Глава 32. Эллен

Несколько часов тишины…

Для Ксавьера – несколько часов тишины и покоя. А для меня – несколько часов чувственной пытки. Лежать рядом с этим привлекательным мужчиной чересчур приятно. С одной стороны понимаю, что в каком-то смысле я сорвала джекпот в автомате для нимфоманок. Но я не просила у Вселенной подарить мне секс-турне на троих с билетом в один конец. В моём случае речь идёт о терлеанцах, которым нравится трахать меня одновременно с двух сторон. Я нарочно раскрашиваю все свои мысли грубоватыми мазками, полными шероховатых скабрёзностей, чтобы не думать о том, насколько мне приятно находиться рядом с Ксавьером.

Тьеру явно хочет не только тишины. Его ладони и пальцы скользят по моему телу. Губы то и дело щекочут волосы и едва ощутимо касаются щёк. Я потихоньку наполняюсь предвкушением и томным желанием. С некоторых пор оно постоянно присутствует во мне. Ксавьер пробуждает его ото сна мягко и неторопливо, но от этого не менее сильно. Я стараюсь дышать не так часто. Но это плохо получается. Выворачиваюсь из-под его похотливых рук, но Ксавьер лишь упорно толкает меня к стенке. Глаза завораживающе быстро меняют свой цвет: беспросветно чёрный покрывается алыми всполохами.

– Оставь меня в покое, – прошу я.

Ксавьер лишь ухмыляется, приближаясь очень быстро.

– Впервые я согласен с тем, что говорит самка.

Я вздрагиваю, слыша голос Саймона. Когда он появился в комнате? Ксавьер не реагирует на слова Саймона. Тогда Старший быстрым рывком покрывает разделяющее нас расстояние и сдёргивает Ксавьера за шиворот, сбрасывая с узкой кровати.

– Натрахаешься на Терлеа. Сейчас в этом нет необходимости. Зато дашь понять всем остальным, что твой подарок – чересчур лакомый кусочек! – рычит Саймон. – Могут плюнуть и на внушение.

Ксавьер поднимается и зло смотрит на Саймона.

– Хорошо, Старший. Хорошо.

Но обходит Саймона стороной и садится на пол рядом с кроватью, запрокидывая назад голову. Прикрывает глаза и с издёвкой смотрит из-под опущенных ресниц на Старшего.

– Это тоже запрещено?

– Похоже, что ты не воспринимаешь уровень опасности, да?

– Я всё понимаю.

– Не понимаешь, если лезешь к самке. Сиди. Жди. Несколько часов воздержания. Прибудешь на Терлеа, отымешь её всюду. Но до того – сиди и держи себя в руках. Подрочи, если тебе так тяжело переносить её присутствие и не возбуждаться при этом.

Саймон никуда не уходит. Он опускается на пол у противоположной стены. Складывает запястья на коленях, безвольно свесив большие ладони.

– Терлеанцы все такие огромные? Или только вы парни-переростки? – спрашиваю я у Ксавьера, напоминая себе, что хотела выглядеть ласковой и покорной.

Я передвигаюсь поближе на край кровати и запускаю пальцы в тёмные волосы Ксавеьра, перебирая их.

– Решила сделать мне приятно другим способом? – спрашивает мужчина.

– Ты не ответил.

– Мы крупнее землян. Такой ответ тебя устроит, крошка?

Гашу усмешку: мурлыкающие интонации и терлеанский акцент звучат чересчур приятно, вызывая дрожь до мурашек.

– То, что вы намного крупнее, я уже поняла, – отвечаю, не переставая перебирать мягкие волосы Ксавьера.

Саймон наблюдает за мной, не отрывая взгляда. Ждёт, что я выкину что-нибудь? Например, достану несуществующее лезвие и полосну по открытой и беззащитной глотке Ксавьера?

Спускаю пальцы ниже, через лицо, на шею, поглаживая горячую кожу Ксавьера. Саймон немного напрягается, следя за моими пальцами.

– Расслабься, Саа-а-а-ай, я не умею превращаться. Хотя было бы неплохо, – улыбаюсь я.

Нет больше никакой необходимости в прикосновениях, но пальцы зудят необъяснимым желанием касаться мужчины, даже через ткань его костюма. Очерчивать мышцы плеч и повторять рисунок вен на шее. Трогать щетину и пропускать пальцы через волосы.

– Расскажи. Каким он был, – просит Ксавьер. – Твой брат.

– Не могу. Нет желания. Он умер. Вы виноваты, – пулемётной очередью выпаливаю я, закрывая глаза.

Мне чудится, что Саймон сможет разглядеть ростки лжи на дне моих зрачков. А ещё мне жутко страшно. Потому что я понимаю чудовищное. В моей голове отпечатались последние недели перед похищением. Я помню всё, включаю мой приход в больницу.

Всё остальное в моей голове – голые факты. Без оттенков моих эмоций.

Я знаю, что было в моей жизни, но не чувствую этого. Не помню лица брата. Размытый силуэт, худые руки, с веснушками – вот и всё.

У меня была подруга. Я познакомилась с ней, когда обслуживала столик клиента в сети быстрого питания. Кажется, я обронила на неё что-то. Мы разболтались и начали общаться.

Это всё факты. Но я не помню ни вкусов, ни совместных походов куда-нибудь, ни посиделок…

Я не понимаю, что за ерунда со мной творится. Возможно, это просто губительное воздействие терлеанского яда. Но мне кажется, что я не жила, за исключением последнего месяца. Создаётся впечатление, будто кто-то другой жил за меня, а потом привёл за руку и обвёл полупустое помещение с надписями на стенах, сказав мне:

– Вот это и была твоя жизнь…

Ксавьер перехватывает запястье и утыкается губами в ладонь, шутливо прикусывает зубами, надавливая удлинившимися клыками.

– Мы не виноваты в смерти твоего брата. Он был болен?

– Да! – отвечаю я и послушно выплёвываю скороговорку из диагноза и данных последнего обследования Брэда.

– Я не силён в земных заболеваниях, Эллен. Но хотел поступить честно. Хотя нас надули ваши земные торгаши! – возмущается Ксавьер. – Мы оба – жертвы жадности организаторов аукциона. Кстати, как ты на него попала?

– Зачем тебе это знать?

– Затем. Отвечай, – подаёт голос Саймон.

Я лениво приоткрываю один глаз и приближаю губы к уху Ксавьера, спрашивая тихо:

– Он всегда такой злой и бешеный?

Ксавьер смеётся, но обрывает свой смех.

– Лучше ответь. Это важно. Мы должны знать подробности. Все. Постарайся вспомнить как можно больше. На Терлеа просят со всех нас. С тебя в том числе, Эллен Росс.

Я сглатываю ком в горле. Страшно думать о том, что ждёт меня по прибытии на Терлеа. На мгновение мне вдруг захотелось остановить корабль, заставив его замереть в безвоздушном пространстве. Чтобы ничего не менялось, хотя бы оставаясь на том же месте, что есть сейчас. Я бы даже потерпела присутствие невыносимо притягательного Ксавьера и его угрюмого брата. Лишь бы не приближаться к пугающей неизвестности.