Глава 77. Эллен

Саймон ведёт мобиль. Но не на предельной скорости. Держится обеими руками за руль и внимательно слушает, записывая всё на свой чип.

– Это всё?

– Всё, что я вспомнила, – отвечаю пересохшими губами.

Саймон тянется и нажимает на приборную панель, плавно отъезжающую в сторону.

– Тут чистая вода. Выпей. У тебя пересохло в горле.

– Спасибо.

Я отпиваю воды. Пытаюсь понять, что меня ждёт. Но гигантская волна облегчения уже смыла моё благоразумие прочь. Стало легче. Сходить с ума в одиночку очень тяжело. Передать ситуацию под контроль кому-то вроде Саймона – может быть, не самая лучшая идея. Но он же не позволит случиться смерти, правда? А мне умирать хочется меньше всего на свете. Становится жутко до дрожи. Пусть это так малодушно, но я готова выцарапывать жизнь для себя любыми доступными способами.

– Что из этого ты рассказывала Советнику Дариону?

Послушно отвечаю.

– На меня нахлынуло только вчера. И всё, что я рассказала, сообщила только тебе. Для всех остальных у Эллен Росс погибли родители и был младший брат, ради спасения которого я отправилась на аукцион по наводке подруги.

– Забавно.

– Я рада, что тебе смешно.

– Твои реальности обе в чём-то пересекаются.

Саймон придерживает руль и взмахом руки создаёт светящееся марево голограммы.

– Твои реальности разнятся. Но отправные данные, – расставляет несколько пульсирующих точек. – Одинаковы. Твоя особенность с матками.

– Мутация, – фыркаю я.

– Отклонение для землян. Для нас норма. Не перебивай меня! – рыкает Саймон, быстро взглянув на меня.

– Две матки, погибшие родители, брат в опасности. Говоря о них, ты не лжёшь. Возможно, думаешь, что не лжёшь, – поправляет себя Саймон. – Думаю, что тебе подчистили память и подвергли изменениям. Но вот эти пункты наталкивают на мысль, что эти области не смогли подвергнуть изменениям.

– Как это?

Саймон ухмыляется.

– Глубинные эмоции, без которых мы перестаём быть самими собой. Они умирают только вместе с личностью.

– Кажется, что у меня нет личности.

– Есть. Её не переписали начисто, потому что не удалось. Создаётся впечатление, что пришлось подстраиваться под вот эти исходные данные.

Саймон замолкает, а я не решаюсь перебивать и вставлять слова без его разрешения.

– К тому же ситуация с братом. Этой ситуацией легко управлять, сыграть на чувстве вины и ответственности, заботе и тревоге за близкого человека.

Я киваю.

– Добавь свои размышления, Росс.

– Можно?

Саймон подталкивает голограмму ко мне.

– О брате и о семье есть кое-что из моих воспоминаний. Подруга, – усмехаюсь я. – Ничего. Я подумала об этом ещё на корабле. Я считала Клару подругой. Но не могла вспомнить ни что она любит, ни об одной из наших дружеских посиделок. Это как установка в моей голове. Клара – моя подруга, ей можно доверять. Именно она рассказала об аукционе. Как только я позвонила ей и сообщила, что шлюха Мэк меня кинула, Клара испарилась.

– Впервые жалею, что мы находимся не на вашей грёбаной планете. Я бы поговорил, – устрашающе усмехается Саймон. – С этой дрянью.

– Она осталась бы жива после этого разговора?

– Не думаю, – отвечает Саймон, не задумываясь ни на секунду. – Но я бы выяснил всё, что мне необходимо.

Я рассказываю дальше: о выдаче нового смарта и о ночлежке. Саймон хмурится и хмурится.

– Что? – не выдерживаю я.

– Я ещё больше убедился, что ваша планета – клоака. Не знал, что у тебя было всё настолько плохо. Помойка, ночлежка для бездомных.

– Да ладно! – смеюсь я. – Не корчи из себя заботливого Ксавьера. Хотя по большей части и ему было плевать. Вам обоим было плевать, что со мной станет. «Бросай, она уже почти труп!» – передразнила я. – Так что вам было плевать. И если бы не эта связь между нами, вы бы не вспомнили обо мне. Ни один из вас.

Я замолкаю, а потом смотрю на мужчину, признаваясь вслух:

– Уничтожила бы я связь и посмотрела, что останется.

– Ничего?

– Даже меньше.

– Не в твоих интересах уничтожать связь, землянка.

Я вздохнула:

– Чёрт побери, я не знаю, где начинаются мои интересы. Знаю только, что родители мертвы и брат тоже погиб по вашей вине. Знаю, что я участвовала в акциях протеста. Во время одной из них меня схватили. А потом появилась изменённая Эллен. Какая из этих версий правдивая, монстр?

Саймон невольно рыкнул:

– Ты зря обвиняешь нас в гибели твоих родных. Крушение корабля было нежеланным. Оно произошло по вине землян.

– Ага! – недоверчив фыркнула я.

– Я могу показать тебе записи, неугомонная и недоверчивая дрянь! – повысил голос Саймон. – Не по своей вине мы застряли на вашей клоаке. Земному правительству не помешало бы вести чистую политику в отношении испытаний и оповещения о них.

– О чём ты? – недоумеваю я.

– Я говорю лишь о том, что наши корабли могут покрывать большие расстояния, используя гиперпространственный прыжок. Минусы в том, что в точке высадки должно быть мёртвое и пустое пространство. И уже оттуда на малых мощностях можно добраться до конечной точки. В тот раз наш корабль шествовал в заданном направлении. Квадрат пространства должен был быть пуст – связисты проверили все маршруты. Но в итоге, когда наш корабль выпрыгнул в той точке, нас просто смело мощнейшим взрывом. Оказывается, земляне проводили испытания оружия. Такие испытания должны проводиться очень далеко от всех маршрутов. О них должны предупреждать всех, чтобы ненароком не навредить. Это нормы, принятые представителями всех разумных рас, в том числе и землянами. Но на деле земляне не хотели раскошеливаться и снаряжать длительную экспедицию, а втихушку решили провести испытания не так далеко от своей планетки. Испытания прошли не по плану. Взрыв получился слишком мощный и нас сильно задело его отголоском. Мы хотели выбраться из того квадрата, но повреждения были обширными. Рухнули на вашу дрянную планету. На этом всё не окончилось. Корабль не подлежал восстановлению. Земляне огородили выжженную зону, держа нас взаперти. Надеялись выгодно обменять знания и наши технологии на согласие выпустить нас и обещание держать язык за зубами. Мы отказались. Земляне отправили информацию и соболезнования на Терлеа, якобы никто не выжил. Они не планировали выпускать нас. Если об испытаниях станет известно, землян ждут огромные штрафные санкции и запреты. На использование пространства, на передвижение. Возможно, вас запрут в радиусе нескольких планет земного сектора, лишат части полномочий и возможности права голоса…

Саймон говорил убеждённо и резко. Впервые мы разговаривали с ним так долго.

– Я должна тебе поверить?

– У меня нет необходимости врать тебе. Я даже покажу тебе видеозаписи. Если сомневаешься, спроси у Ксава. Он расскажет тебе то же самое.

Мобиль остановился. Саймон не спешил вылезать из машины. Я тоже сидела, не зная, чего ожидать дальше.

Сердце бешено колотилось. В голове толкалось столько тревожных мыслей, что было почти больно думать о чём-то.

– Что меня ждёт, Сай?

– Не знаю, – губы мужчины дёрнулись вверх, обнажая клыки. – Анализы покажут, как быть дальше и что делать с тобой. Сейчас всё в подвешенном состоянии.

– Ты расскажешь Ксавьеру?

Саймон посмотрел мне прямо в глаза.

– Нет. До момента объявления результатов анализов всё остаётся по-прежнему. Тьер всё-таки Тьер. Если рассказать, он будет обязан сообщить. Тогда тебя точно не ждёт ничего хорошего.

– Ксавьер уже в курсе того, что я понимала вашу речь.

– Да. Младший находит этому тысячи объяснений.

– Это нарушение правил с твоей стороны? Опять?

– Да.

– Почему?

Саймон резко обернулся.

– Потому что ты – не только самое большое исключение из правил. Но прямое их игнорирование и уничтожение. Какая, к хренам разница, кто ты есть на самом деле, если мы связаны в одну цепочку?

– Ксавьер… – начала я.

Саймон приблизился ко мне и сдавил шею пальцами, дыхнув на ухо.

– Молчи, самка. Пока я не решу, что с этим делать. Пикнешь – лишишься доступа к красавцу Тьеру. Я доложу Дариону, а он упечёт тебя глубоко в подземные тюрьмы. Умрёшь, не увидев солнца больше ни разу.

Я сглотнула. Неужели перемирие закончилось так быстро?

– Ты говоришь о Ксавьере, но умалчиваешь про себя. Не будешь по мне скучать?

– Нет, – отодвинулся Саймон. – Буду подыхать. Это другое.