Глава 3. Ультиматум
- Лизетта, давай договоримся, – предложил Гастон с дерева.
Девица, превратившаяся в корову, угрожающе нависла над светлостью. Тот тихонечко поскуливал, попрощавшись если не с жизнью, то с мечтами о личном замке точно. А заодно и с чувством собственного достоинства.
- Раньше надо было договариваться, - огрызнулась Лизетта басом. – До того, как усыпляли и увозили без спросу.
- Так мы тебя вернем.
- Вернете-вернете, никуда не денетесь. Еще и денег дадите, чтобы обратно взяли такое сокровище.
- Гастон! – захныкал светлость. – Убери ее…
Корова фыркнула.
- А как же первая брачная ночь?
Светлость взвыл с перепуга, явно представив в спальне себя и… и… это чудище в фате.
- ГАСТОН!
- Лизетта, послушай! – завопил тот с дерева. – Ну, хоть минуту! Мы ж и так твои пленники. Никуда не сбежим.
Корова задумчиво наклонила голову набок, размышляя.
- И? - она села на землю совершенно не по-коровьи, а, скорее, по-собачьи.
- Мы со светлостью, в смысле, с герцогом Себастьеном, поняли, что опростоволосились, - затараторил Гастон, но, поймав гневный взгляд, добавил: – То есть, осознали, что поступили очень дурно. Давай всё обсудим и…
Корова поднялась и прицелилась рогами в бок светлости.
- Лизетта, просто скажи, чего ты хочешь?!
На морде расцвело мечтательное выражение.
- Хочу… Во-первых, фруктов на завтрак. Во-вторых, прогулку на реку. В-третьих, чтоб женишок мой надел фату и проходил в ней весь день.
- Фрукты и река будут, а вот фата – это уже пере… - начал Гастон, но корова перебила.
- Пусть господин твой выбирает, с чем знакомиться поближе: с фатой или рогами.
- Ладно! – завопил светлость. – Давай фату!
Корова наклонила голову, чтобы герцог снял атрибут свадебного наряда с рога. А Гастон тяжко вздохнул, подумав, что после конной прогулки голышом третье условие невесты – не самый большой позор в жизни лучшего друга.
- Готовьте завтрак, - велела корова и, покачиваясь, зашагала в сторону замка.
- А ты куда? – настороженно поинтересовался Гастон.
- Хоромы ваши исследовать. Может, мне тут понравится, и я вас в красный замок переселю, а сама сюда перееду.
Светлость испуганно крякнул. Угроза напугала до колик. Замок-то – матушкино родовое гнездо. Нельзя меняться. Никак нельзя. И матушка, и батюшка три шкуры спустят. Ссылка раем покажется.
****
Лизетта веселилась. А что? Чем это всё – не развлечение?
В Алманскую глушь девицу перевезли три месяца назад. С тех пор она сидела взаперти, ни разу не выходя за ворота красного замка. Так было с самого рождения. То один замок, то другой. Подолгу нигде не задерживались, чтобы внимания затворничеством не привлекать. А потом перебрались в лес. В огромном деревянном доме жили. По соседству с лесным народом. Пока однажды Лизетта в коня с крыльями не превратилась и в окно не вырвалась. Не пришлось по душе лесному народу, что человек в их живность оборачивается. Велели уехать подобру-поздорову.
А жаль. В лесу Лизетте нравилось. Красиво кругом. И гулять по ночам можно. В истинном обличье. Никто б не тронул и пальцем. Целый год так провела: под луной гуляла, под солнцем дрыхла без задних ног, копыт или лап. И сама отдыхала, и свиту не тревожила выходками. Эх, угораздило улететь в тот день. Но что поделать. Кони – они такие, свободолюбивые. Не то, что коровы бестолковые. Им лишь бы не шевелиться лишний раз и пожевать чего-нибудь вкусненького. Особенно в этом облике Лизетта фрукты любила. Прямо слюни пускала, едва видела грушу или яблоко.
Была еще одна причина, из-за которой девица не хотела покидать лес. Парень из местных. Донат. Сам-то он Лизетту не замечал вовсе. Зачем ему – широкоплечему красавцу с гривой черных волос – человеческая девчонка. Связаться с такой – позор для рода. Зато она все глаза проглядела, отчаянно стараясь увидеть объект обожания хотя бы издали. Умом понимала, что глупо надеяться. Но мечтать-то никто не запрещал. А теперь и мечты растаяли, как сон поутру. Донат остался в лесу. В компании девушек своего роду-племени. А к Лизетте вон другой «жених» прицепился.
Тьфу! Сплошное недоразумение!
…Замок герцога девице не понравился. Старомодный и угрюмый. И запущенный. Пока господа в столице живут, тут не особо стараются следить за порядком. Но Лизетта не показала виду. Деловито заходила в каждую комнату, не обращая внимания, как из-под мебели выныривают слуги и уносятся прочь. Пусть бегут. Ей пока хватит горе-жениха с приятелем. За остальных можно приняться, когда эти двое надоедят.
При спуске с лестницы чуть не приключился казус: треклятые копыта заскользили по ступеням, но опыта превращения в грузных коров хватило, чтобы удержаться.
- Чтоб вас всех, - пробурчала Лизетта под нос, хлопнула себя пару раз хвостом по бокам и зашагала дальше, грезя о завтраке.
«Пленники» не подвели. Приготовили и яблоки, и груши, и даже апельсины заморские. Только все три блюда на стол поставить не удосужились. Расположили на полу.
Лизетта наклонила рогатую голову.
- Мне с пола есть? Кто я, по-вашему?
- Ко-ко-ко… - начал заикаться герцог, но брюнет ткнул его в бок.
Сохранить грозный вид Лизетте удалось с трудом. Уж больно комично женишок выглядел со свадебным атрибутом на голове. Не парень, а вылитая девица-толстушка. Плюшка!
- Приятного аппетита, - пожелал брюнет, перетащив блюда с фруктами на стол.
- А апельсины мне рогами чистить? – поинтересовалась Лизетта с издевкой.
Женишок икнул с перепуга, а брюнет поспешно схватил апельсин и принялся сдирать кожуру, но перестарался: оранжевый сок спелого плода обильно брызнул в лицо.
Лизетта хмыкнула, однако предпочла не придираться. Уж больно хотелось поскорее приступить к трапезе. Апельсиновый аромат стоял умопомрачительный.
- Так и будете пялиться? – спросила она, подойдя к столу. – Лучше к прогулке готовьтесь. Мы идем на реку.
- Сейчас? – пискнул герцог.
- Как поем. Хотя можем и на завтра перенести. Задержусь у вас, не проблема.
Женишок взвыл и припустился к выходу из обеденного зала. Только фата взметнулась. Брюнет бросился следом, едва в дверной проем вписался. Лизетта радостно фыркнула и взяла с тарелки яблоко. Ртом, чем же еще? Копыта для этого не приспособлены. Да и какая разница? Главное, вкуснотища!
…На реку пошли не сразу. Сначала наевшаяся до отвала Лизетта немного вздремнула. Прямо возле стола. А смысл искать другое место. И без того умаялась. Она слышала, как несколько раз приоткрывалась дверь, и похитители по очереди заглядывали в зал, но не реагировала. До поры до времени. Пока… сами не нарвались.
- Думаешь, она живая? – шепотом спросил женишок.
- А то. Гляди, как пузо вздымается.
- Это у твоего светлости пузо, - не выдержала Лизетта. – А у меня отличная фигура.
Похитителей сдуло ветром, а «пленница» продолжила спать. Снился лес и улыбающийся Донат. А еще полет. Мощные крылья рассекали воздух, а поля и деревни проносились внизу с бешеной скоростью. Вот, всегда бы так! Увы, в реальности вечно то корова, то слониха с носом до земли. В смысле, с хоботом. С другой стороны, лучше так, чем мелкий грызун. Мышь или суслика бы никто не испугался…
…На прогулку вышли в самое пекло. После ночного ливня солнце палило нещадно, стараясь высушить все лужи. Но Лизетта не огорчалась. Полной грудью вдыхала запах свободы. А пахла она нынче полевыми цветами. Терпко и сладко. Герцог в фате и брюнет плелись позади. Они хотели взять лошадей, но Лизетта воспротивилась. Еще чего! Она на своих двоих, то бишь, четырех, а они в седле? Непорядок!
Мимо то и дело проходили обитатели деревни, располагавшейся по соседству с замком, и испуганно таращились на герцога и его головной убор. А, опомнившись, шустро уносили ноги от греха. Смеяться, само собой, никто не смел. Всё-таки герцог! Один парень вовсе плюхнулся в лужу, где и остался. Вжал голову в плечи и зажмурился. Сам женишок едва не скрежетал зубами от злости. Лицо раскраснелось. И от негодования, и от жары. Пот тек по щекам градом. Но невеста не испытывала ни капли сочувствия. Сам во всем виноват.
- Ууууууух!
Завидев реку – прохладную и переливающуюся на солнце – Лизетта припустилась во весь опор. Влетела в воду, подняв сотни брызг. Красота! Так бы и сидела весь день по шею. А впрочем, кто мешает-то? Разве что Виолетта и компания с помощью магического кристалла отыщут. А эти двое ни в жизнь на берег не вытащат. Кстати, о них. Герцог и его помощничек как раз подбегали к реке. В смысле, подбегал помощничек, герцог и летящая следом фата основательно отставали. Не привыкли ноги женишка к марш-броскам, да и подустали знатно за насыщенное утро.
- Лизетта, выходи! – завопил брюнет. – Утонешь! А нам потом отвечать.
- Отстань, - пробурчала та и повернулась к парню филейной частью тела.
- А если она, правда, ко дну пойдет? – спросил герцог, наконец, добравшийся до реки.
- Скорее, ты сам у меня пойдешь рыбам на корм, - пообещала Лизетта сладко.
Похитители тяжко вздохнули и сели на траву в ожидании дальнейших несуразностей.
Однако Лизетта сменила гнев на милость. Наслаждалась купанием, мыча под нос свадебную песенку. Щурилась на солнце и гнала прочь дурные мысли. Да, через несколько часов веселье закончится. Она вернется в красный замок, а единственным развлечением останется погоня за охранниками и слугами. Однако благодаря двум идиотам в ее скучной и унылой жизни состоялось забавное приключение. Надо ловить момент. Поогорчаться еще успеет.
- Я проголодалась, - объявила Лизетта два часа спустя, когда герцог с помощником дремали, навалившись друг на друга.
Брюнет оживился.
- Так давай, мы тебя до дома проводим. В смысле, до замка красного.
- Ишь чего удумал, - усмехнулась Лизетта грозно. – Пусть герцог твой за фруктами сбегает. А ты меня охраняй. Чтоб еще кто-нибудь не украл.
Герцог вскочил и в ужасе посмотрел на помощника, но тот развел руками.
- Беги-беги, пока у меня от голода совсем настроение не испортилось, - посоветовала Лизетта. - А фату снимать не смей! Узнаю, дух рогами и копытами выбью.
Герцог смирился с неизбежным и затрусил прочь, а брюнет, проводив его печальным взглядом, перебрался ближе к воде.
- Лизетта, давай поговорим, а?
- С чего мне вообще с тобой разговаривать? Толстячок - хоть герцог, а ты – простой помощник. Ничего выдающегося.
- Так я тебе в женихи и не набиваюсь. Просто хочу твои дальнейшие планы обсудить.
- Мои дальнейшие планы – не твоего ума дело, помощничек, - отчеканила Лизетта.
Брюнет скривился.
- Меня Гастон зовут. Гастон Ла-Пьер.
- Да мне без разницы. Лучше расскажи, насколько богат твой герцог.
Лизетту не интересовало состояние горе-женишка. Тянуло поиграть на чужих нервах.
- Не особо. Сама ж видела, какой замок обветшавший. К тому же, Его светлость – четвертый сын в семье. И самый нелюбимый. Старшие братья – гораздо плечистей и обаятельней. Выбирай любого.
- Вот еще, - фыркнула Лизетта. – Кто украл, пусть тот и женится. Ты от темы не уходи. Рассказывай подробности о герцогском состоянии.
- Откуда ж мне знать подробности. Я ж не член семьи.
- Оно и видно. А сюда зачем приехали? Что твой герцог в глуши забыл?
- Захотелось пожить на природе, - поспешно объявил брюнет.
Лизетта догадалась, что он соврал. Причина приезда явно не из приятных. Уж не погнали герцога из родного дома? Коли погнали, так и надо паразиту!
- И вообще, хватит вопросы задавать. Лучше сама о себе расскажи.
- Обойдешься.
- Не хочешь? Интересно почему? Может, ты никому даром не нужна? Иначе бы обитатели замка твоего всю округу на уши поставили. С ночи-то! А ведь не ищут. Поди обрадовались, что ты, наконец, исчезла.
Лизетта смерила брюнета снисходительным взглядом и отвернулась. Однако сердечко затрепыхалось. А ведь он прав. Не ищут, хотя с кристаллом давно бы на след напали и потребовали вернуть назад. Но нет, на горизонте до сих пор ни намека на охрану и Виолетту. Странно. Последняя головой отвечает за воспитанницу. Да и охране несдобровать, коли Лизетта в беду попадет.
Уж не наказать ли задумали подопечную? За вздорный нрав?
Тьфу! С них всех станется.
Лизетта тяжко вздохнула. Может, ну их – эти развлечения? Тем более, сидеть в воде порядком надоело. Пора и честь знать. В смысле, восвояси возвращаться, чтобы напомнить «свите» о своем существовании и отыграться за медлительность. День уж за половину перевалил. Не успеешь оглянуться, а там и ночь. Это в коровьем обличье Лизетта – грозная противница. А в истинном – та еще вояка. Герцог с помощничком мигом одолеют. И всё припомнят.
Вот только подкрепиться не помешает.
Или подремать?
А лучше и то, и другое.
Она вылезла из воды и растянулась на травке.
- Возьми веточку и мух от меня отгоняй, - велела брюнету.
По его лицу было яснее ясного, что он с радостью бы отлупил хлесткой веточкой саму Лизетту. Однако сжал зубы и выполнил требование. Встал над ее тушкой и принялся махать, как полоумный.
- Меня не задень, - проворчала сонная Лизетта. – А то копытом в лоб получишь.
Сказала и сладко засопела. Гастон выдохнул и сел на траву, но веточку не выбросил. Вдруг чудовищная невеста откроет глаза и увидит, что он наплевал на требование. Мало не покажется. Один удар «толчкового» копытца способен выбить дух. Однако минуты бежали, но Лизетта преспокойно дрыхла. Увы, у Гастона расслабиться не получалось. Светлость-то один-одинешенек за коровьим обедом помчался. Мало ли что может случиться по дороге. Он ведь к трудностям не приспособлен.
Вот, черти полосатые! Угораздило же Арнольда про девицу из красного замка заговорить. А он – Гастон – еще и восхитился ею, когда в беседке увидел танцующей. Теперь и намека на прежнее очарование не осталось. Того гляди, захрапит. Да так, что земля задрожит. В голову вдруг пришла безумная, но забавная идея: нарисовать светлость в образе грозного вояки верхом на корове. Или лучше в образе тореадора, что в заморской стране на арене выступают. Там, правда, в соперниках быки ходят. Но и корова сойдет. Особенно поверженная, лежащая кверху копытами.
Тьфу!
Гастон раздраженно постучал себя по лбу, вспомнив отцовские наставления относительно художеств. Наставления, нередко переходящие в побои. Рисовать Гастону строжайше запретили в детстве, едва заметили следы краски на рубашке. Видите ли, отцу с матушкой еще до свадьбы гадалка предсказала, что ежели хоть один отпрыск возьмется за кисть или обычный уголек, быть беде. Гастон жутко расстраивался. Ведь рисование было единственным, к чему лежала душа, да и получалось неплохо. Первое время он упрямился и тайком от отца продолжал заниматься запретным делом, но правда всплывала, а наказания ужесточались. Победа, как водится в семье, осталась за Ла-Пьером-старшим. Третий сын навсегда распрощался с холстами.
Надо же. Столько лет прошло, и вдруг вспомнилось былое увлечение.
Нет, нельзя рисовать. Им со светлостью сейчас только дополнительных бед не хватало…
****
На этот раз Лизетте ничего не снилось. Зато она отлично выспалась и набралась сил. Когда открыла глаза, солнце сияло на западе. Не садилось, но до заката оставалось часа полтора. А, значит, следовало выдвигаться.
- Ну, и где твой герцог?
- Хороший вопрос, - протянул брюнет, старательно помахивая над Лизеттой веточкой. – Надо было меня послать.
- Ты бы справился, понятное дело. А вот твой герцог…
Помощничек чуть зубами не заскрежетал. Но сдержался. И предложил:
- Может, пойдем ему навстречу?
- Ни за что. И вообще… - Лизетта закатила глаза. – Вон он. Ползет…
Гастон выдохнул с облегчением. Жив!
Нет, светлость не полз. Плелся. Даже фата больше не развивалась. Висела белой тряпкой, символизируя поражение молодого герцога. Следом так же вяло топала лошадь, нагруженная мешками. С фруктами, не иначе. Ох, черти рогатые! Гастон был готов кинуться и расцеловать светлость. Справился с невестиным заданием! Умница!
Лизетта стараний не оценила.
- Почему так долго? – спросила строго. – Я совсем оголодала. Желудок к позвоночнику прилип. Теперь и не отлепишь.
Светлость не посмел оправдываться. Притащил не без помощи Гастона мешки, высыпал содержимое на траву и промямлил заплетающимся от усталости языком:
- Приятного аппетита.
- А блюдо где?
Парни переглянулись и развели руками.
- Ладно, - смирилась Лизетта. Голод пересилил желание поерничать.
Не глядя больше на двух олухов, она умяла с десяток груш, затем принялась за яблоки. Апельсинами герцог в этот раз угостить не потрудился. Ну и не беда. От утренних потом во рту кислый привкус стоял. Наевшись, она с трудом поборола желание снова плюхнуться на бок. Нельзя. Скоро уж обратно в девицу превращаться. А делать это лучше в родной спальне. Подальше от похитителей.
- Всё, домой пошли, - объявилась она и направилась в сторону дороги.
- К к-к-кому до-домой? – прошептал герцог, пятясь.
- Ко мне, вестимо. Возвращать меня пора. Восвояси. Утомилась я что-то. Как доберемся, спать лягу, а вы с Ви будете договариваться. О сумме компенсации.
- С кем? – осторожно осведомился брюнет.
- С Виолеттой, - отчеканила Лизетта. – Она у нас дама грозная. Никому спуску не дает.
- Толстушка в красном? – уточнил парень на всякий случай.
- Это герцог твой толстячок, - не осталась в долгу Лизетта. – А Ви у нас женщина с пышными формами. И очень даже аппетитными.
Шли снова пешком. Взгромоздиться на единственную имеющуюся в распоряжении лошадь Лизетта герцогу не разрешила. И неважно, что едва передвигает ноги. Его проблема. Кобыла не обязана везти на себе такую тяжесть. Мешки с фруктами доставила, и хватит трудов. Тем более, обратно-то из красного замка этот увален всё равно верхом поедет. Так пусть лошадка отдохнет, сил наберется.
- Как думаешь, сколько твои родственники с нас попросят? – спросил Гастон по дороге. Он шагал куда бодрее светлости. Его-то за фруктами не посылали.
- Я уже говорила: у меня только опекун, - напомнила Лизетта раздраженно.- Но его все боятся. Попросит много. Рисковали та-а-аким сокровищем! Изверги!
- Не так уж он тебя любит, раз сослал в глушь, - припечатал Гастон.
- Ой, можно подумать вас двоих из большой любви сюда отправили. Наверняка, чтоб глаза не мозолили.
- О! Это ты по своему опыту судишь? – не выдержал Гастон и тут же пожалел о грубости.
Удар Лизеттиного рога пришелся в филейную часть тела. Парень подскочил и плюхнулся на четвереньки. Пришлось сжать зубы так, что челюсть свело. Но всё лучше, чем завопить от боли на радость вредной корове.
- Цел? – одними губами спросил светлость, когда Гастон поднялся и захромал дальше.
- Угу, - пробормотал тот, размышляя, с каким средством по возвращению лучше делать компресс. Синяк-то по любому будет. Но, главное, чтобы место удара не распухло, а то завтра ни ходить, ни сидеть не получится.
Наконец, вдали показался красный замок. Но чем ближе троица подходила к нему, тем неспокойнее становилось на душе Гастона. Накрыло нехорошее предчувствие. Но он помалкивал, чтобы не пугать светлость и не гневить Лизетту. Однако лучший друг и сам почуял неладное.
- Что-то там темновато, - пробормотал он, косясь на невесту, точнее, на ее рога.
Гастон предпочел ничего не говорить, а Лизетта недовольно засопела. Сердилась она не на герцога. Не понравился открывшийся вид. Всё верно, окна темные. Ни одного светлого пятна. И это странно. Да, солнце лишь коснулось линии горизонта и еще не скрылось до утра, но в красном замке даже днем мрачновато, а уж к вечеру свечи зажигают в большинстве помещений.
Другая странность обнаружилась на подходе к стене, окружавшей замок. Ворота оказались отрыты нараспашку. Справа красовалась надпись «Герцогу Себастьену Винзору». От нее шла стрелка к прибитому гвоздями свитку.
- Гастон, это что? – спросил светлость.
Тот пожал плечами.
- Посмотри, а?
- Дык тебе же адресовано.
- Я приказываю! – прошипел светлость.
Лизетта нервно переминалась на четырех ногах, заглядывая во двор. Внутри всё вымерло. Замок казался заброшенным. Мертвым!
- Да читайте уже! – потребовала она. – Не копытами же мне свиток снимать!
Гастон, помня знакомство с рогом, поспешил выполнить требование. Быстро пробежал послание глазами, охнул и прочитал вслух, отступив на всякий случай от жениха с невестой подальше.
- Ваша светлость, мы знаем, что вы ответственны за исчезновение леди Лизетты Бельтрами. Если не хотите, чтобы все ваши близкие умерли мучительной смертью, а состояние ушло в имперскую казну, выполните наше требование – женитесь на леди Лизетте. Вам дается срок три дня. Потом прощайтесь и с семьей, и с богатством.
- Чего? – спросил герцог паническим шепотом.
- Они издеваются?! – взвыла Лизетта и кинулась внутрь. – Ви! Ви, ты где?!
- Светлость, что делать-то будем? – спросил Гастон, не веря прочитанному.
Ну и ультиматум!
Но ответа не дождался. Послание добило нервную систему молодого герцога. Он издал странный звук, напоминающий писк, и плюхнулся в обморок.