Глава 8

В этот день ничего не предвещало беды. Казалось бы, ну куда еще-то? После случившегося с Ником, проблем у меня и так было предостаточно. Легче мне не становилось. Наоборот, казалось, что еще немного и я совсем поеду крышей. Настолько мне было плохо. И учиться в таком состоянии было сложно. Это я поначалу думала, что смогу справиться со своими чувствами и эмоциями. Не в том смысле, чтобы подавить их, нет. А хотя бы немного приглушить. Увы… как бы я ни старалась не думать об этом наглом птахе, он не давал мне покоя. Причем, не обязательно было его видеть. Достаточно лишь вспомнить моменты, когда мы были рядом, вместе. И сразу в памяти всплывали не только образы, но и сказанные им слова.

Я настолько ушла в свои мысли, что не сразу заметила, что неподалеку от подъезда ошиваются пять уже знакомых мне парней. По крайней мере, имя одного я знала точно — Ли. Корейский друг моего бывшего парня. И что, спрашивается, они тут делают?

— Эй! — выкрикнул один из парней, завидев меня. — Рыжая! Иди сюда!

Так как я понятия не имела, что им от меня нужно, идти, понятное дело, никуда не собиралась. Еще чего… Чем эта пятерка лучше Гоголя?

— Стой! — а это закричал уже Ли. Шагнул ко мне, намереваясь поймать, но я увернулась. Увы, ловкости моей хватило всего на пару шагов. Потом меня таки поймали за руку и потянули на себя. — Чего бежишь? Мы не кусаемся?

— Ой ли? — проворчала, живо вспоминая, как эта самая пятерка приняла меня за уборщицу. А вон тот вон, самый наглый на вид, то еще хамло. Правда, Ли, мне ничего плохого не сделал. Да и не зубоскалил, в отличие от других. Впрочем, вторая встреча с ними была не так чтобы напряженной.

— Дело к тебе есть, — сказал подошедший к нам белобрысый парень. Жаль, не помню его имени. Хотя… надо ли их имена запоминать? С Ли все проще.

— Какое еще дело? — продолжала ворчать. — Мне с собакой гулять надо, а я тут с вами стою, время трачу. — Врала, сегодня с Ериком должен был выходить на улицу Веник. Но ведь друзья Никиты не в курсе. — Пусти, — потребовала, дергая рукой. Благо силой удерживать меня никто не стал.

— Тут это, — белобрысый почесал затылок. Будто размышлял, стоит ли вообще со мной разговаривать. Если так подумать, не хотели бы, вообще бы не обратили на меня внимание. Да и не топтались бы на улице рядом с подъездом. — В общем, с Ником беда. Помощь твоя нужна.

— Какая еще… беда? — это с трудом произнесла. Потому что язык, кажется, стал неметь. А по спине побежал холодок. Чего там, волосы на голове зашевелились. И в том не ветер виноват.

— В запой ушел, — продолжил объяснять уже Ли. — Затяжной. Никак вывести не можем. Ночует в клубе, в обнимку с бутылкой. Если так и дальше пойдет, кони двинет. Понимаешь?

Вот почему в последние пару дней я его не видела. Да и не писал он мне ничего… Получается, он там… спивается.

— Его отец в курсе? — спросила сипло. Ну, должен же кто-то его оттуда забрать.

— В курсе, — а это подал голос уже другой парень. — Только ему плевать.

И почему я не удивлена? Наверное, потому что успела заметить, как отец с сыном между собой общаются.

— Случаем, не в «Овилоне» он к бутылке прикладывается? — продолжила расспросы, хотя, признаться, уже хотела сорваться с места и мчать в этот чертов клуб, проверять, что там с этим неугомонным птахом приключилось. Ну не из-за меня же он такое учудил! Или из-за меня? Черт… боже, пусть это будет не правдой! Не хочу стать виной его алкоголизма.

— Там, — кивнул Ли. — Мы на машине, можем подвезти.

— Ты ведь с ним встречаешься? Вдруг получится помочь привести его в чувство.

Маленькая поправочка: мы встречались. Но какое это сейчас имеет значение? Даже если нас уже ничего не связывает, просто пройти мимо и оставить его наедине с зеленым змеем я не могла.

— Поехали, — мысленно махнув на все (в том числе и на сомнения) рукой, сказала. — Где машина ваша?

— Там, — указал себе за спину Ли. — Пошли.

Мелькнула дурная мысль, что все это не просто так. И еще неизвестно, с чего эти вот… приехали сюда в полном составе. Но беспокойство за Ника не давало покоя. О том, хватит ли мне в машине места, подумала тоже после. Но когда увидела большой восьмиместный автомобиль, в этом плане успокоилась. Не на крыше ехать и слава богу. Осталось дотерпеть до клуба, увидеть Гоголя и понять вообще, что происходит. И с чего это вдруг спиваться удумал. Да, между нами был, мягко говоря, разлад. Только вот Никита сам виноват, что так случилось. И поеду я сейчас в тот самый клуб, где увидела его целующимся с Катей. Еще одно изощренное издевательство над моей нервной системой.

За руль сел Ли. И если бы я знала, что в прошлой жизни он был гонщиком-экстремалом, сто раз подумала бы, стоит ехать с ними или все-таки воспользоваться общественным транспортом. Как нас никто не остановил или мы никуда не врезались, не понимаю. Я только и делала, что глаза прикрывала, боясь смотреть в окно. А парням хоть бы хны. Сидели себе и помалкивали. Видела, что они волнуются и напряжены. Наверное, поэтому не пытались снова со мной заговорить. Да и я не искала с ними общения, полностью сосредоточившись на Гоголе и… горе-водителе.

Когда автомобиль стал сбавлять скорость, я чуть ли не подскочила от облегчения. И нетерпения… Ведь скоро я увижу этого наглого птаха. И почему-то в эту минуту не было никакой разницы, в каком он состоянии: пьяный или нет. Просто вдруг поняла, что соскучилась за те невыносимо долгие дни, что он не давал о себе знать. Ну и прибить его хотелось, не без этого. До встречи с Никитой, я не переживала таких сильных эмоций. Я словно находилась на качелях. То все вроде более-менее, то резко начинает идти по наклонной. Причем, не было возможности подготовиться к очередному скачку. Да и как тут подготовишься? Когда все равно начинаешь беспокоиться и переживать просто потому, что он не написал мне вечером. Или не позвонил в очередной раз. Пусть я и оставляла его звонки без ответа. Зато я знала, что с ним все нормально. Увы, оказалось, что не совсем… Чувство вины грызло все время, что мы провели в пути до клуба. Знала бы, что он приложится к бутылке, была бы более… словоохотливой. Нет, продолжала его сторониться, боялась довериться. Спокойно (относительно) ходила на учебу и думать не думала, чем он тут занимается.

— Ну, готова? — спросил Ли. Он уже припарковал машину неподалеку от клуба. Но никто из парней не торопился выбираться из салона на улицу. Я же с трудом заставляла себя оставаться на месте. А не карабкаться по парням к выходу. А чего они сидят, словно каменные изваяния?

— Готова, — торопливо ответила. Ну, же!

— Выходим, парни, — скомандовал молодой человек и первым выбрался из иномарки.

Пока мы все выбирались из недр автомобиля, он стоял неподалеку и поигрывал кручами, крутя их в пальцах. Словно и не происходит ничего из ряда вон выходящего. У них там друг спивается, а они… Только сегодня соизволили мне об этом сообщить. Может, появись я здесь раньше, его состояние не дошло бы до критического.

— Ведите уже, — стала сама поторапливать молодых людей.

Будто издеваясь, Ли и его команда (тоже мне Ли-Тимур) спокойно направились к главному входу, где стояли двое мужчин бандитской наружности. Охрана без вопросов пропустила нас внутрь, и мы пошли дальше, миновав гардероб и зал, где обычно к вечеру собирается толпа народа. Сейчас посетителей пока было не так много. И можно было рассмотреть помещение получше. Оно, кстати, оказалось довольно просторным. Когда же сюда набиваются гости, желающие отдохнуть под громкую музыку, все вокруг кажется маленьким.

— Где он? — нетерпеливо поинтересовалась, когда мы, миновав танцпол, прошли к широкой двери, за которой, как оказалось, находился коридор, еле-еле освещаемый тусклыми продолговатыми лампами. По правую руку от меня находился ряд одинаковых дверей. На некоторых из них были прибиты таблички, но я не всматривалась в надписи. Не до того было. — Где Никита? — повысив голос, вновь спросила. Потому как парни не торопились мне отвечать. Окружили, словно конвой и вели в неизвестность.

— Чего ты нетерпеливая такая? — спросил белобрысый, что шел позади меня. — Увидишь ты скоро своего Никиту. Никуда он не денется. Не в том состоянии, чтобы твердо на ногах стоять.

— Да и на четвереньках он не очень равновесие держит, — поддержал товарища Ли. Кореец шел впереди.

Мимо проходили немногочисленные работники клуба. Не сложно было это понять. На всех были надеты черные футболки с надписью «Овилон». Если кто из них и удивился такому столпотворению на территории обслуживающего персонала, то не подал виду.

Ли постучал в дверь и стал ждать, когда ему что-нибудь ответят.

— Да, — послышался хриплый голос. — Кого там черт прислал? Идите на фиг!

— Может, обождем? — спросил Ли у парней. Те, как один, помотали головами.

— Пусть идет. Мы, если что, поблизости будем, услышим если… Ну понятно, — белобрысый напряженно посмотрел на меня.

Я же, не слушая их дальнейшие рассуждения, подошла к двери, схватилась за ручку, надавила на нее и уже через мгновение стояла в небольшом прямоугольном помещении, в котором из мебели имелись только узкая кровать, больше похожая на койку, тумбочка и стул. К стене были приделаны несколько крючков для верхней одежды.

Медленно вошла в каморку (назвать это помещение комнатой язык не поворачивался), огляделась. И нигде Никиты не увидела. Более того, никаких следов пьянки так же не наблюдалось. По спине сразу побежали мурашки. И волосы на голове снова зашевелились. Не поняла…

Дверь за моей спиной с шумом захлопнулась. Обернулась и увидела, как Ник, вполне себе трезвый и уверенно стоящий на ногах, проворачивает в замке ключ и прячет его в карман джинсов.

— Попалась, Лисичка, — как-то уж слишком предвкушающе улыбаясь, проговорил птах.

— Пьяный, значит, — пробормотала, скользя по фигуре молодого человека тяжелым взглядом.

— В стельку.

— На ногах не стоишь…

— На чистом упрямстве.

— И голова, наверное, раскалывается.

— Немного.

— Значит, сейчас будет много, — угрожающе прорычала, сжимая руки в кулаки. — Ты что устроил, Гоголь?! Совсем уже?!

— Ничего не устроил, — делая шаг в мою сторону, откликнулся Никита.

Я, само собой, стоять на месте не стала. Попятилась. Одновременно с этим внимательно следила за каждым движением Ника.

— Просто другого способа выманить тебя из дома и спокойно поговорить уже не видел. А так… еще и убедился, что по-прежнему тебе небезразличен, — парень подмигнул, растянул губы в довольной улыбке и продолжил продвижение в мою сторону.

— Стой лучше на месте, — сказала это не так твердо, как хотелось бы. Просто, когда этот… птах рядом, я мыслить здраво не могу. — И если ты хотел говорить, говори. Ко мне только не приближайся, хорошо?

— Это еще почему? — После последних моих слов, молодой человек нахмурился. — Ты и так довольно долго держишь меня на сухом пайке. Пора прекращать. Иначе я так совсем на мумию стану походить.

— Ты это о чем? — не очень понимала, что он хочет мне сказать.

Наверное, поэтому пропустила момент, когда Никита оказался совсем рядом со мной. Обхватил руками за талию, прижимая к себе так тесно, что дышать сразу стало тяжело. То ли воздуха не хватало, то ли растерялась настолько, что забыла, как нужно дышать.

— Гоголь, пусти! — потребовала, стукая его кулаком по плечу. Слабо, чтобы не дай бог не сделать больно. Не совсем же я истеричка, чтобы начать верещать, как резанная и кидаться всем, что попадет под руку. Ну и драться не слишком дальновидно. Ник всяко сильнее меня физически. Тогда зачем тратить силы на пустое махание руками? — И прекращай улыбаться. После того, что я видела…

— Ты видела, да, — перебивая меня, проговорил Никита. — Но тебе и в голову, скорее всего, не пришло, что я сам был не в восторге, что меня вдруг решила поцеловать другая девчонка. Я, знаешь ли, после твоих поцелуев, с другими даже пробовать не стал бы. Зачем? Если только от тебя у меня сносит крышу.

— Красноречиво говоришь, а верится с трудом, — заупрямилась. Уперлась ладонями ему в грудь и попыталась отстраниться. Куда там… Меня еще крепче прижали к себе. Даже повернуться было сложновато. — Никита, это не смешно! Пусти! Что тебе от меня нужно? Секс? Так могу тебя огорчить — его больше между нами не будет! Не станешь же ты принуждать меня к близости? Или… — тут мне стало резко не по себе.

Мы в комнате одни. Дверь заперта. Ключ от замка в кармане джинсов парня… Как я отсюда выбираться буду-то?

— Говорил же, — Гоголь поморщился, — напридумываешь себе черте что. Со мной ты переспала абсолютно добровольно. И не надо сейчас утверждать, что тебе не понравилось.

Понравилось, в этом-то и проблема. Несмотря на случай с Катей, отвращения я к Никите не испытывала. А воспоминания о жаркой ночи до сих пор будоражили. Хотела ли я повторения? Конечно. Но при других обстоятельствах. Сейчас же мне было сложно снова начать доверять Гоголю. Я хотела, чтобы он был только моим, а не…

Пришлось как следует тряхнуть головой, чтобы прогнать из головы ненужные мысли и воспоминания. Нет, это все его близость. Иначе бы у меня так не кружилась голова. И в нее не лезла бы всякая сентиментальная глупость.

— Лисичка, мне на самом деле никто кроме тебя не нужен, — говоря это, он скользил губами по моей щеке, касался осторожно уха.

Если его целью было одурманить меня. Заставить потерять бдительность, то у него получилось задуманное. Я больше не предпринимала попыток высвободиться. Тело почувствовало тепло другого, желанного человека, и сил на сопротивление совсем не осталось.

Шмыгнула носом, вдохнула медленно, пытаясь тем самым загнать слезы, вот-вот готовые сорваться с ресниц, обратно. Не хотела перед ним плакать. Не собиралась показывать свою слабость. Однако же… показала. Первая слезинка побежала по щеке.

Мои слезы не стали секретом для Ника. Но ничего говорить он больше не стал. Снова коснулся губами щеки, стирая влажную дорожку. А в следующий миг коснулся моих губ, осторожно целуя.

И снова я не сопротивлялась. Не смогла больше бороться ни с ним, ни с собой. Руки, которые до этого сжала в кулаки, расслабились. Ладони коснулись мужской груди, заскользили выше, обхватывая шею, затем путаясь в растрепанных волосах. В мыслях не было, чтобы не ответить на поцелуй. Я слишком сильно по нему соскучилась. Да и… в самом деле, не стал бы он устраивать все это представление, если бы ему было на меня плевать. Возможно, и правда Катя сама к нему пристала. Я же тогда увидела только самое начало. Еще и Юлька… не сомневаюсь, что она говорила с Гоголем. Пыталась и со мной поговорить, только я была настолько обижена, настолько разбита, что никого не хотела слышать.

Мы бы еще долго так простояли, целуясь, если бы в дверь не постучали. Чего там… я была уже не прочь остаться с Ником здесь на подольше. В конце концов нам и правда нужно было поговорить. Но друзья парня решили все за нас.

— Эй! — послышался голос Ли. — Вы там друг друга не поубивали? Нам полицию вызывать или как?

На это Ник ничего не ответил. Обернулся, посмотрел недовольно на запертую дверь. Хмыкнул и, снова переключая внимание на меня, сказал:

— Ну что, прощаешь меня? Или для полного прощения мне еще раз тебя поцеловать надо? Так ты только скажи, я не против.

Эх, Гоголь…

— Еще за черевичками в Петербург слетай. На черте рогатом, — растягивая губы в улыбке, проговорила. — Тогда и поговорим.

— Да я у этого черта для тебя даже месяц забрать могу. Хочешь? — Сказав это, Никита снова склонился к моему лицу и поцеловал.

Жаль только, что поцелуй был до безобразия короткий.

— Что ты, — с трудом открывая глаза, прошептала, — пани Солоха не одобрит.

— А и черт с ней.

В дверь снова постучали.

Никита, подняв взгляд к потолку, мученически вздохнул. Посмотрел на тускло светящую лампу, потом на серые стены. И только после этого снова перевел взгляд на меня.

— Не отстанут ведь, — обреченно сказал.

И в дверь, вторя его словам, опять ударили кулаком. Точнее уже парой кулаков точно.

— Открывайте, голубки. Миловаться вы и дома можете. А здесь у меня не бордель.

Ли, кто еще мог такое сказать.

— Пойдем, — отодвинув в сторону все не уместные в данной ситуации желания, проговорила. — И правда, чего нам здесь задерживаться? Лучше у тебя поговорим спокойно. И ты мне, — тут я напряглась, — в подробностях расскажешь, что случилось тогда в клубе. Катя успела подловить меня у клуба и сказать, что вы вместе.

— Наглая ложь, — Ник поморщился. Будто не дольку лимона съел, а целый кислый фрукт. — Мы с ней не были и никогда не будем вместе. Зачем? Если у меня есть ты и больше мне никто не нужен.

— Признавайся, — легонько стукнула его кулаком в плечо, — всем так говоришь. Сколько у тебя таких как я было?

— Не говори глупостей, — меня чмокнули в нос и таки соизволили выпустить. — Даже если кто и был до тебя, то не бери в голову. Я никогда святым не был. Но с тобой я определенно стану лучше.

— Посмотрим, — искренне улыбнувшись парню, пролепетала. — Посмотрим…

Он протянул мне руку, приглашая вложить в его ладонь свою. Что я и сделала, сразу же чувствуя исходящее о молодого человека тепло. Его, конечно, было мало. Для того, чтобы согреться полностью, мне нужны были крепкие объятия. И при том продолжительные. Часа на два, не меньше. Тем более, что я уже, казалось, так долго была без общества Никиты. И за это время успела ужасно по нему соскучиться. Может, и зря я не выслушала его сразу. Тогда бы не мучилась так долго. И его бы не мучила. Но, как говорится, умная мысля приходит опосля. Слишком глубоко засели слова Кати, сказанные у клуба. Слишком я была шокирована всей этой ситуацией, чтобы здраво мыслить. Нужен был толчок, чтобы я вышла из ступора. Этим самым толчком послужили друзья Никиты. Перепугали до полусмерти.

Пришлось открывать дверь и выходить в коридор. Где нас конечно же уже ждали. Пять парней стояли с противоположной стороны от двери и все, как один, довольно улыбались. Будто выиграли в лотерее джекпот.

— Ну, как оно? — спросил белобрысый, почему-то подмигивая мне. — Понравилось?

— Что именно? — напряженно поинтересовалась у него. Почему-то в голове стали возникать довольно нецеломудренные картинки, которые вполне могли мне… понравиться, да.

— То, как мы тебя разыграли, — охотно пояснили.

Ах, вот оно что…

— Не совсем, — нахмурившись, ответила. — Знали бы вы, сколько страха я испытала, когда вы сказали, что он… — тыкнула пальцем Ника в бок. Последний стоял достаточно близко, чтобы я не промахнулась. — Что он сидит здесь и спивается. И даже ногами перебирать не в состоянии.

— Вы ей прямо так и сказали? — Брови Никиты медленно поползли вверх. Кажется, кое-кто не ожидал, что из него попытаются сделать алкоголика, находящегося на последней стадии опьянения. Это когда белочка приходит.

— А что такого? — сделал вид, что не понял, с чего вдруг у друга на лице отразилось столько удивления, поинтересовался Ли.

— Да так, ничего, — Гоголь передернул плечами. — Просто фантазия у вас хорошая. И что вы ей еще сказали?

— Что квасишь безбожно и еле бутылку в руках удерживаешь. Все больше с ней обнимаешься, — охотно заложила парней я.

— М-да, — выдавил из себя Ник.

Дальше тратить время на разговоры мы не стали. Дружно направились в обратную сторону по коридору. Теперь уже все, кто встречался нам на пути, смотрели на нас с таким неприкрытым удивлением, что я еле сдерживалась, чтобы нервно не рассмеяться. Мне бы успокоительного попить. Никаких нервов с этим птахом не хватит. Интриган и обманщик. И почему я не особо по этому поводу расстроена? Наверное, потому что чего-то подобного стоило ожидать. Это же Гоголь… Самоуверенный, избалованный женским вниманием маньяк. В которого я, сама того не осознавая, влюбилась. Это сейчас все наконец-то окончательно встало на свои места. А вот поначалу, когда я бегала от него, пряталась и сторонилась, сообразить, что со мной происходит, было очень сложно.

К дому нас подвез Ли. Остальные парни решили остаться в клубе. По слова одного из друзей Никиты: «Закадрить каких-нибудь ранних пташек и попытаться их как следует попортить».

Я сделала вид, что до меня не дошло, каким это образом они собираются «портить пташек». Хотя, ясное дело, как. Еще недавно меня тоже… попортили. Потом еще и нервную систему как следует потрепали. Впрочем, я и сама была хороша. Ведь Никита устроил всю эту ловушку для того, чтобы объясниться со мной, потому что я не хотела его слушать. Не хотела верить. И тем самым сама хорошенько его помучила.

Распрощавшись с Ли, медленно побрели к подъезду. Моя рука снова грелась в широкой ладони Никиты. И мне было настолько хорошо, что торопиться никуда не хотелось. Шла бы так и шла, постепенно осознавая, что он снова рядом. И вся эта ситуация с Катей позади. Почти… Ведь нам надо было еще поговорить. В коморке, в клубе как-то не до того было.

Когда поднялись на наш этаж, у меня и в мыслях не было, повернуть в сторону своей квартиры. А ведь еще день назад, я бы туда рвалась. Теперь же, смотря во вдруг ставшее напряженным лицо Ника, понимала, что никуда уйти не смогу, пока мы не разберемся во всем раз и навсегда.

— Проходи, — произнес парень, отпирая дверь и пропуская меня первой внутрь своей берлоги.

Я вошла в прихожую и замерла в ожидании, когда Гоголь закроет за нами дверь. Старалась гнать из головы мысли о том, что мы пережили вместе с Никитой в этой квартире. Знала бы об этом мама, ее бы точно удар хватил. Да и папу, судя по всему, тоже. Его даже, наверное, с большей вероятностью.

— Разуйся хотя бы.

— Ой, — спохватилась, вдруг резко осознав, что таки да, продолжаю стоять в прихожей в ботинках. Да и куртку снимать не тороплюсь. Шальные мысли, как это часто со мной бывало, посетили мой мозг не вовремя. — Что-то я совсем ушла в себя, прости.

— Не говори глупостей, — хмыкнул Ник. — Я пока пойду, чайник включу. А ты раздевайся.

Оказывается, пока я стояла и просто глазела по сторонам, хозяин квартиры уже сбросил с ног кроссовки и повесил на крючок куртку. И что я в самом деле какая-то рассеянная?

Разувшись, непослушными рука чудом смогла снять куртку и повесить ее рядом с курткой Ника. Что это со мной? Неужели настолько переживаю перед намечающимся разговором? Так вроде сама этого хотела. Чего тогда сейчас мнусь и пытаюсь оттянуть момент истины? Впрочем, чего это я у самой себя спрашиваю. И ежу понятно, что трушу перед правдой, которая может мне не понравиться.

Помыв руки, задержалась еще на какое-то время в ванной комнате, просто стоя у раковины, и рассматривая свое побледневшее лицо в отражении зеркала. Да уж… краса неописуемая. Именно в такие минуты женщина обычно начинает задумываться, и что благоверный в ней такого нашел. Волосы растрепанные, глаза шальные, лицо белее мела. Даже губы стали менее очерченными. А если учесть, что я по природе своей рыжеволосая и бледнокожая, то… Страхолюдина, а не молодая девушка.

— Лисичка, что ты там застряла? — послышался голос за дверью, которую я, после того как вошла в ванную комнату, благополучно закрыла на замок.

— Сейчас выйду! — выкрикнула.

И в самом деле буквально через минуту смогла заставить себя выйти.

Пройдя на кухню, сразу прикипела взглядом к парню, стоящему ко мне спиной и что-то колдующему у плиты. Хотя, почему это «что-то»? Кажется, меня собираются кормить яичницей. Ничего против я не имела, поэтому тихо прошла к столу и устроилась на одном из стульев. Мешать Нику готовить или предлагать свою помощь не торопилась. Он настолько ушел в процесс разбивания третьего яйца… Впрочем…

— Никита, хочешь помогу? Может, что порезать надо?

— Посмотри что-нибудь съедобное в холодосе, — тыкнув небольшим ножичком в сторону, собственно, холодильника, проговорил парень.

Минут через десять мы уже сидели и уплетали расставленную на столе еду. Наверное, в моем случае стресс сказался или просто еда у Ника была особенно вкусной… Не помню, когда в последний раз столько ела. Еще и абсолютно не заботясь о том, как поглощение мной пищи смотрится со стороны.

И только когда голод был полностью утолен, мы снова вернулись к случившемуся в клубе поцелую. Не моему и Никиты. Другому, который я, наверное, никогда не смогу забыть. В кошмарных снах будет мерещиться, честное слово.

Разговор, стоит отметить, у нас не очень шел. Сложно задавать четкие вопросы, когда тебя целуют то в шею, то за ухом, то в уголок губ. Еще и мочку периодически прикусывают. А ответы на с трудом выдавленные мной вопросы звучат хрипловато и провокационно. Гоголь будто специально выводил меня из себя. Пытался сделать так, чтобы я вообще забыла об этой стерве, что наплела мне у клуба об их якобы отношениях.

Возможно, не стоит во всем этом копаться. Снова вспоминать. Нервируя тем самым не только себя, но, опять же, и Никиту. Просто нужно больше ему доверять. Именно ему, а не слухам, которые может распустить либо Катя, либо его собственный отец. Как знать, что на самом деле в голове у мужчины, у которого жена не блещет извилинами.

Поговорить нам все-таки удалось. Уже после того, как мы плавно перетекли из кухни в спальню и… В общем, соскучились мы по друг другу ужасно.

— Крис, я тебе чем хочешь поклянусь, что у нас с Катей ничего не было и не будет, — перебирая пальцами мои волосы, пробормотал парень.

Я удобно устроила голову у него на плече, положила ладонь на мужскую грудь и… Млела от осторожных прикосновений.

— Ну, смотри, Гоголь, — строго сказала. Еще и кулаком возле его лица помахала. Насколько это было возможно сделать в моем положении. — Если узнаю, что ты там где-то и с кем-то… Лично кастрирую.

— Тогда я могу не бояться за свое мужское достоинство, — зевнув, проговорил Ник. — Потому что я в себе уверен. А вот если ты…

— Что я? — тут же напряглась. И руку на всякий случай убрала. Ту самую, которой еще пару секунд назад грозила.

— Посмотришь в сторону другого.

— Придушишь как Отелло Дездемону?

— Нет, — вкрадчиво ответили мне. — Душить не буду. Но вот соперника… тоже кастрирую.

— А меня?

— А тебя отшлепаю.

И с таким серьезным видом это было сказано, что я не смогла не засмеяться. Потому что, кажется, что Гоголев, что я, были уверенны, что в сторону других не посмотрим. Потому что нам это не нужно. Ведь у Ника есть я… А у меня он. Такой весь неугомонный, нагловатый, самоуверенный… маньяк. Зато свой, персональный.