Глава 5 · ВЫКУП

За минувшие сутки Мири даже никто не запирал. Она свободно выходила из спальни, бродила по подгорному замку, наталкивалась на магов, которые приветствовали ее удивленно, но уважительно, и вопросов не задавали.

Арелато она не видела. Он не вызывал ее составить компанию за завтраком, не являлся допрашивать. Мири старалась поскорее забыть свое желание избрать его ради Шел и Кастале.

Тайну его исчезновения раскрыл Кодорро. Оказывается, монсеньор дрых. Целые сутки. Отсыпался после двойного боя — сначала в Алмазном доспехе, потом под стенами замка на горной тропе.

Кодорро заходил к Мири и вчера и сегодня. У девушки окончательно выгорела злость на него. И верно — какое право имеет она, бессмертная фея, судить смертных за то, что они не хотят умирать.

И Кодорро не виноват, что Арелато чуть не убил ее друзей. Пусть по счетам платит виновный. Уж ему-то она выскажет все, что о нем думает. Пусть только покажется!

От этой мысли в животе Мири поднималась горячая волна ярости к проклятому похитителю. Не только за друзей — за все, что он ей причинил. За все, что она вынесла по его воле.

Мириэль сама не замечала, что бушевавший в ней огонь приближал, притягивал ее крепче к тому, кто его вызвал. Слишком сильными, слишком жгучими были ее чувства к Арелато. Все ее помыслы и устремления были направлены на этого мужчину. Он занимал огромное место в ее жизни, ее мыслях, ее душе.

Она не могла игнорировать его присутствие. Не могла стереть ластиком. Ей приходилось мириться с его существованием, а главное — постоянно испытывать к нему бурные эмоции.

Когда думаешь о человеке столько, сколько Мири думала о своем похитителе, когда он вызывает такие сильные чувства, становится не важно, любовь это или ненависть. Человек делается значимым, почти родным.

Так и случилось. Арелато прочно угнездился в душе Мириэль. Пошли вторые сутки, когда она не видела его, не разговаривала с ним. Утром она вышла побродить по замку и невольно ждала, что сейчас он покажется из-за поворота. Думала спросить кого-нибудь встречного, отоспался ли уже наконец их монсеньор.

Мефало, прикатившая обед, только пожала плечами в ответ. Она не прислуживала самому Великому Магистру. Только мелким сошкам вроде пленниц, сердито подумала Мириэль.

Когда дверь распахнулась и на пороге появилась знакомая широкоплечая фигура, первым чувством Мири стало облегчение. Ничего не изменилось. Он по-прежнему есть в ее жизни. И только потом хлынула накопившаяся злость.

— Явился… — прошипела она.

И больше не смогла вымолвить ни слова. Только хлопала глазами, не в силах вернуть на место отвисшую челюсть. Вслед за Арелато в спальню вошел Дейл.

— И тебе хорошего дня, Мири, — проговорил похититель. — Я привел гостя. Не обольщайся — он недолго задержится в Ранду. От тебя зависит, какой дорогой он покинет замок. Либо я открою ему портал в безопасное место, либо отправлю тем путем, что твоих друзей. Догадываешься, какой выбор ты должна сделать?

Долгий сон пошел ему на пользу. В голос вновь вернулся приятно обволакивающий бархат. Мириэль чувствовала, как этот бархат захватывает в плен ее слух, ее разум, несмотря на присутствие Дейла. Несмотря на жуткий смысл речей Арелато.

Дейл попытался броситься к возлюбленной. Беспомощно дернулся — и замер. Магия не пускала.

— Мири… Что тут происходит? Что они делают с тобой? Я хотел помочь, Мири. Но как? Не могу даже пошевелиться.

— Все будет хорошо, Дейл, — прошептала она.

Смешно. Она сама хотела предложить себя Арелато в обмен на жизни двух новых друзей. И вот он приводит к ней вместо них Дейла… сторговать ее тело за его жизнь.

Ее друг и жених. Их семьи жили рядом. В детстве они часто играли вместе. Однажды Диарад, мать Мири, увидела глиняные фигурки, которые Дейл слепил ей в подарок. И пришла к его родителям, попросила привести в гончарный цех, где она и муж были мастерами.

Ни одна женщина в Ремидее не состояла в цехах и не занималась ремеслом. Кроме фей земли. Любой цех променял бы половину лучших мастеров на одну такую фею. Ведь она ведала тайны камня, глины, дерева, металла, недоступные простым смертным. И оттого превосходила талантами даже опытных человеческих ремесленников.

Когда Диарад пришла в Коф, старейшины всех цехов выжидали в напряжении, какое ремесло она предпочтет. Она выбрала гончаров, и те сразу наделили ее чином мастера, поставили над целой мастерской. Она была там полноправной хозяйкой, сама выбирала себе учеников и подмастерьев.

Когда Дейл позанимался с месяц, Диарад сделала его учеником. Соседи подшучивали над ним: мол, свезло с невестой. Шутка за шуткой, слово за слово, и как-то уже само собой сложилось, что Дейла называли женихом Мири.

Когда дети подросли, Дейл начал спрашивать подругу, изберет ли она его своим мужчиной. Мириэль посмеивалась, а как совсем в девичество вошла, призадумалась — почему бы нет?

Славный парень, чудесный друг. Мужем будет замечательным. А что страсти большой не чувствует к нему — так на то есть вязь. Как изберет, тут и страсть появится, никуда от нее не деться.

Никуда ей не деться от вязи, если она изберет Арелато. Она не сможет без него обходиться. Разлука станет жестокой пыткой. А присутствие избранного наполнит ее блаженством. А как быть с яростью и обидой за все, что он ей причинил? Вязь заставит забыть и их?

На этот вопрос Мири не знала ответа. Ни одна фея до нее не избирала того, на кого ярилась. Ремидейские мужчины не обижали фей. А мерканские колдуны до них не добирались.

Что она будет чувствовать к нему, если изберет? Что станет с ее злостью? Она уйдет, уступит место вязи? Или смешается с ней, их притяжение навек останется таким, с примесью жгучего противостояния? И как будет вести себя Арелато, став ее избранником?

Вопросы проносились в голове Мири со скоростью метеоров. Какими бы ни были ответы, на ее решение повлиять не могли. Одно имело значение — жизнь Дейла. Она не колебалась, когда решила пожертвовать собой ради Шел и Кастале. Тем более нельзя колебаться сейчас.

— Я знала, что ты подлец. Не представляла насколько. Отпусти Дейла. Я сделаю все, что ты хочешь.

Несколько секунд Арелато молча смотрел на нее.

— Я даже разочарован. Ждал сопротивления. А ты сразу сдалась.

— Я не играю жизнями друзей. Что ты сделал с Шел и Кастале?

Он внимательно посмотрел на нее. Мири почувствовала знакомый холодок в мозгу.

— Ты хотела избрать меня ради своей подружки и шпиона. Как жаль, что я не навестил тебя раньше, чем начал его допрашивать. Мог бы оставить суку А’Джарх с носом и не возвращать ей гаденыша.

— Хватит говорить загадками! Что с моими друзьями?

— Не переживай за них. Они в Южной Меркане, целы и почти невредимы. В руках ордена Ун-Чу-Лай.

Ун-Чу-Лай? Ордена жуликов? Арелато хмыкнул, услышав ее мысли.

— Точно. Жуликов. Они обжулили и меня, и твоего друга Дейла. Он верил, что они помогут ему спасти тебя. А они выменяли на него своего шпиона. Ты знала его под именем Кастале.

У Мири отвисла челюсть. Прежде чем она смогла что-то ответить, заговорил Дейл:

— Мири… Что тут такое делается? Что он тебе говорит? Тебя тут не обижают?

Она помотала головой и перешла на ремидейскую речь:

— Нет, Дейл. А тебя? Он что-нибудь сделал с тобой?

— Только спрашивал. Как я попал сюда… в Меркану. Как жил с Ун-Чу-Лай.

— Ты с ними жил?

Арелато перебил ее:

— Хватит, Мириэль. Я сам расскажу тебе все, что сочту нужным. Сейчас на это нет времени. Приготовься. Я приду через полчаса.

— Я хочу видеть, как ты отправишь Дейла домой! Через портал, а не через мост!

— Только после того, как избрание состоится. Я не собираюсь выпускать из рук единственный оставшийся козырь. Когда ты станешь моей, я отпущу твоего приятеля.

Она посмотрела ему в глаза. Если бы взгляды могли убивать… В ответном взгляде похитителя читались лишь алчность и вожделение. Наконец он был у цели. Так близко.

Когда она видела его в последний раз, черные глаза заволакивала мгла безумия. Сейчас они искрились голодом. Как у того волка из басни про трусливых зверей. Хищник наконец добрался до маленькой рыжей лисички. Как бы она ни трепыхалась…

— Мири… — прошептал Дейл. — О чем вы говорите?

— Ни о чем, Дейл. Все будет хорошо.

— Он заставляет тебя избрать его? Грозит убить меня? Не соглашайся, Мири! Плюнь на меня! Я смертный. Умирать — наша участь. Рано или поздно я умру. А ты останешься связанной с ним на всю жизнь. Не мучай себя, любимая.

Слезы брызнули из глаз Мириэль. Смерть — это очень страшно, сказал Кодорро. И вот ее верный друг, ее суженый не боится умереть за ее свободу. Может ли она принять такой дар от него? Ни за что. Она сглотнула.

— Я его люблю, Дейл. Прости. Забудь меня. Ты всегда был для меня просто другом. И останешься им.

Так ему будет проще забыть ее. Но Дейл упрямо мотал головой.

— Не лги, Мири. Так не смотрят на тех, кого любят. Ты его боишься.

— Феи не боятся.

— Ну, значит, что вы чувствуете там, где люди боятся. Но любить не любишь! Я знаю тебя, Мири. Я вижу.

— Ты ошибаешься, — вздохнула она. — И это уже не важно. Я принадлежу ему. Забудь меня.

— Забудь ее, Дейл, — повторил с акцентом бархатный голос похитителя. — Она моя. Идем.

Он вытолкнул юношу обратно в коридор. Обернулся на Мириэль и промолвил, перейдя на кордильский:

— Полчаса, Мири. Я пришлю Мефало приготовить тебя.

Приготовить?! От этих слов к щекам Мириэль прилил гневный румянец. Она не телячье жаркое, чтобы ее готовить! Ох, Создатель, как же Дейл прав… Привязать себя к такому мужчине — обречь на мучения! Но разве он оставил ей выбор?

Через пару минут явилась Мефало и принялась хлопотать над ванной — так шустро, будто монсеньор Арелато дал ей пинка для ускорения. Мириэль наблюдала за ее приготовлениями, словно ее это совсем не касалось.

Она впала в странное состояние — вроде бы и здесь, а вроде где-то далеко… Все, что происходит, все, что должно произойти, — не с ней. С другой личностью в ее теле. А она, Мири, улетела далеко-далеко. Смотрит сверху как сторонний наблюдатель. Зритель на спектакле скоморохов.

Мефало набрала воду и подошла к Мири. Тронула за локоть, подтолкнула к ванне. Расстегнула застежку на воротничке… Фея оттолкнула служанку.

— Уйди, Мефало. Без тебя тошно. Сама все сделаю. Сама, ясно тебе?

Служанка поклонилась. Она не стала разговорчивее после того, как Мири научилась общаться с ней по-кордильски. По-прежнему улыбалась и суетилась молча.

Мефало ушла, а Мириэль разделась и залезла в ванну. Горячая вода ласкала кожу. Невольно девушка вообразила прикосновения пальцев Арелато. Как это будет теперь, когда она дала ему разрешение обладать ею безраздельно? Они проникнут в самые сокровенные уголки ее тела. Коснутся там, где сейчас касается только вода — и ни один человек.

Каким он будет с ней? Таким же ласковым и обходительным, как все эти недели? Все это время он пытался склонить ее к избранию добром. Не вышло. Он прибег к угрозам. Зачем ему теперь быть добрым и ласковым с ней? Он может взять силой все, что ему нужно. Она разрешила. И это будет лишь начало. А дальше?

Она — фея. Он — маг. Его век дольше, чем у простых смертных. И он разделит его с ней. Всегда рядом, неотвратимо близко. Вязь не отпустит их далеко друг от друга. Какой будет их жизнь?

Мири вспомнила своих родителей. Всегда в мире и в ладу. Все ее знакомые человеческие пары то и дело ссорились. Даже самые лучшие и гармоничные. У ее родителей царили покой, согласие и любовь. Проблемы возникали и в их семье, но никогда не вызывали раздора.

Невольно она вспомнила давнишний разговор с Дейлом. Когда она рассказала ему про водных и огненных фей, как у тех и у других складывается с избранниками, он поскреб в затылке.

«А вот у твоих родителей все не так».

«Как не так?»

«Ты говоришь, огненные прогибают мужчину под себя, а водные сами под него подстраиваются. А у твоих родителей кто прогибается? Я видел их в цеху не раз. То мэтр Горак заходит в нашу мастерскую посоветоваться с монной Диа. Не как с супругой, а как с мастером. То она к нему идет, даром что фея земли и лучший мастер. А вот важно ей знать его мнение и выслушать совет. У них все на равных, полюбовно. Все они обсуждают, обговаривают. Другие дивятся да завидуют. Кто кого прогибает?»

«Мама же фея земли, — ответила Мириэль. — А у земных только так и бывает. Про них говорят, что они с избранными смотрят не друг на друга, а в одну сторону. Земные избирают того, кто увлечен тем же ремеслом, что и они. Мама любит гончарное дело, вот папу-гончара и выбрала. За талант и характер. Такой мужчина и мастер достоин встать рядом с феей земли на равных. Вот у земных никто и не прогибается — ни муж, ни жена».

Дейл, идеальный избранник для огненной феи… Мягкий, незлобивый, уступчивый. И Арелато… с черной бездной в глазах. Непредсказуемый и смертельно опасный, словно океан у берегов Кофа. То тихий, чарующе-ласковый… То вздыбится беспощадным валом, сносит все на своем пути.

Как быть рядом с таким мужчиной? Особенно ей, огненной фее, которая сама вспыльчива и переменчива, как огонь. То горит мягким теплым фитильком, а то вдруг вспыхивает пожаром.

Откуда возьмутся гармония и лад между ними, если она не сама выбрала мужчину под стать своему характеру, а он сам заставил ее, угрозой добился избрания? Какая может быть у них жизнь? Бурная и тревожная, как между пламенем и океаном с их взаимной неустойчивостью, непредсказуемостью?

Что толку сейчас думать об этом? Решение принято. Пути назад нет — если ей дорога жизнь Дейла.

Мири глубоко вдохнула. Растянулась в ванной и позволила телу уйти под воду, скрыться с головой, задержав дыхание. Через минуту она вынырнула, села выпрямившись и открыла глаза. Поперек ванны лежала широкая тень мужского силуэта. Мири повернула голову. Арелато стоял в трех шагах, по пояс обнаженный. Черные глаза бесстыже уставились прямо на открытую грудь девушки.

Она вскрикнула, закрыла руками грудь и погрузилась в воду по плечи.

— Мириэль… — прозвучал шепот. Такой горячий. Такой ненавистный. — Не прячься, девочка… Не надо от меня прятаться. Слишком поздно. Ты ведь не передумала?