Глава 10

Зои

Я бегу по залитым дождем улицам Чикаго в панике. Мое сердце бешено колотится, телефон крепко зажат в руке. И я босиком.

Это один из нескольких слабых звеньев в моем плане побега. Я имею в виду, во-первых, насколько сильно ты бьешь кого-то, чтобы он потерял сознание? В мультфильме это делает наковальня или пианино, упавшее со скалы или из окна высотки. Но в реальном мире я почти уверена, что это убило бы Льва.

Поэтому я использовала сковороду.

Я знаю, что он не умер. Я имею в виду, что ему будет больно, когда он очнется, но он дышит нормально. И пульс у него тоже был в порядке; я проверила его перед уходом. Я имею в виду, что он не умер. Или так не было, когда я уходила.

Но я не знаю, как долго он будет в отключке, поэтому просто побежала. Телефон, ни обуви, ни реального плана.

Дождь начинает лить еще сильнее, пока я не промокаю до костей. Я ныряю под навес бара и вытираю телефон. У меня куча пропущенных звонков: некоторые от моего отца, еще несколько от Чета и еще больше с номера его отца. Но вперемешку с этим есть миллион от Фионы.

Никто из нас не большой любитель голосовой почты, но она оставила мне одну.

— О, мой гребаный Бог, Зои, — смеется она в сообщении. — Так что сначала я был в шоке, но Виктор просто сообщил мне, что ты со Львом? Очевидно, я хочу знать больше, и я явно зла, что ты не сказала мне об этом раньше. Но, какого хрена, девочка!? Поздравляю с тем, что ты отказалась от собственной свадьбы! Она заливается смехом. — О Боже, это так весело. Так что позвони мне, когда встанешь с постели, псих.

Я стону. Она не знает всей истории. Она думает, что я сбежала с Львом, как какая-то интрижка или что-то в этом роде.

Я хмурюсь. Но разве это не так? Или не так ли?

Я быстро прокручиваю список до номера Фионы и нажимаю кнопку вызова.

— Пожалуйста, возьми трубку, — бормочу я вслух, танцуя с ноги на ногу. — Пожалуйста. — Я крепко зажмуриваю глаза.

— Эй! Вы позвонили Фионе Мюррей! Я не могу…

Я стону при звуке ее голосовой почты. Когда свадьба закончилась — независимо от того, произошло это или нет, — они с Виктором вернулись к своему маленькому медовому месяцу на островах или где бы они ни были. Тем временем я стою босиком под дождем на чикагском тротуаре, дрожа в промокшем платье после побега из пентхауса великолепного, горячего, безумного преступника-братвы, который похитил меня.

Здорово. Просто замечательно.

Мой пульс снова начинает учащенно биться. Я имею в виду, что блять я только что сделала? И что, черт возьми, мне теперь делать? Я взвешиваю, чтобы поймать такси до своего дома. Но что тогда? Разве Лев не будет проверить там? Знаешь, после того, как он проснется от того, что я ударила его по голове сковородкой?

И снова мысль о том, чтобы сбежать от него, заводит меня… горячо. Мысль о том, что он преследует меня, заставляет мою кожу покалывать от желания, которое почти пугает меня. И снова я борюсь с желанием убежать от него и пульсирующим желанием, чтобы он погнался за мной.

Я начинаю листать свой телефон, но мое настроение быстро падает. Возможно, у меня в телефоне есть половина “входящих” номеров Чикаго, но это бессмысленно. Там много контактов, но никаких настоящих злодеев. Или никого, кому я мог бы позвонить по этому поводу, то есть. Но потом я хмурюсь, когда мой взгляд останавливается на одном номере.

Я прикусываю губу и нажимаю кнопку набора, прежде чем успеваю что-то сообразить. Он отвечает после второго гудка.

— Алло?

Я морщусь. — Эм, привет, я знаю, что прошло много времени…

— О Боже мой, дорогая! — Кевин Макинтош ахает, когда открывает дверь и видит меня. Он хватает меня и притягивает к себе. — Входи! Входи! О боже мой!

Я вваливаюсь в его таунхаус, когда он быстро закрывает за мной дверь. Он убегает и возвращается с кучей полотенец, парой спортивных штанов и футболкой.

— Вот, это вещи Элизы, но они могут тебе подойти.

Я хихикаю сквозь стучащие зубы. — Кевин, Элиза ростом примерно шесть футов один дюйм.

Он ухмыляется.

— Нищие не могут быть разборчивыми, моя дорогая. Если только ты не предпочтешь продолжать настаивать на своем виде выжившего после кораблекрушения?

Я ухмыляюсь и начинаю вытирать волосы полотенцем.

Мой старый притворщик качает головой.

— Господи, ты промокла насквозь.

Я дрожу, мои зубы все еще стучат от холодного дождя. Я начинаю стягивать с себя одежду, и Кевин милостиво отводит взгляд.

— Спасибо.

— Милая, если только ты вдруг не отрастила бороду и член, ты же знаешь, что мне это неинтересно.

Я хихикаю, натягивая спортивные штаны и футболку, которые обычно носят шестифутовые бывшие модели нижнего белья.

— Э-э, Кевин…

Он поворачивается и громко смеется, упиваясь видом того, как я тону в одежде его жены.

— Ладно, может быть, она немного выше тебя.

— Ну, теперь мне тепло, это все, что меня волнует.

Он улыбается, вздыхает и провожает меня в гостиную. — Вот, садись.

Кевин наливает бокал вина, пока я сажусь на диван. Затем он смотрит на меня, вопросительно приподняв бровь, и поднимает бутылку.

— О, черт возьми, да, пожалуйста.

Он усмехается, наливает стакан и пододвигает его ко мне через кофейный столик.

— Кстати, где Элиза?

Мы с Кевином сделали около 5 “публичных” выступлений, то есть пять раз ясно дали понять, что мы “вместе” на публике или на вечеринке. Его жена, будучи полностью в курсе его ситуации, очевидно, знает меня. Мы встречались всего один раз, но она была действительно милой.

Кевин вздыхает и опускается в кресло напротив меня. — Ибица, с Раулем.

Я ухмыляюсь. — Рауль?

— Ее парень. Он художник.

Я удивленно моргаю. Я никогда по-настоящему не представлял, что Элиза тоже жила своей личной жизнью, помимо их с Кевином фиктивного брака.

Он вздыхает. — Что я могу сказать? Он дает ей то, чего я не могу.

— Гетеросексуальный секс?

Он постукивает себя по носу и подмигивает. — Вот именно.

Я хихикаю, но потом хмурюсь. Я знаю, что их ситуация отличается от большинства. Но я вдруг задаюсь вопросом, будет ли все еще трудно иметь своего “супруга”—настоящего или нет — с кем-то, кого они действительно любят романтически.

— Ты совсем не ревнуешь?

— О, да, — подмигивает Кевин. — Из-за ее.

Я начинаю смеяться.

— Зои, этот мужчина великолепен и, по-видимому, одарен, как бык.

Я фыркаю, хихикая, и слезы наворачиваются на глаза, прежде чем я успеваю перевести дыхание.

— О-о-о, и тебе просто одиноко здесь, дома?

— Я? О, нет, — он машет рукой. — Нет, у меня раньше были гости.

Я ухмыляюсь. — Гости, хм? Множественное число?

Кевин краснеет.

— Не попадись, — вздыхаю я. — Иначе все наши горячие свидания были бы напрасны.

— Слишком верно, — улыбается он. — Я осторожен, как всегда.

Я закатываю глаза. — А как дела на работе? Я слышал, ты возил свою шикарную задницу по всему миру?

Еще во время нашей первой “встречи” Кевин был еще одним смехотворно богатым финансовым парнем с политическими устремлениями. С тех пор ему каким — то образом удалось добиться назначения посла США-в Россия из всех мест, как ни странно.

Кевин смеется. — Это действительно было слишком давно, не так ли?

— Как там Россия?

— Чертовски холодно, и шкафов больше, чем тог в студенческом братстве.

Я разражаюсь хихиканьем, когда он улыбается мне. Но когда все стихает, его улыбка исчезает, когда он хмуро смотрит на меня.

— Ну и что?

— Ну и что?

— Мы будем говорить о том, как ты появилась у моей двери в десять вечера, промокший насквозь без обуви?

Я прикусываю губу. — Это… сложно.

— Конечно, это так, — ухмыляется он. — Но посмотри, с кем ты разговариваешь?

Я улыбаюсь. Я делаю глубокий вдох, а затем рассказываю ему все, что происходит. Я имею в виду только основы без конкретики, но как только на меня смотрят, все это начинает вырываться из меня. Я рассказываю все — о ночи, проведенной со Львом, о свадьбе, о том, как он забрал меня, о том, где я была… все это.

Когда я заканчиваю, вино Кевина заканчивается, и он смотрит на меня.

— Срань господня, — недоверчиво выдыхает он. — Ты действительно последовала моему совету "просто найди кого-нибудь" и вроде как согласилась с ним, дорогая.

Я криво улыбаюсь.

— Мне жаль, что я вот так вломился к тебе, я просто… — Мои брови нахмурились. — У меня больше не было никого, кому я мог бы позвонить…

Он улыбается и тянется через кофейный столик, чтобы сжать мою руку.

— Я рад, что ты это сделала. Он ухмыляется. — Эй, надеюсь, папарацци все равно видели, как ты входил, верно? Было бы еще приятнее, если бы они тоже увидели, как ты уезжаешь завтра утром.

Я вздыхаю и качаю головой.

— Нет, Кевин, я не могу…

— Зои, — он закатывает глаза. — Конечно, ты остаешься-. Кевин улыбается мне. — Эй, ты уже поела?

Я качаю головой.

— О, да ладно тебе. Я приготовила несколько гребешков раньше.

Я смеюсь.

— Что?

— Ничего, — вздыхаю я, улыбаясь и качая головой. — Он… Лев… он тоже собирался приготовить гребешки сегодня вечером.

Кевин выгибает бровь.

— Твой похититель собирался приготовить тебе ужин

— Он не… — Я хмурюсь, поджимая губы. — Я имею в виду ДА он взял меня, но…

— Но ты на самом деле не возражаешь против того, что он сделал… — рискует Кевин.

— Я убежала, Кевин.

— Да, но… — он усмехается. — Ты действительно не забывай, что сексуальный, ворчливый крутой парень украл тебя со свадьбы, которой ты не хотела участвовать, верно?

Я прикусываю губу.

— Девочка, почему ты вообще убежала?

— Я не могла просто остаться там, Кевин. Я не мог просто перевернуться и быть его.

— Могу я?

Я смеюсь — НЕТ.

Кевин ухмыляется.

— Равр, — он имитирует царапающее движение. — Территориально?

Я закатываю глаза, краснея.

— Давай, — хихикает он. “Давай поедим.

Потрясающая еда, отличная беседа, и еще два бокала вина спустя, я уютно устроилась на кровати в гостевой комнате Кевина. Почти сразу же мои мысли переключились на Льва. Я начинаю прокручивать жар и похоть, которые были раньше. Мое тело помнит, как он закинул мои руки за голову, раздвинул мои ноги и прижал свой рот…

Я дрожу и хмуро отгоняю эти мысли. Я знаю, почему я убежала… Или, по крайней мере, я была почти уверена, что знала. Но теперь я задаюсь вопросом, почему я действительно это сделала.

Неужели я бежала, чтобы спастись? Или я побежала, чтобы он погнался за мной?

Я хмурюсь и достаю телефон, чтобы написать Фионе.

“Эй! Есть о чем поговорить. Типа, очень много. Но наслаждайся своим отпуском. Позвони мне, когда сможешь!”

Я кладу телефон и откидываюсь на одеяло. Я закрываю глаза и пытаюсь выбросить желание из головы. Я стараюсь не обращать внимания на жар между ног, который возникает от мыслей о Льве.

Я вздыхаю, закрываю глаза. Часы на стене тикают. Мое дыхание замедляется, и я начинаю погружаться в сон.

И вдруг дверь в комнату захлопывается.

Я ахаю, когда огромная фигура стремительно приближается ко мне. Большие, сильные руки зажимают мне рот, прежде чем я успеваю закричать. Но я все равно делаю это, прямо в его ладонь, когда надо мной нависает неуклюжий зверь, похожий на человека.

Я пытаюсь вывернуться, но другая большая рука прижимает меня к кровати. Я чувствую, как он наклоняется надо мной, и я кричу в его ладонь, когда он опускает свой рот к моему уху.

— Ты сделала большую ошибку, lastachka.

Тепло разливается по моей сердцевине, когда Лев рычит мне в ухо. Я знаю, что часть меня знала, что это был он, в ту же секунду, как он вломился в дверь. Но когда я слышу его голос, во мне разгорается огонь. Это заставляет меня дрожать, жаждать большего его прикосновения. И это сводит меня с ума, пытаясь понять, почему я так взволнована тем, что он нашел меня и схватил.

Я задыхаюсь, как в тумане, когда он перекидывает меня через плечо и выходит из комнаты. Кевин даже не просыпается — я буквально слышу, как он спит дальше по коридору в главной спальне. Лев, кажется, игнорирует звук, когда несет меня через таунхаус к черному ходу. Он снова включает систему безопасности, которую каким-то образом отключил, а затем выходит в ночь, все еще держа меня за плечом.

Его машина урчит и ждет, и он бросает меня на пассажирское сиденье. Может быть, это было бы идеальное время, чтобы попытаться сбежать, но я даже не могу пошевелиться. Я слишком занята, пульсируя и пульсируя от жара, когда он наклоняется надо мной, чтобы пристегнуть ремень безопасности.

— Ты хотела убежать.

— Я…

— Или, может быть, ты просто хотела, чтобы я преследовал, — тихо рычит он.

Я прикусываю губу, глядя на него снизу вверх. Как будто он в моей гребаной голове. Лев опасно ухмыляется.

— Просто хотела, чтобы я погнался за тобой, не так ли, lastachka. Ты просто хотел немного поебаться соплячка.

Я дрожу, задыхаясь от жара и не в состоянии даже говорить. Он протягивает руку, и я тихо ахаю, когда его палец дразнит мою шею, заставляя меня стонать.

Но потом внезапно он отстраняется и захлопывает дверь. Я задыхаюсь, когда он обходит машину со стороны водителя и садится за руль.

— Ты хотела посмотреть, что происходит с избалованными маленькими богатыми сопляками? — рычит он.

Он заводит двигатель, пугая меня, когда колеса вращаются и застревают, посылая нас, как пулю, под дождь. Я понимаю, как близко дом Кевина находится от дома Льва, и мы добираемся туда меньше чем за пять минут.

В гараже под ним Лев с визгом останавливает машину и выходит. Я все еще задыхаюсь и дрожу за него, когда он врывается и распахивает мою дверь.

— Ты хотел посмотреть, что происходит, когда ты толкаешь меня, lastachka? — Он хватает меня, заставляя хныкать, когда он перекидывает меня через плечо. Он подходит к частному стеклянному лифту и заходит внутрь. Лифт начинает подниматься, как вдруг его рука тянется вверх, хватает меня за пояс спортивных штанов и стягивает их с моих бедер.

Я резко выдыхаю, мои глаза широко распахиваются.

— Что…!

Его ладонь с язвительным шлепком опустилась на мою голую задницу. Я резко ахаю, не веря своим глазам, когда он внезапно делает это снова, а затем в третий раз. Но смущение и жгучее чувство медленно переходят во что-то другое. Следующий шлепок ощущается… жарко, тепло и незаконно. Это вызывает пульсирующее желание в моей сердцевине, и я чувствую, как мое лицо краснеет, когда возбуждение распространяется по мне.

Он снова шлепает меня по заднице. На этот раз стон, который я пыталась сдержать, срывается с моих губ. И Лев, черт возьми, прекрасно это слышит.

Он останавливается, его ладонь ложится на мою розовую, нежную попку.

— Тебе нравится быть непослушной для меня, — рычит он.

— Я…

— Ты хочешь, чтобы я наказал тебя, маленькое отродье?

Все, что я могу сделать, это стонать. Вполне возможно, что я никогда в жизни не была так возбуждена.