22 · Саммер

Еще несколько дней назад Фитц избегал меня. Теперь мы взаимно избегаем друг друга.

Если он сидит в гостиной с Холлисом и Хантером, то я остаюсь в спальне. Если я на кухне, то он где угодно, но только не там. Мы словно участвуем в убогом варианте игры «Музыкальные стулья», где нужно занимать свободные комнаты в доме, потому что делаем все возможное, чтобы не находиться вдвоем в одном помещении и не дышать одним и тем же воздухом.

Но, может, это и к лучшему. Может, мне не стоит находиться с ним рядом. Потому что когда это случается, я либо трогаю его член, либо сосу его, а так больше продолжаться не может.

Как обычно, Фитц и парни уже ушли на тренировку к тому времени, как я готова отправиться в кампус. Сегодня утром у меня назначена еще одна встреча с Хэлом Ричмондом. Ура. Веселуха. Не могу дождаться.

Я приехала в Брайар и припарковалась за административным зданием, но сразу из машины не выхожу. Я прибыла на пятнадцать минут раньше, но даже под страхом смертной казни не проведу больше времени, чем необходимо, в компании Своложабы. Вместо этого я включаю обогреватель, загружаю старый плей-лист и начинаю подпевать композиции No Control в исполнении группы One Direction.

Я продолжаю напевать ту же песню и десять минут спустя по дороге в офис декана. Боже, почему эта группа распалась? Они были потрясающими.

– Давай опять помиримся, – вывожу я голосом в тот самый момент, когда темноволосая девушка появляется из-за угла.

– Прости, что? – вздрагивает она от неожиданности.

– Я разговаривала с One Direction, – легкомысленно отмахиваюсь я. – Им нужно воссоединиться.

– Понимаю. Сердце кровью обливается, – качает она головой, явно опечаленная.

Как бы мне ни хотелось провести остаток дня – черт, да всю оставшуюся жизнь, – обсуждая утрату, которую я понесла с распадом One Direction, приходится идти дальше. Опаздывать нельзя. Клянусь, с каждой встречей Своложаба выглядит все более высокомерным. Как будто он каждый вечер приходит домой и продумывает, как бы заставить меня почувствовать себя собачьей какашкой под его ботинком.

Сегодня он в своем репертуаре. Не успела я присесть в кресло для посетителей, как он снисходительно спрашивает, как прошла игра в гольф между моим отцом и деканом Прескоттом в прошлые выходные.

– Должно быть, здорово слетать на денек во Флориду, чтобы поиграть, – произносит он без явного сарказма, но глаза его выдают.

Сдержанно отвечаю, что не слежу за графиком отцовских игр или поездок, и возвращаюсь к отчету об успехах в усвоении каждого предмета.

Когда речь заходит о лекциях по истории костюма, Своложаба откидывается на спинку бархатного кресла и спрашивает:

– Как тебе профессор Лори? Знаешь ли, ему делали заманчивые предложения по работе и другие отделения Лиги Плюща, но он выбрал Брайар отчасти благодаря мне.

– Благодаря вам, – повторяю я, надеясь, что скептицизм не отразится на лице.

– Моя мама училась в Коллегиальной школе Северного Лондона вместе с Анной Винтур. Кто бы мог подумать, правда? – Его фальшивый акцент становится более заметным, по крайней мере, я все еще считаю его фальшивкой. Мой отец так и не перезвонил с информацией о месте рождения Своложабы.

– Кто бы мог подумать, – говорю я со слабой улыбкой.

– Так или иначе, они продолжали общаться все эти годы. В прошлом году Анна пришла на мамин день рождения. Эрик был с ней за компанию, и я убедил его, что такому известному человеку лучше всего подойдет Брайар.

– Классно. – Я честно не могу придумать, что еще сказать.

– Полагаю, тебе нравится его предмет?

– Конечно. Все нормально.

– Нормально и только? – Он наклоняет голову. – Судя по отзывам, которые мы до сих пор получали, предмет имеет оглушительный успех у студентов.

– Сами лекции интересные, – я начинаю сомневаться, продолжать ли дальше.

Может, стоит рассказать о подмигивании. И прикосновениях. О пожатии плеча, поглаживании руки. О том, как трогал пальцами мой затылок.

Но мистер Ричмонд уже меня недолюбливает, и я не уверена, как он отреагирует.

Расскажи ему.

Мамин голос звучит в голове, убеждая признаться. Я знаю, что она бы посоветовала. Мама никогда ничего не скрывает.

– Мне нравится сам предмет, – продолжаю я и останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох. – Но… Профессор Лори… – Торопливо выдыхаю. – Если честно, он немного странный.

– Странный? – прищуривается Ричмонд.

– Да. – Во рту внезапно пересохло, а ладони взмокли. Я вытираю их о джинсы. – Он часто касается моей руки, моих плеч и задерживает взгляд чуть дольше, чем следует…

– Тебе, должно быть, показалось, – перебивает меня Ричмонд. – Эрик – дружелюбный малый. Это одна из причин, почему все его обожают.

– Поначалу я тоже так решила, – закусываю губу я, – что он просто проявляет дружелюбие. Но, думаю, здесь что-то другое. Мне не нравится, как он прикасается ко мне. Я нахожу это неуместным…

– Саммер, – перебивает заместитель декана.

– Да?

– Я уверен, что, как привлекательная девушка, ты привыкла, что тобой восхищаются. Возможно, достаточно часто, чтобы сложилось мнение, что когда кто-то ведет себя дружелюбно или уделяет тебе дополнительное внимание, виной тому скрытое обожание или сексуальный подтекст…

От изумления у меня отвисает челюсть.

– Однако я уверен, что ты неверно истолковала сигналы, которые, по твоему мнению, посылает профессор Лори. – Он подается вперед и переплетает пальцы рук на столе. – Ты понимаешь, что подобные заявления могут серьезно навредить и потенциально разрушить чью-то карьеру?

Мои ладони больше не влажные. Они совершенно сухие, и я сжимаю их в кулаки и держу на коленях.

– Я не пытаюсь разрушить чью-то карьеру. Я…

– Хочешь подать официальную жалобу? Если так, мы можем завести дело прямо сейчас. Однако ты должна понимать, что процесс может оказаться длительным и трудным для всех вовлеченных сторон.

– Я… Кхм… – Мои глаза печет.

– Саммер, – он нетерпеливо морщит лоб, – ты будешь подавать официальную жалобу на профессора Лори?

После долгой паузы я отвечаю:

– Нет.

– Понимаю, – Ричмонд поднимается из кресла. – Ладно, дай мне знать, если передумаешь. До тех пор я советую тебе дважды подумать, прежде чем разбрасываться обвинениями.

– Я не разбрасывалась обвинениями, – возражаю я. – Вы спросили, что я о нем думаю, и я ответила, что он меня смущает.

– Увидимся на следующей неделе, Саммер. Позволь мне проводить тебя, – обходит стол Ричмонд.

* * *

Весь оставшийся день я переживаю, что Своложаба не воспринимает меня всерьез. Но в то же время начинаю в себе сомневаться. Прокрутив в голове еще раз свое объяснение перед Ричмондом, понимаю, что оно звучало неубедительно.

«Он часто касается руки, плеч и задерживает взгляд чуть дольше, чем следует».

Это еще не свидетельствует о «совершенно недопустимом поведении». Чем больше размышляю над этим, тем больше склоняюсь к тому, что, возможно, первое впечатление меня не обмануло, и он просто очень милый. Факт, что Ричмонд прямо назвал Лори «дружелюбным малым», лишь добавляет очков в пользу этой версии. Если поведение Лори не вызывает подозрений у заместителя декана, то, может, и мне не стоит беспокоиться?

Ох. Я правда не знаю.

– Ай!

Мэдисон, второкурсница, с которой я снимаю мерки, дергается от боли в знак того, что я слишком туго затянула измерительную ленту вокруг ее груди.

– Извини, – поспешно говорю я, ослабляя давление ленты. – Сейчас закончу с бюстом, и на этом все.

Бросаю взгляд на Бьянку, которая развалилась на богато украшенном диване, листая последний номер Vogue.

– Кстати, большое спасибо, что согласились. Думаю, будет круто.

– Спасибо, что предложила. Я вся в предвкушении, – признается Бьянка.

– Я тоже! – на носочках подпрыгивает Мэдисон. – Не могу поверить, что ты уговорила команду футболистов пройтись по подиуму в плавках.

– Не всю команду. Только шесть игроков, – подмигиваю я ей. – Шесть очень сексуальных игроков.

– Боже мой! – сияет она. – Не могу дождаться вечеринки после показа.

Когда Бьянка прислала мне сообщение, что она вместе с пятью девушками из женского общества решила участвовать в показе в качестве модели, я подсластила им пилюлю приглашением на вечеринку после мероприятия. Не на ту, которую официально устраивает руководство Брайара, а на вечеринку-после-вечеринки, на которой будут футболисты. Я уже убедила Рекса провести ее у них дома. Мне всего лишь пришлось сказать «девушки из женского студенческого общества», и он сразу согласился.

– Не могу дождаться, когда увижу готовые наряды, – трещит без умолку Бьянка. – Фотографии эскизов, которые ты прислала, выглядели так сексуально.

– Да, они крутые, – соглашается Мэдисон.

– Спасибо. Уже предвкушаю, как они будут смотреться на вас, девчонки. – Записываю размеры бюста Мэдисон, сворачиваю измерительную ленту и засовываю ее вместе с маленьким блокнотом в сумку от Prada. – Ну ладно. Замечательно. У меня есть все, что нужно. В мой следующий визит сделаем подгонку по фигуре и…

– Что, черт возьми, происходит? – В дверях появляется Кая с выражением крайней подозрительности на хорошеньком лице.

– Привет, Кая, – весело говорю я.

Бьянка осторожно встает с дивана, а Мэдисон бросается прочь из комнаты как животное в предчувствии грозы.

– Что ты здесь делаешь? – сверкает на меня глазами Кая.

– Пришла снять мерки. – Я перекидываю ремешок сумочки через плечо и роюсь в сумке в поисках телефона.

– Зачем?

– Не твое дело, – беззаботным тоном отвечаю я.

Но Бьянка тут же вводит Каю в курс дела:

– Мы с девчонками участвуем в модном показе Саммер.

– Ну, – уклончиво замечаю я, – это не мой показ. Факультет моды регулярно проводит его в марте.

Кая не обращает на меня внимания, сосредоточив его на Бьянке.

– Зачем вам участвовать?

– Потому что нам показалось, что это будет весело, – после недолгой заминки отвечает Бьянка.

– Так весело, что вы даже меня не пригласили?

– А ты хочешь участвовать в моем показе, Кая? – спрашиваю я у раздраженной девушки, выгнув бровь.

– Конечно же, нет.

Трудно не закатить глаза, но каким-то образом мне это удается.

– Но вы должны были посоветоваться со мной, прежде чем соглашаться, – сухо говорит она. – Я президент этого женского общества, Бьянка. Мне отвечать за все, что творится в Каппа.

– Остынь, Кая. Это просто показ мод, и он пойдет лишь на пользу репутации общества, я обещаю. Мы помогаем сокурснице. Членам организации нравится, когда мы проявляем командный дух.

– И сколько согласились? – допытывается Кая.

– Шестеро.

– Шестеро? О боже! Не могу поверить, что вы все согласились и ни одна не сказала мне!

– Потому что это не имеет к тебе никакого отношения.

– Кхм. Пожалуй, я пойду… – Я пячусь к двери.

– После всего, через что я прошла из-за Дафни! Ты знаешь, как меня огорчили ее действия за моей спиной, а теперь делаешь то же самое?

– Никто ничего не делал за твоей спиной, – успокаивает ее Бьянка и смотрит на меня красноречивым взглядом «беги, пока есть шанс».

Минуя входную дверь, я покидаю особняк, которому вместо Каппа Бета Ну следовало бы присвоить имя ДАФНИ КЕТТЛМЕН, потому что эта девчонка здесь – гребаная знаменитость.

Когда я отпираю машину, из сумки доносится рингтон «Легкодоступные удовольствия». Выуживаю телефон и переворачиваю его, чтобы посмотреть на экран.

Хантер.

– Привет, – отвечаю я с чрезмерным воодушевлением.

– Блондиночка, привет.

Звук его хрипловатого голоса вызывает у меня чувство вины. Субботний вечер быстро приближается, а я все еще не сказала ему, что это День святого Валентина. Потому что он или все равно захочет пойти, или перенесет свидание, а я сомневаюсь, не отменить ли его совсем.

– Слушай. Я только что узнал, что назначил наше свидание на День святого Валентина, – он фыркает. – Виноват.

– Ну, слава богу, – смеюсь я с облегчением. – Я и сама хотела это тебе сказать, потому что, ну… Не знаю, стоит ли идти на первое свидание в день всех влюбленных.

– Нет, я все понимаю. Слишком знаменательная дата.

– Наверное, стоит перенести на другой день, – говорю я с еще большим облегчением. Может быть, получится отложить свидание на неопределенный срок, или, по крайней мере, пока не разберусь в своих чувствах.

– Как насчет погулять сегодня вечером? – разбивает в пух и прах мои планы Хантер.

– Сегодня вечером? – сглатываю я.

– Ага. Сегодня у нас нет игры, и я свободен. А ты?

– Тоже. – Черт. Теперь у меня нет повода отказаться.

– Тогда договорились. Поужинаем?

– Конечно, – соглашаюсь я.

– Классно. Я за тобой заеду.

– Мог бы и не уточнять, – вырывается у меня очередной смешок.

– Знаю, – хохочет он. – Может, выйдем около семи?

– Звучит неплохо. – Надеюсь, он не слышит нотки неуверенности в моем голосе.

– До встречи, Блондиночка.

Положив трубку, я немедленно звоню маме.

– Милая! – Похоже, она вне себя от радости. – Ты позвонила в удачное время. Я только что освободилась после встречи.

– У меня проблемы с мужчинами! – вырывается у меня против воли.

На секунду воцаряется тишина, а потом:

– Хорошо, детка. Выкладывай.

Смех клокочет в горле. Обожаю эту женщину.

– Сегодня у меня назначено свидание с одним из соседей по комнате. С Хантером. Он тоже учился в Розлоне, только на год меня младше.

– Ясно… – Я практически вижу, как она хмурит брови, слушая меня. – Ты нервничаешь перед свиданием?

– Нет, вовсе нет. Но… – Я выдыхаю. – Я целовалась с другим соседом по комнате.

Помимо всего прочего. Но об остальном ей лучше не знать.

– Ты целовалась с ним, а потом назначила свидание?

– Нет, я целовалась не с тем, кто пригласил меня. Ну, то есть, и с этим целовалась, но это было давно. В субботу я поцеловала другого.

– Хантера.

– Нет. Фитца.

– Физза?

– Фитца! – прошипела я. – Колина Фитцджеральда. Мам, не тормози.

– Извини, Саммер, но, возможно, мне было бы легче, если бы твоя личная жизнь не походила на эпизод из шоу «Холостяк».

– «Холостячка», – поправляю ее я. – Ладно. Запоминай. С Хантером я сегодня ужинаю. А Фитца поцеловала.

– Понятно. И тебе нравятся оба?

– Да?

– Ты у меня спрашиваешь?

– А что, нет? То есть, я не знаю. Я правда не знаю.

– Что ж, даже не знаю, что тебе сказать, милая. Ты же не вдаешься в подробности. Думаю, стоит выбрать того, кто нравится больше?

– Мама! Это ничем не поможет, – ворчу я. – Все. Разберусь сама. – Передразниваю ее дурацкую фразу: – «Выбрать того, кто нравится больше». Мам, ну ты что? Соберись.

– Эй, это все, что я могу сказать, – слышится ее смех. – Позвони мне потом. Расскажешь, как все прошло.

Чудесно. Обычно мама дает самые мудрые советы на свете. Сегодня не дала мне никакого совета. Даже написанные с грамматическими ошибками печеньки с предсказаниями предлагают более разумные выходы из ситуации, чем «выбрать того, кто нравится больше».

Тут дело не в симпатиях. В глубине души я не уверена, что Фитц мне вообще нравится, – он сводит меня с ума. Меня постоянно тянет к нему, и я без конца думаю о нем, гораздо больше, чем о Хантере. Честно говоря, я бы не пошла на свидание с Хантером, если бы Фитц подошел ко мне и сказал: «Давай встречаться».

Но Фитц такого не скажет. Он ничего не говорит, кроме того, что «не умеет выражать чувства» и «не очень хорош в этом дерьме».

И что, черт возьми, мне с этим делать? Умолять его волшебным образом стать хорошим в «этом дерьме»? Глупости.

Хантер – отличный парень, и мы замечательно ладим. Что плохого в том, чтобы узнать его получше?

С твоей стороны это будет обманом.

Необязательно. Может, нам будет так весело на свидании, что Хантер начнет нравиться мне больше Фитца.

Или такого вообще не случится, и с твоей стороны это будет обманом.

Идти на свидание или отказаться? Понятия не имею, как поступить.

Даже позже, принимая душ, я все еще размышляю над этим. Теперь принимать душ стало безопасно благодаря новому замку, установленному Холлисом на двери ванной.

Я мучаюсь в раздумьях, пока сушу волосы и одеваюсь. Надеваю платье-свитер цвета голубиного крыла с черными чулками и армейские ботинки на шнуровке от Джимми Чу из черной замши.

Я продолжаю терзаться сомнениями, когда Хантер кричит снизу, что он пошел прогревать машину.

И я так ничего и не решила к моменту, когда Фитц без стука вошел в мою спальню и припечатал меня к месту двумя словами, сказанными хрипловатым голосом:

– Не ходи.