

Когда Лори говорит, можно заслушаться. Он признается, что вместо официальной лекции сегодня хотел бы просто «поболтать» о том, почему мы любим моду и кто нас вдохновляет. Начинает первым, признавая кумиром поколения Ральфа Лорена, а затем тратит целых пять минут на хвалебные оды любимому дизайнеру.

Закончив, он передает эстафету студентам. Обладатель кустистых бровей, назвавшись Беном, удивляет признанием в любви к Versace. Судя по прикиду оборванца, я бы отнесла его к последователям Александра Маккуина. Бен без устали говорил, пока профессор с улыбкой не передал слово другому желающему высказаться.

Я поднимаю руку, поскольку никогда не стеснялась выступать перед аудиторией.

– А вас как зовут? – Лори пристально смотрит на меня с кафедры.

– Саммер.

– Нет, милая, сейчас зима[33]. Ты разве не выглядывала в окошко?

Нора и ее подруги хихикают в ладошки. И еще несколько других студентов тоже. Я же закатываю глаза, чем вызываю у Лори новую усмешку.

– Тебя постоянно так подкалывают, да? – Он машет рукой. – Ну ладно. Расскажи, кто тебя вдохновляет.

– Шанель, – отвечаю я без колебаний.

– Ах, да, – с одобрением кивает он, – Габриель Бонёр Шанель. Также известная как Коко. Знаешь, откуда взялось это прозвище, Зима?

Нашел повод посмеяться.

Я уже и не знаю, как относиться к Профессору-Комедианту, которого постоянно кидает из крайности в крайность: то он учтив и самоуверен, то пытается пошутить, прикидываясь нашим ровесником. Это сбивает с толку.

– Она получила это прозвище, когда была певицей кабаре, – отвечаю я. – Пыталась построить карьеру актрисы, но потерпела неудачу и заинтересовалась модой.

– Где и обрела невообразимый успех, – подводит итог он.

– Это одна из причин, почему я люблю ее. Когда первоначальные планы рухнули, она не сдалась. Выбрала другой путь, преуспела и стала иконой стиля. Ее бренд существует уже почти столетие. Он пережил Вторую Мировую войну…

– Да, потому что она сотрудничала с нацистами, – ехидно вставляет Нора.

Стискиваю кулаки и прижимаю их к бедрам. Она серьезно? Перебивает меня, чтобы оскорбить легендарную персону?

– А вы кто? – уточняет у нее Лори.

– Нора Риджуэй. – Она пожимает плечами. – Все знают, что Шанель – темная личность. В документах, которые недавно были рассекречены, есть предположения, что она совершала во время войны подлые поступки.

– Да, есть такие предположения, – соглашается профессор. – Когда по окончании войны она вернулась в мир моды, на нее обрушилось море гневных упреков. Но бренд уцелел. – Он склонил голову. – Почему мы так считаем, Саммер?

– Потому что… она… – В раздумьях я кусаю губу. – Потому что она сама была модой. Ради всего святого, это ведь она первая ввела моду на маленькое черное платье. Люди обвиняли ее в консерватизме, но, честно говоря, я считаю ее революционером. Она показала миру, что мода – это не просто появление на званом обеде в красивом платье или сшитом на заказ костюме… Это образ жизни.

Беру паузу, чтобы кое-что вспомнить.

– Ее рассуждения о моде разобрали на цитаты: «Она в небе и на улицах, она в том, как мы живем и что делаем». В эту философию я верю.

Он кивает. Многие из одногруппников тоже. Нора, однако, хмуро смотрит на меня через плечо, а затем отворачивается.

Ну и пусть. Плевать, если ей не нравлюсь. Она пыталась выставить меня дурой из-за того, что я уважаю Шанель, а в итоге сама такой оказалась. Облом.

– Очень хорошо сказано, – поощряет меня Лори, прежде чем отвести взгляд. – Кто следующий? Я хочу знать, кто вас вдохновляет.

Следующий час пролетает незаметно. Уходить с занятия совсем не хочется. Я с ужасом ждала перемены, особенно после того, как произвела впечатление на Эрика Лори. Не хотелось бы потерять его расположение, когда я расскажу ему о проблемах с обучением.

Двигаясь по проходу, я слышу, как Нора говорит подруге:

– Встретимся снаружи. Хочу сказать, что являюсь его большой поклонницей.

Приплыли. Теперь Нора подумает, что я пытаюсь ее опередить.

– Саммер, – во всеуслышание обращается ко мне Лори, – можно на пару слов?

Ладно. По крайней мере, сейчас всем ясно, что это не моя инициатива. Но, похоже, лучше бы я сама подошла.

Нора остановилась как вкопанная. Ее взгляд каленым железом прожигает спину, пока я торопливо спускаюсь по ступеням.

– Рад познакомиться с тобой официально, – улыбаясь, профессор протягивает руку.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться, профессор Лори, – пожимаю ее.

– Зови меня Эрик.

– О. Кхм. К этому нужно привыкнуть. Неловко называть уважаемых людей просто по имени.

– Справедливо, – смеется он. – Как насчет обращаться ко мне «мистер Эл» до тех пор, пока не решишься на Эрика?

Он подмигивает, в его голосе звучит кокетство. Начинаю понимать, что это просто дружелюбная манера общения. Я видела, как он подмигивал девушкам на протяжении всей лекции. – Хорошо, мистер Эл, – я колеблюсь, готовясь к самой неловкой части разговора. – Не знаю, удалось ли вам уже поговорить с мистером Ричмондом. В этом году он будет моим куратором.

– Вообще-то, поговорил. Не сомневайся, он предупредил о твоих трудностях в обучении. Я хочу обсудить с тобой план дальнейшей работы, для этого необходимо встретиться в рабочее время. – Несколько мгновений он пытливо смотрит на меня. – Сегодня ты произвела на меня впечатление. Ты красноречивый оратор.

– И ужасный писатель.

– Так можно сказать о большинстве людей. С этим можно бороться. Мы обсудим это в рабочее время, но я действительно считаю, что смогу подобрать взаимозаменяемые варианты. Пожалуй, снизим объем письменных заданий в промежуточном экзамене и дополним его устной работой.

При слове «устной работой» уголки его губ слегка приподнимаются. Я понимаю, что он имеет в виду доклад, но из-за этой улыбки фраза обретает пошлый смысл. Либо он рискует своей репутацией в погоне за студентками, либо слишком дружелюбен. Я очень надеюсь на последнее.

– Мое расписание ты можешь найти на сайте университета, но чем раньше все обсудим, тем лучше.

– Согласна.

Он пожимает мне руку.

– И, пожалуйста, продолжай выступать на занятиях, как сегодня. Я ценю студентов, которые увлечены темой.

Он снова подмигнул. Может быть, он так моргает? Возможно ли делать это лишь одним глазом? Понятия не имею да и не хочу знать. Нора по-прежнему свирепо смотрит на меня, а Лори все еще держит за руку. Неловко освобождаюсь из захвата.

– Буду стараться. И посмотрю ваше расписание, как только вернусь домой. Спасибо, сэр… то есть, мистер Эл.

– Так-то лучше.

Он подмигивает. Или моргает. Кто, мать его, разберет.

Я практически бегом устремляюсь к выходу, не обращая внимания на грозное выражение лица Норы. Оказавшись на улице, я начинаю дрожать от холода и натягиваю верхнюю одежду. Мне не хотелось одеваться в аудитории под пристальным взглядом Лори. Может быть, он и легенда в мире моды и вел себя мило, но после общения с ним мне не по себе.

Ох, не знаю. Может, я чересчур мнительная.

Сегодня у меня больше нет занятий, я свободна как птица. Пишу Бренне, чтобы узнать, где она. Ответ приходит тут же.

БРЕННА: «В библиотеке».

Я: «Только с лекции. Хочешь заскочить пообедать в закусочную?»

БРЕННА: «Да-а-а-а. Заберешь меня?»

Я: «Ок-ок, 10 мин».

Я: «И готовься к разговору о МХ, а то не пущу в машину».

На этот раз она медлит с ответом. Возмутительно. Вчера забросала ее сообщениями, умоляя рассказать, что именно произошло между ней и Холлисом, но она отказалась это обсуждать.

БРЕННА: «МХ?»

Серьезно? Она собирается прикинуться дурочкой?

Я: «Майк Холлис. Он же король братанов. Хочу узнать все подробности сегодня или нашей дружбе конец».

БРЕННА: «Мне будет тебя не хватать».

Я: «Думаешь, блефую? Я переставала дружить с людьми, которые не лайкали мои посты в инстаграме. Я безжалостна, Бри».

БРЕННА: «Не верю».

Я: «Р-р-р-р! Ну, пожалуйста! Больше не выдержу, я должна знать: 1) размер его члена; 2) ЧЕМ ТЫ ДУМАЛА?»

После еще одной продолжительной паузы она отвечает: «Хорошо. Твоя взяла».

* * *

Несмотря на все угрозы, по пути в Гастингс я не стала навязывать Бренне разговор о Холлисе. Вместо этого мы обсуждаем лекции и то, что новый профессор меня слегка напрягает.

– Он показался мне каким-то сексуально озабоченным, – признаюсь я, одновременно выискивая место для парковки.

– Как его зовут?

– Эрик Лори.

– В первый раз слышу.

Конечно, Бренна о нем не слышала: она не следит пристально за миром моды. Вкратце излагаю список его достижений, а затем описываю хроническое подмигивание.

– Может, он не понимает, как это выглядит со стороны? – предполагает она. – Типа, считает подмигивание альтернативной улыбкой. Поэтому, если ему говорят комплимент, он отвечает «Спасибо» – и подмигивает. А если знакомится с кем-то, то «Приятно познакомиться!» – и подмигивает.

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться.

– Ты меня дуришь сейчас?

– Ну конечно. Нельзя быть настолько тупым. Подмигивание равно флирт. Все это знают.

– Значит, он флиртовал со мной?

– А почему нет? – Она закатывает глаза. – И если ты попробуешь утверждать, что в первый раз видишь такое со стороны профессора, я тебе не поверю.

– Нет, такое случалось и раньше, – соглашаюсь, – но не ожидала подобного от Лори. Его уважают в индустрии моды.

– Ну да, – оглушительно фыркает она. – Уважаемые люди ведь не могут быть придурками. Мне провести с тобой беседу о современных нравах в Голливуде?

– Нет, спасибо. – Я нашла место и паркую Audi.

Пятью минутами позже мы сидим друг напротив друга в одной из красных, виниловых кабинок, оформленных в ретро-стиле. Бренна заказывает черный кофе, я – мятный чай с лимоном. Пожалуй, это красноречиво характеризует нас. Поддерживая образ правильной девушки, я предпочитаю светлые цвета в одежде и естественный макияж, Бренна же обожает густо накрашенные глаза и все черное. Я более легкомысленная, она раздражительная, и обе мы слегка чокнутые. Наша дружба будет вечной.

– Ну все, я дала тебе достаточно времени, – начинаю я, когда мы сделали заказ официантке. – Ты готова?

– Жги. – Она обхватывает ладонями чашку с кофе.

Больше суток мое бурлящее любопытство сдерживалось плотиной по имени «Бренна». Теперь, когда она пала, поток вопросов не остановить.

– Он хорошо целуется? Что скажешь о члене? Он был сверху? Ты спала с ним? Зачем ты это сделала? Он нудит в постели? Ты жалеешь, что переспала? Он…

– Божечки! – восклицает Бренна. – Я не буду отвечать.

– Можно считать, что теперь у тебя есть парень? – успеваю задать последний вопрос.

– Нет, но у меня есть бывшая лучшая подруга, – сладким голоском говорит она.

Пропускаю шпильку мимо ушей.

– Кстати, твой парень застал меня сегодня утром в душе.

– Что? – Какой бы план мести Бренна ни вынашивала, она тут же обо всем забывает.

– Холлис застал меня в душе.

– Здорово, – оживляется она. – Значит, не придется наказывать тебя за то, что назвала его моим парнем. Это сделала вселенная.

– Было так неловко. – Я рассказываю об утренней сцене, которая закончилась грандиозным финалом: полотенце упало на глазах у трех одетых лишь в трусы студентов.

Бренна поджимает губы.

– Поскольку ты описала готовую сцену для порнофильма, полагаю, она закончилась стояком у всех троих?

– Нет, пошлячка. Она закончилась тем, что Фитц пообещал починить замок. Что было очень мило с его стороны, – последнюю фразу добавляю с трудом.

– Видишь? Я же говорила, он хороший парень.

– Уверена? Я встретила его сегодня перед занятиями, и он даже не поздоровался. Посмотрел прямо на меня и сделал вид, что не заметил.

– Может, он и правда тебя не заметил.

– Ты слышала, как я только что сказала, что он посмотрел на меня?

– Но он действительно не такой плохой, как ты думаешь, Саммер, – вздыхает Бренна и бормочет под нос: – Не то что Холлис…

– Если Холлис настолько плох, зачем ты с ним спала? – набрасываюсь я на нее как кролень[34]. Конечно, если кролени вообще набрасываются. И если бы я знала, кто такой кролень.

– Потому что была пьяна. И мы не переспали.

– Насколько я помню, утром на тебе не было штанов…

– Не знаю, учили тебя этому в школе, но можно лежать голой рядом с кем-то и не заниматься сексом. – В утешение она делится пикантной подробностью: – Он не так уж плохо целуется.

– Ты собираешься снова с ним замутить?

– Категорически нет.

Приносят нашу еду. Бренна с быстротой молнии откусывает огромный кусок клубного сандвича, предположительно, чтобы закончить беседу. Я ковыряю вилкой куриный салат «Цезарь», потеряв аппетит из-за воспоминаний о сегодняшнем казусе.

– Одна девчонка, которая посещает вместе со мной историю костюма, пригласила Фитца на свидание.

– Правда? Кто? – спрашивает Бренна с набитым ртом.

– Какая-то Нора. Такая неформалочка с розовыми волосами. – Я кладу в рот немного салата. – И он согласился.

– Откуда ты знаешь, что согласился?

– Слышала, как она обсуждала это с подружками.

– Так, – Бренна сглатывает и кладет сандвич на тарелку, – даже не знаю, что ответить. Хочешь, чтобы я радовалась за Фитци и его личную жизнь или негодовала, потому что он тебе все еще нравится?

– Я не питаю к нему каких-либо чувств, – молниеносно возражаю.

– «Протестую, Ваша честь», и так далее и тому подобное.

– Конечно, протестую. – Свирепо смотрю на нее. – Меня не привлекают парни, которые считают меня глупышкой.

– Угу-угу. Как бы ты запела, если бы прямо сейчас он вдруг позвонил и сказал: «Эй, Саммер, хочу пригласить тебя на свидание и, возможно, в итоге показать тебе свой пенис»? Будешь утверждать, что отказалась бы?

– Сто процентов.

– Чушь собачья.

– Фитц может встречаться с кем угодно. Он упустил шанс на отношения со мной.

– Чушь собачья.

– Поезд ушел.

– Фигня.

– Ты ведешь себя как ребенок, – начинаю злиться.

– Хорошо. Я ребенок. Просто признай, что он все еще тебе нравится.

– Охотно, если ты признаешь, что тебе понравилось крутить шашни с Холлисом, – парирую я.

Ничья.

Бренна пожимает плечами и снова принимается за еду. Я продолжаю ковырять салат. Аппетит пропал окончательно. Думать о свидании Фитца с другой девушкой оказалось неприятнее, чем я ожидала.

* * *

В старших классах я занималась чирлидингом, была главой танцевальной группы, а также помощником капитана женской команды по плаванию. Вокруг крутились не только сексуальные футболисты, но и пловцы с подтянутыми мускулами и гладкими, обтекаемой формы телами. Так что следующим вечером валяться на диване рядом с полностью выбрившим тело Майком Холлисом мне ни капельки не сложно.

На его обнаженной руке, небрежно лежащей на диванной подушке, и на голых ногах, вытянутых на кофейном столике, нет ни единого волоска. Однако это не делает Холлиса менее мужественным. Может, он и надоедливый, но, надо отдать ему должное, привлекательный.

У нас гораздо больше общего, чем я могла представить, что слегка пугает, поскольку не знаю, как это меня характеризует. За последний час я узнала, что он: больше любит чай, чем кофе, обожает сольный альбом Гарри Стайлза и является поклонником фильма «Титаник», как и я. В данный момент фильм показывают по одному из телеканалов, на которые подписаны парни. Мы попали на середину, и совсем скоро начнется сцена грандиозной катастрофы.

– Мы могли бы выключить его, пока не хлебнули всего дерьма, – предупреждает меня Холлис. Затем хихикает над собственным каламбуром. – Хлебнули, поняла? Как корабль.

– Да, Майк. Поняла. – Я кладу одетые в носки ноги на столик и правой ногой толкаю его левую конечность. – И мы не можем выключить. Финальные сцены самые лучшие.

– Детка. Пожалуйста. Сегодня я не в настроении плакать.

Меня душит смех. Судя по серьезному выражению лица, Холлис не шутит.

– Что именно тебя цепляет? Мать, которая читает детям? Пожилая пара на кровати?

– Все вышеперечисленное. Не говоря уже о бессмысленной смерти Джека. Напрасная жертва, черт возьми.

– Они бы и вдвоем на двери поместились, – искренне киваю я.

– Сто пудов. Это потом даже было доказано. Он не обязан был умирать.

Когда телефон издает сигнал, я отрываю взгляд от прекрасного лица молодого Леонардо Ди Каприо. По правде говоря, сейчас он так же прекрасен, как в юности. Он вечно молодой.

Читаю входящее сообщение от Хантера, который нынешним вечером отправился погулять с несколькими парнями из команды. Сама я осталась дома, потому что ждала в гости Бренну. Подозреваю, по этой же причине никуда не пошел и Холлис. Но в последний момент она отменила встречу, поэтому мы с соседом остались вдвоем. Фитца тоже нет дома, но я очень стараюсь не зацикливаться на мысли о том, где его носит.

– Хантер спрашивает, купить ли тебе куриных крылышек, – сообщаю я Холлису.

– Что за вопрос?

– Это значит «да»?

– А ты как думаешь?

– Думаю, да, – раздраженно отвечаю я, – но хотелось бы знать точно.

– Я даже не собираюсь удовлетворять его вопрос ответом.

Клянусь, однажды я убью этого парня. Пишу Хантеру «да» по поводу крыльев, затем посылаю сообщение Бренне.

Я: «Из-за этой подставы я прохлаждаюсь с твоим мч, и он ужасно бесит».

БРЕННА: «Я не собиралась тебя подставлять, БГ. Забыла про семинар».

Мне требуется секунда, чтобы догадаться: БГ означает Барби из Гринвича. Ухмыляясь, я пишу ответ: «Все в порядке. Просто шучу. Ну, не о том, что Холлис бесит».

БРЕННА: «Очень даже. И он не мой мч».

Она подкрепляет это картинкой с изображением среднего пальца. Чтобы поиздеваться над ней, я поворачиваюсь к Холлису и говорю:

– Бренна передает привет.

Его голубые глаза загораются:

– Взаправду? Скажи, чтобы дала тогда свой номер, устал выпрашивать его. – Умолкнув, парень смотрит на телефон в моей руке. – А еще лучше, если ты дашь мне ее номер, и мы пообщаемся напрямую.

Боже мой. Она даже не оставила ему свой драгоценный номер телефона? Бедняга. Ужасно хочется рассмеяться, но, боюсь, это ранит его чувства.

– Прости, милый, – беззаботно отвечаю я. – Не могу. Это нарушение кодекса чести подруг.

Несмотря на то, что лицо Холлиса выражает разочарование, он наклоняется и торжественно похлопывает меня по плечу:

– Я такое уважаю. Нам всем нужно жить по кодексу чести. – События на экране привлекли его внимание. – Святые подштанники, Кейт Уинслет выглядит такой сексуальной, когда размахивает топором.

Я фыркаю от смеха. Мы смотрим, как Кейт пробирается по колено в воде, чтобы спасти закованного в наручники Лео.

– Видишь, богатые девушки могут быть крутыми, – говорю я Холлису.

– Если ты сейчас таким образом предлагаешь разрубить мои наручники топором, я любезно отказываюсь. Неизвестно, что у тебя на уме.

– Неизвестно? А что у меня может быть на уме? – Я молниеносно выхватываю арахис из банки с ореховым ассорти, которую мы передавали друг другу, и щелчком выстреливаю им в Холлиса. Снаряд попадает прямо в лоб и звонко отскакивает.

Я сгибаюсь пополам от безудержного смеха.

– Откуда… такой… звук? – Хватаю ртом воздух, пытаясь отдышаться. Живот болит от хихиканья. – Майк! У тебя во лбу металлическая пластина?

– Слушай, – Холлис озадачен не меньше моего, – понятия не имею. Позвоню маме и спрошу.

Я все еще рыдаю от смеха, когда входная дверь распахивается. Я ожидала, что это Хантер несет куриные крылья, но вместо него проем загораживает огромное тело Фитца. Почти сразу мой смех затихает.

Сегодня он встречался с Норой Риджуэй. Холлис подкалывал его по этому поводу, когда Фитц спустился вниз в нарядных джинсах и светло-голубой рубашке с пуговицами.

Да, и без бороды.

Вот так. Он побрился ради нее. И в отличие от профессора Лори, который после бритья стал казаться подростком, Фитц выглядит мужественно и с щетиной, и без нее. Если уж на то пошло, отсутствие бороды лишь подчеркивает его мужественность: твердую линию челюсти, сексуальный рот. Я чуть сознание не потеряла от возбуждения, когда заметила, что у него ямочка на подбородке.

– Привет. Над чем смеетесь? – с мрачным видом спрашивает он, переводя взгляд с меня на Холлиса.

– У меня железный череп, – отвечает Холлис. – Как прошло свидание?

Сейчас только половина одиннадцатого. Гадаю, стоит ли считать столь раннее его возвращение хорошим знаком. Фитц убивает надежду своим:

– Весьма неплохо.

Я дала зарок ничего не спрашивать о его дурацком свидании. Но язык меня не слушается:

– Странно, что ты пошел на свидание с девушкой, которая получает образование в сфере моды, – вырывается невольно.

– Нора также изучает изобразительное искусство. – Он пожимает плечами и прислоняется к дверному косяку. – Ее профильный предмет – абстрактная живопись.

Ну естественно. Похоже, Риджуэй относится к тому типу девушек, которые любят брызнуть на холст черным и розовым, а затем стоять и разглагольствовать, как этот «шедевр» олицетворяет анархию и/или неравенство женщин.

– Понятно. Выходит, вы весь вечер обсуждали Моне и Дали? – Хочется подколоть его, но получается слишком агрессивно.

Фитц тоже это почувствовал.

– Да, поговорили об искусстве, – прищуривается он. – А что, нельзя?

– Конечно, можно. Почему нет?

– Не знаю. Почему?

– Я же сказала, что нипочему. – Стиснув зубы, беру бутылку воды в руку. Напряжение в челюсти мешает глотать, но попить мне удается. – Рада, что у вас общие интересы. Представь, как было бы ужасно, если бы она весь вечер трепалась о семействе Кардашьян.

Закрыв бутылку, я поспешно добавляю:

– Не подумай плохого о Кардашьян. Я обожаю Ким и ее команду. Честно говоря, я считаю их всех продвинутыми бизнес-леди.

– Я люблю семейство Кардашьян, – вставляет Холлис.

– Но если хоть слово скажешь об их задницах… – предостерегаю я.

– Мне нравится их реалити-шоу, – уверяет он. – Забавное.

– Лжец. Ни за что не поверю, что ты его смотрел.

– Богом клянусь.

– Господи, – вздыхаю я, – хорошо. Позже мы обсудим последний сезон.

И обращаюсь к Фитцу:

– Похоже, у тебя было супервеселое свидание. От разговоров об искусстве невозможно оторваться.

Он упирается рукой в дверной косяк:

– Почему ты ведешь себя как стерва?

Что?

– Ого, – бормочет Холлис.

Я изумленно уставилась на Фитца. Моя рука, сжимающая бутылку с водой, дрожит. Он сейчас назвал меня стервой? Не уверена, что когда-либо раньше слышала это слово из его уст. А чтобы еще и в свой адрес? Обида и гнев столкнулись, разжигая мою кровь.

Победил гнев.

– Не могу поверить своим ушам, – швырнув бутылку на стол, я встаю и подхожу к парню.

– Правда? Значит, тебе можно сидеть и отпускать ехидные комментарии, а мне нельзя ответить тем же?

– Ребята, – вмешивается Холлис.

– Я не ехидничала, – стремительно огрызаюсь.

– Ты высмеивала Нору, – рявкает он в ответ. – В моем понимании это ехидство. И уже не в первый раз ведешь себя со мной как стерва, Саммер. Думаешь, я не заметил?

– Не заметил что? Что я не стремлюсь находиться рядом? – Упираю руки в бока. – Да я это и не скрывала.

– Вот именно. Свою стервозность ты не прячешь.

– Прекрати называть меня стервой!

– Прекрати так себя вести!

– Ребята, – с упреком повторяет Холлис.

– Почему ты всегда орешь на меня? – буквально рычу на Фитца. – Никогда не слышала, чтобы ты орал так на кого-то еще.

– Потому что никто больше меня не доводит. – Раздраженный, он запускает пальцы в свои волосы. – Ты то улыбаешься и обнимаешься во время новогодней вечеринки, то…

– Мы сейчас не о новогодней вечеринке говорим, – перебиваю его, – достаточно и того, что ты…

Я резко замолкаю.

– Что я? – морщит он лоб в недоумении.

– Что он? – с любопытством поддакивает Холлис.

– Я же сказала, мы не об этом говорим.

– О чем «не об этом»? – настаивает Фитц. – Я до сих пор ума не приложу, о чем ты. Что такого, по-твоему, я натворил?

Плотно сжимаю губы. Несколько секунд он всматривается в мое лицо. Затем его глаза загораются решительным блеском. О нет. Я начинаю узнавать это выражение.

– Знаешь что, выясним все прямо сейчас, – со зловещим видом Фитц шагает ко мне. – Извини нас, Майк.

– Не, чувак, сейчас же началось самое интересное!

Я выставляю вперед руки, потому что Фитц подошел вплотную ко мне.

– Не смей, – предостерегаю его, – мать твою, не…

Меня перебрасывают через плечо прежде, чем я успеваю договорить.

– Почему опять? – визжу я.

Протесты пропадают втуне, потому что Фитц уже тащит меня вверх по лестнице.