Глава 25

Сделка с дьяволом или очередное глупое решение? Все еще не могу ответить на этот вопрос. Как Тиру удается так ловко и незаметно, все переводить на пользу себе? А главное – зачем ему вообще понадобилось заключать со мной подобные соглашения? Если я сбегу, оставлю им ребенка, все пойдет на пользу им, двум наглым братьям. Лучше будет им, но не мне. Как жить, зная, что где-то далеко, на другой планете, растет твой ребенок, неважно сын или дочь. Будь во мне меньше совести, я бы решилась, но говорить об этом бессмысленно, как и гадать, что будет, если улечу вместе с крохой. Тираннион ясно дал понять, что существу их расы не место на другой планете и мне приходится мириться с этим. Во-первых, я совершенно не знаю об особенностях воспитания инопланетных детей, а во-вторых, люди слишком жестоки, они не пощадят никого, даже младенца, а опыты над своим ребенком я не позволю проводить. Есть и еще несколько нюансов, которые не позволяют покинуть Артк, и я все чаще перевариваю в их в голове и понимаю, что уже поздно убегать, бессмысленно. Наверное, поэтому соглашаюсь на очередное безрассудство. В груди тлеет уголек надежды, что когда-нибудь я встречу еще свою подругу, расскажу ей о тяжелом пути, и увижу родной дом, но все это будет намного позже, если будет вообще. – Зря согласилась, – Сайк упорно продолжает стоять над душой, пока я собираю нехитрые пожитки, – ты должна понимать, что они будут использовать тебя. – Я понимаю, но готова дать нам шанс, хотя бы на хрупкий мир. – И согласна терпеть очередные издевательства? Это слишком поспешное решение, для них важно сохранить свои богатства и власть, а не твою жизнь. – Возможно, но жизнь ребенка важна для них, а мне важно помочь подруге и обезопасить себя. – Все равно, мне не нравится эта затея. Я бы мог обратиться в совет, найди другой способ найти нужных пиратов. – Все это слишком долго, потеряется драгоценное время. – Вообще, не понимаю к чему этот разговор, все уже решено, я заключила сделку и мне отвечать. – Можешь не ехать, если не хочешь. Не без труда, но Тираннион согласился впустить и Сайка в свой дом, даже не знаю, с чем связана такая любезность. Конечно, радости он точно не испытывает, как и Айк, но выбора у них нет. Приказ правления исполняется безукоризненно, пока я не решу освободить Сайка от своих обязанностей или он сам не сообщит правлению, что угроза миновала. Правда о таких возможностях мне сообщил Тир, как бы намекая, что нет необходимости тащить в его дом всякий сброд. – А я не готов идти на такие риски. – Он словно маленький ребенок, обиженно сопящий в углу комнаты, кажется, вот-вот надует губы и топнет ножкой. – Я… – Его речь прерывается трелью моего коммуникатора. Оторвав взгляд от шкафа, перевожу его на руку и нервно закусываю губу. Сообщение от медицинского центра. – Нас просят срочно прибыть для получения результатов обследования. – Сообщаю почти загробным голосом. – Уже? – Сайк тоже начинает нервничать. – Не думал, что они так быстро закончат с проверкой твоего ДНК. Я тоже, но вслух этого не произношу. С одной стороны, следует радоваться, а с другой… – Если бы результаты были хорошие, они бы не стали нас вызывать? Так ведь? – От волнения кончики пальцев дрожат, а вдох получается прерывистым. – Яра, – вздыхает Сайк, порываясь обнять меня, но я сторонюсь такой близости, – не думай о плохом, наши ученые не позволят тебя пострадать. – Он меняется в лице, понимая, что я держу дистанцию. Мне претят любые прикосновения, после всего, что со мной было, и теперь, когда есть выбор, мне неприятны даже случайные касания. Не понимаю, почему, да и понимать не хочу, лишь бы никто меня не трогал. Как представляю, что Айк и Тир такой свободы не дадут, вся покрываюсь мурашками, но это того стоит, если Кайла будет спасена и окажется дома. – Ты прав, не буду думать о плохом. – Буквально выдавливаю из себя улыбку. – нужно предупредить Айка и Тира, они должны все узнать. – Уверена? – Сайку совершенно не хочется сталкиваться с ними раньше времени. – Да, это важно не только для меня, если жизнь их ребенка в опасности… – Даже продолжать не нужно, все и так понятно, оба брата сделают все, ради выживания своего потомства. – И, еще, – быстро меняю тему, – ты не обязан покидать свой дом ради меня, в этом нет необходимости, уже нет никакой разницы, что со мной будет. – Не говори так. – Звереет на глазах и встряхивает меня за плечи. – Женщины нашего вида любят жизнь и ценят ее превыше всего, теперь ты часть этого мира и должна соответствовать ему, не смей считать свою жизнь ничтожной. – А что еще мне остается? – перехожу на шепот и стыдливо туплю взгляд в пол. – Шансы невелики, моя цена только в способности подарить жизнь арктанианцу, и я готова отдать ее ради спасения той, что помогала, хотя сама нуждалась в помощи. Подумай сам, если я и выживу каким-то чудом, наши организмы слишком разные, даже с учетом всех изменений, человеческий век не долог. – Я даже слышать этого не хочу, сегодня же затребую полные данные твоего организма и его возможностей. – Сказал как отрезал, помогая мне спускать собранный чемодан вниз. По пути в медицинский центр успеваю отправить сообщение Айку, а не его старшему брату. Ответа так и не получаю, но у входа в здание оба брата, успеваю пребыть первыми. Иногда меня пугает их поведение. Вот как сейчас, например. На лицах непроницаемые маски невозмутимости, позы напряженные, как в армии, каждый мускул как камень. А вены? Это же уму непостижимо, насколько они просвечиваются сквозь бледную кожу. – Пройдемте. – Нас встречает медик, даже поздороваться не успеваю, а ноги сразу становятся ватными. – Дыши, не нервничай. – Подсказывает Сайк, слегка подталкивая меня в спину. – Вот увидишь, все будет хорошо. Я не обладаю такой уверенностью, ведь вместо обычного смотрового кабинета мы оказываемся на очередном консилиуме врачей. Все смотрят на меня, а я на них, стараюсь сосредоточиться на внешности, а не на том, что предстоит услышать. – Добро пожаловать, – улыбка у говорящего слишком фальшивая, – как ваше самочувствие? Нам даже предлагают присесть, на мягкие кресла, но все равно чувствую себя неуютно, сидя напротив сборища мужчин, с плохими театральными данными. – Могло быть и лучше, но вы ведь не для любезностей нас пригласили. – Я больше не хочу и не могу ждать. – Конечно, у нас более серьезная тема для разговора. – Он даже не обращает внимания на мою угрюмость, так и продолжает лучиться счастьем. – Как вы уже поняли, мы закончили анализ данных и готовы предоставить его вам правлению. – Тогда чего вы ждете? – Мда… Терпения у Тира не хватает, но даже такое поведение не пугает врачей, они словно под чем-то. – Не тратьте наше время, Ярославе нужен покой, а не стресс от пребывания в этом месте. Ох, как он заговорил. Можно подумать, что его и впрямь волнуют мои нервные клетки. Как бы не так. Сам не может усидеть на месте и желает быстрее закончить этот фарс, а на мое самочувствие плевать, но этого не покажет, у нас ведь уговор. – Мой коллега взволнован, – инициативу перенимает другой мужчина в таком же белом халате, – случай уникальный, все мы переживаем о судьбе вашей… подопечной. – Хм, какое интересное слово он выбрал. – И все же, я хочу узнать, что вы выяснили. – Тир не перестает упорствовать. – Итак, мы провели около сотни тестов, чтобы детально изучить организм, его особенности и возможности, с учетом всех генетических изменений, произошедших с момента, как девушка покинула планету. – Медик включает уже знакомую сферу, которая показывает три цепочки ДНК. – Как мы можем заметить, изменения очень серьезные, – и это он преуменьшает, три образа совершенно не похожи друг на друга, – и все же есть в них и общие черты. Нам удалось выяснить многое, все это уже отправлено вам с пояснениями к каждому пункту, но перейдем к главному вопросу. От волнения закладывает уши, щурю глаза, пытаясь сосредоточиться, но в голове полный сумбур. Меня ничто так не волнует, как выживание в этом мире. – Мне жаль это говорить, но шанс пережить естественные роды, крайне мал, без беременности наши виды более чем совместимы, но плод в момент рождения погубит вас, и решения этой проблемы у нас нет. Судорожно глотаю воздух, но легкие словно закрыты и не вдохнуть. Чувствую, что кто-то тормошит меня за плечо, чужие голоса сливаются в один, все перестает иметь значение, я уже знаю, что осталось мне недолго.