76
Поселением, к которому меня привел Эд, еще нельзя было назвать местом, в котором живут люди и ощущают его местом внутренней силы. Домом, очагом, тем убежищем, в которое хочется возвращаться. Словом, у меня такого места не было уже очень-очень давно. С тех пор, как мой путь на Земле закончился, как бы это ни звучало. И начался на Нарнаксе.
Люди, а именно так я теперь буду называть всех, и органических, и банчей, мы все едины, спиливали деревья и складывали древесину вместе на поляне. Наверное, их было с две сотни голов. Работали в поте лица, даже женщины. Чувствовался боевой, счастливый дух. В воздухе витал запах свободы, хоть они все и выглядели уставшими, в отличие от меня, выспавшейся.
Даже птицы над головой пели необычайно воодушевленно, а солнце не припекало, а мягко грело. Недалеко шумела река.
Я вдохнула полной грудью, прикрывая на секунду веки. Ветер трепал волосы, а я наконец-то почувствовала всю полноту жизни. Я жива и больше не несчастна!
Никто не выразил желания возвращаться в пещеры, и было решено строить деревянные небольшие домики. Мы точно будем единственной деревней, что располагается на земле, а не под землей, на этой планете. А там и остальные люди подтянуться.
Правда, это не конец, а только начало.
Я прислушалась к двум органическим женщинам, что собирали ветки на вечерний костер. Разговор шел о том, как в будущем мы будет выращивать продукты в земле и разводить скот. Для начала этим предложил заниматься мой Крам, я ощущала уважение к нему в голосе болтушек и зарделась, именно мои мужчины считаются здесь главными. Ведь правда, в родной пещере Крам занимался оранжереей. Может, ему совсем не нравилась охота, которой приходилось заниматься для престижа..?
Ко мне подбежала розовощекая Алина, что не помогала, а лишь ошивалась рядом с Адрианом, который участвовал в зарубке лесного массива, ласковой улыбкой отвечая на шебутной интерес любимой озорницы.
— Ульяна! Наконец-то ты очнулась! — Я тут же оказалась в объятиях девушки, что на мне повисла, уши наполнил ее задорный смех. — Ты не представляешь, что тут твориться, наконец-то все налаживается. — На лице Алины зияла широкая улыбка, невозможно было не заразиться этим. Я тоже улыбнулась. Эта девушка сама словно солнце.
— Вы с Адрианом теперь вместе? — Едва слышно прошептала ей на ухо.
Я указала взглядом на мужчину-робота, что занимался спилом дерева неподалеку.
— С кем? — Большие глаза еще больше округлились. — А… ты так его зовешь… Очень хорошее имя, я как раз думала, как по-человечки его назвать! — Щеки Алины покрылись едва заметным румянцем в ответ на мой многозначительный взгляд и полуулыбку, в которой я пыталась скрыть ироничность. И надо было столько иголок показывать на его попытки подступиться, чтобы теперь быть настолько счастливой, носясь по поляне, как лань.
Она еще такая зеленая, но я рада, что Алине на пути попался человек, что действительно будет любить ее всю жизнь. И, возможно, не он один. Может, она бы осчастливила своей улыбкой еще парочку одиноких мужчин. А такие тут почти все. Вон как ее рассматривают заинтересованно.
— С пробуждением, — рядом оказался Рэд, сразу загребая меня в объятия, почти как Алина, но более интимно. За этим последовал мучительно-сладкий тягучий поцелуй, подкашивающий ноги. На лице сама собой растягивалась улыбка.
Второй муж пах деревьями, травой и был измазан в чем-то коричнево-черном, но находился в состоянии полного довольства, поднесенном энтузиазмом.
После его поцелуя рот накрыли следующие губы. Это был уже Крам. И он целовал уже немного по-другому, нежно, выражая гамму чувств. Я сначала растерялась, но вскоре отвечала с не меньшим рвением. Они ведь оба мои мужья, и Эдмунд тоже, нужно учиться перестать стесняться этого.
— Мы переживали. Ты как? — Ласково спросил, отстраняясь через несколько минут, смотря на меня сияющими глазами, выражающими и степень взволнованности.
— Все хорошо.
Теперь все будет хорошо.
***
Твердые губы целовали настойчиво, но отдавая дань ласковости и любви, в очаге которой все происходило. Напротив наших сплетенных тел, укрытых пледом, трещали поленья в выложенном массивном камине. С украшениями в виде фигурок на нем, вырезанных из дерева, это было новое хобби Рэда. Он вообще оказался мастером на все руки, готовым браться за любое дело с энтузиазмом.
В окно, сквозь неплотные льняные шторки пробивался свет полной луны, плывущей по реке небосвода, усыпанной далекими звездами, в зоне которых, точно знаю, есть инопланетная жизнь. В этом была своя загадочная романтика. Интересно, насколько странными бывают другие виды инопланетян, не гуманоиды? Смогла бы я осознать их форму существования?
На мне была бежевая тонкая майка и короткие шортики цвета слоновой кости, которые сама сшила по общим швейным урокам одной из женщин, что в своем племени была швеей. Я точно знала, что скоро они будут валяться где-нибудь на полу. Моим мужчинам в принципе больше нравилось лицезреть меня голой, без надоедливой ткани, которую еще и приходится стягивать.
Руки мужчины сжимали ягодицы, я обнимала его стан ногами, слегка выгнувшись в туловище, откинулась спиной на второго мужчину, руки которого давно сжимали мою грудь. Третий тискал рукой бедро, немного хаотично поглаживал его. Чьи-то руки скользнули на плечи, став их ощутимо массировать, а губы прижались к чувствительной шее ниже уха. Они словно были везде. Я не старалась контролировать процесс. Было сложно этому научиться, но, в конце концов, приносило море удовольствия в конечном результате.
Мы все вчетвером загнанно дышали и были на пределе. Обычные вечерние посиделки, как часто это у нас бывает, переставали быть томными. Когда три пары рук путешествуют по твоему телу, сложно оставаться спокойной, даже если учишься вышивать или медитировать.
Мы были в нашем доме. В своей частной собственности. Находящемся в самом центре разрастающегося городка, который его жители назвали Мирным. Хоть по меркам мегаполиса это и была все еще деревня, но я звала ее городом, смакуя это чувство в душе.
Люди отовсюду, прослышавшие, что на поверхности теперь есть такое место, все прибывали, соглашаясь самостоятельно выстраивать дома, копать колодцы и погреба, в выделенных секторах для своих племен. Никто не ленился, всем хотелось присутствовать, быть частью чего-то нового. Прогрепсса.
Хотя оставались и такие, что все еще верили — наверху небезопасно для женщин. Скоро все эти мифы канут в Лету. Начинается новая Эра. Не останется никого непричастного.
А пока…
— Люблю тебя. — Прошептали губы, секунду назад прикасавшиеся к моим губам.
Сердце наполнилось теплотой, но ответить тем же не успела — на губах запечатал поцелуй следующий муж, Эдмунд времени зря никогда не терял. Их него получится прекрасный предприниматель.
Муж, сидящий за моей спиной, встал, и меня аккуратно уложили на диван. Сверху вниз на меня смотрели трое возбужденных, прекрасных, любимых мужчин.
Улыбнулась открыто, прикрыла глаза. И отдалась ощущениям.
Мои.
У меня есть все, о чем я когда-либо мечтала. И даже больше. В два раза больше.
***
Я сидела на резной лавочке в саде возле нашего расстраивающегося дома, любовно облагораживаемого моими мужчинами и мной. Смотрела на обгороженную белым заборчиком клумбу с желтыми цветками, цветущими в стороны большелистыми закругленными лепестками. В таком большом количестве они источали стойкий нежный аромат, чем-то похожий на любимый запах роз.
Сложила ладони на коленях, сжимая платок замерзшими пальцами. Уже становилось прохладно.
Это была моя клумба. И я приходила сюда, когда становилось невмоготу. С тремя мужьями не всегда просто, тем более, когда у них разношерстные характеры и немного не сходятся взгляды на жизнь. Вернее, они стыкуются, сходясь на мне.
А так мне казалось, что могу пообщаться с Анитой, смотря на эти цветы. Те самые, что символизировали нашу дружбу.
У меня есть другие подруги. Теперь есть. Но Анита самая незабываемая из всех. Мне иногда она снится, ее каштановая шевелюра и цепкие решительные глаза, карей грозой обрушивающиеся на меня в ее пробирающем до костей взгляде. Но я знала — на самом деле это не она, а всего лишь мои воспоминания о ней.
Боль от ее потери прошла, осталась лишь светлая память. Она в лучшем месте.
Сегодня мне ей первой хотелось сообщить в этом месте, посвященное ее памяти — я беременна.