Глава 18 (часть первая)

– Мы подготовим тебя. – Важно заявляет Айк, заводя меня в дом. – К чему? – Вопросительно вздергиваю бровь. – К встрече с нашим единственным родственником. – Раздраженность Тира зашкаливает. – Он настолько ужасен? – Усмехаюсь вслух, представляя дедулю в плаще и с рожками, пробивающимися сквозь седые волосы. Эдакий дьявол по арктаниански, с голубым свечением глаз, безразличным взглядом и совершенно каменным выражением лица. По идее, он должен любить отдавать приказы, в чем я уже успела убедиться, а еще должен смотреть на меня, как на букашку под ногами, ну или что-то близкое к этому. Братья почему-то не видят ничего смешного в моих словах, только устало вздыхают, ведя меня в зал. – Помни о правилах поведения, не вступай с ним в спор, смотри строго в пол, пока он не попросит об ином, и тогда, возможно, все обойдется. – Я почти верю словам Айка, но все равно слышу в них сомнения. – Почему вы так говорите о нем? Он же ваша семья. – Для меня это слово священно, ведь у самой нормальной семьи не было, если не считать Катю и ее родителей, а вот мои… Я всегда скучаю по родителям, каждый день своей жизни, чтобы не забывать голос мамы и заботливый взгляд отца. Моя семья покинула мир живых, остались только теплые воспоминания, которые живут в моем сердце. Мама была особенной женщиной, хотя каждая мама в глазах ребенка волшебница, но моя была художницей, любителем, непрофессионалом. Тонкая натура с особым виденьем мира, в ней был особый шарм, мне достались ее голубые глаза и ямочки на щеках, а вот характером пошла в отца. Серьезный и собранный мужчина, расплывался в улыбке, при виде жизнерадостной хохотушки. Их не стало неожиданно, и все во мне умерло вместе с ними. Почему-то вспоминаются они именно сейчас, когда вижу пренебрежение и даже раздражение в глаза братьев, а ведь говорим мы об их родственнике. Я готова многое отдать, чтобы у меня был хотя бы такой, путь вредный и противный, но дедушка, а нет у меня никого. – Ты еще с ним не знакома, а семья – это всего лишь кровные связи, в нашем мире не придают этому слову значения и важность. – И почему мне кажется, что Тир врет? – Поверь, наш родственник, Эртон, бывает жестоким и расчетливым, особенно с нами, а ты нарушила все его планы, он точно не будет рад. – Попытается навредить? – Моментально напрягаюсь, интуитивно кладя руку поверх живота. – Нет, – криво усмехается Тир, – будь ты просто наложницей, но ты беременна, а это многое меняет, если Эртон попытается навредить тебе, его ждет смертная казнь. У меня даже нижняя челюсть отвисает. Вот и современный мир с гуманными законами, не хочется что-то здесь нарушать правила, а то мало ли какие статьи в местном Уголовном кодексе. Толком обдумать об этом не успеваю. Глэм нарушает тишину радостной новостью, прибыл дедуля, хотя она, конечно, представляет его иначе. – Помни Яра, веди себя скромно, не зли Эртона. – Тир не просит, а указывает. – Как прикажете, барин. – Отвешиваю шутливый поклон, а у самой коленки начинают дрожать. – Не паясничай и называй меня строго по полному имени! – Шикает, под звук тяжелых шагов. Шаг, еще шаг, он начинает идти быстрее, словно находится в крайней степени нетерпения. Мне же, наоборот, хочется встать с уютного кресла и сбежать куда глаза глядят, от этого и ерзаю, шурша юбкой. – Успокойся! – Шикает Тираннион, видимо, его имя – это производная от слова тиран. Так и хочется огрызнуться в ответ, но вместо этого, закусываю губу и послушно замираю, притворяясь статуей. Задумка такая себе, но лучше, чем нарываться на еще одну взбучку. Наверное, это тот случай, когда кровное родство заметно, невооруженным взглядом. Если не учитывать стандартный для этой расы цвет глаз, то я могла бы просто счесть Эртона за старшего брата, максимум за отца и то, с натяжкой. Приличный возраст этого мужчины выдают только чуть посветлевшие волосы, которые, как бы отливают серебром на свету. Черты лица четкие, никаких признаков старости, он не может быть ничьим дедушкой, хочется воскликнуть: – Не верю! – Но вместо этого икаю и резко опускаю глаза в пол. – Это она? – А голос его, не искаженный голографической системой, звучит еще строже. – Не отвечайте, и так ясно! Как ее зовут? – Смотрит только на Айка, показывая полное безразличие к Тиру. – Мы назвали ее Ярой, прошлое имя Ярослава. Ух, вот это память, запомнили. Вроде бы и приятно и все равно чувствую себя ручным зверьком. – Яркая, значит, – коротко кивает, подходя ближе, – ты можешь поднять взгляд, теперь ты часть этой семьи. – Спасибо, – шепчу, поднимая голову, – наверное. – Не хочу признаваться ему, что с удовольствием никогда не встречалась бы с их семейкой и сидела бы дома в одиночестве. – Красивая и спокойная, – на его лице расцветает улыбка, – все не так уж и плохо, как могло быть, стоит согласиться с предложением правительства. – Каким предложением? – Тир отвлекает внимание «деда» на себя. – Тебе следует быть более сдержанным, поучись у брата. – Он недовольно смотрит на Тиранниона, и игнорируя искаженное лицо внука, занимает ближайшее рядом со мной кресло. – Правление напоминает вам о законе, защищающем женское население, понесшее потомство. – Что? – Тир усмехается, слишком довольно. – Яра не арктанианка, а ней наша метка наложницы, закон не распространяется на нее. – Однако правление так не считает, вы им мешаете и давно, поэтому выбор у вас невелик. – Эртон пожимает плечами, продолжая рассматривать меня, и взгляд его задумчивый. – Бред, я не пойду у них на поводу! – Видно, как он взрывается от злости, глаза его ярко вспыхивают синим цветом. – Выбор за вами, по-моему, он очевиден. – Не знаю почему, но улыбка этого арктанианца, начинает пугать.