Глава 6

Зои

Три года назад:

Дверь за ним закрывается, заглушая звуки бушующей вечеринки. Для большинства людей это моя стихия. Непристойно роскошная вечеринка в большом особняке, наполненная богатыми, красивыми мужчинами, напитками, танцевальной музыкой и наркотиками.

За исключением того, что все это тщательно культивируемая ложь, для всех. Даже для моей лучшей подруги Фионы. Я полагаю, вся это выдумка, чтобы придать мне эту ауру крутости.

Это началось в старшей школе, когда я осознала силу, которая приходит с популярностью. Каждый ребенок в нашей с Фионой частной школе был богатым и со связями. Но те, кто был выше, особенно девочки, были королевами. Быть на вершине означало, что ты принадлежишь к королевской семье. И самое приятное в этом было то, что я ни перед кем не отчитывалась. Когда ты пчелиная матка, все остальные-трутни.

Однако попасть туда, особенно для девочек младших классов, обычно означало встречаться с более старшими, популярными парнями. Но эта идея… ну, мне она не понравилась по понятным причинам. Поэтому вместо этого я нашла лазейку.

Я нашла Джеймса Хилборо.

Капитан футбольной команды, выпускник, великолепный, осенью едет в Принстон, наследник состояния химической промышленности… и очень, сильный гей в семье, которая распяла бы его за это.

Наше соглашение было заключено для удобства. Джеймсу нужна была симпатичная, популярная младшеклассница, чтобы сохранить свой имидж убийцы женщин, пока он не сможет поступить в колледж, подальше от своей семьи. Мне нужен был классный старшеклассник, чтобы превратить меня из обычной крутой в королеву.

Для всех остальных мы встречались девять месяцев. Я позволила Джеймсу похвастаться футбольной команде тем, что он лишил меня девственности, хотя на самом деле он никогда ко мне не прикасался. Но со своей стороны, я должна была похвастаться перед остальными популярными девушками тем, что спала с Джеймсом Хилборо.

Я хвасталась, какой он классный парень, какой у него большой член и все такое. В конце концов, у нас был наш большой публичный разрыв. Но за закрытыми дверями мы пожали друг другу руки и расстались друзьями.

Джеймс поступил в Принстон и начал покорять его с местной гей-сценой. И я оставалась королевой популярной толпы на протяжении всей остальной части средней школы.

Но даже после окончания университета я придерживалась тех же договоренностей. Я знаю, что было бы легко просто трахнуть кого — нибудь и покончить с этим-просто сорвав пластырь. Но никогда не было никого, кто заставлял бы меня хотеть этого.

Все горячие, богатые парни — сливки высшего класса Чикаго-у меня под рукой. И я не хочу ни одного из них. И это включает в себя мужчину, который в настоящее время тащит меня в темную спальню и захлопывает дверь, громко приказывая мне наклониться.

Однако, когда радостные возгласы его друзей заглушаются закрытой дверью, действие прекращается. Кевин вздыхает, отступает от меня и морщится.

— О Боже мой, мне так жаль. Мне кажется, я только что увлекся.

Я ухмыляюсь.

— Не стоит. Итак, мы на одной волне?

— Да, но… — он хмурится. — Ты уверена в этом?

— Иначе меня бы здесь не было — Я улыбаюсь и протягиваю руку, чтобы коснуться его руки, пытаясь успокоить его безусловный нервоз. Но нервозность Кевина не в том, что он мужчина под сорок в спальне на вечеринке с девятнадцатилетней девушкой.

— Послушай, я знаю, что делаю, хорошо?

Как оказалось, реальный мир похож на гребаную старшую школу. Особенно крики и дурацкие драмы "кто кого трахает" и прочая чушь. И это еще хуже в мире финансов.

Мой новый друг, с которым я в настоящее время делю спальню, — Кевин Макинтош-один из новых ит-специалистов в финансовом мире Чикаго, так же мечтающий о политической карьере. Он богат, красив, обладает безупречным вкусом в моде и женат на потрясающе красивой бывшей модели Victoria's Secret.

Кевин также сильно увлекается групповым сексом БДСМ с кожаными папочками в подпольных гей-клубах.

Так же, как и с Джеймсом, все это глупое представление. В мире Кевина быть геем все еще считается слабостью. И быть геем и к тому же быть с бородатыми парнями в мотоциклетной экипировке, связывающими твои яйца, пока они вставляют фаллоимитаторы размером с лошадь в твою прямую кишку, — это… на шаг или пять выходить за пределы.

Так что Кевин играет эту роль. Его “жена” тоже в этом замешана. Она играет пресыщенную жену непревзойденного плейбоя. Кевин играет роль богатого парня средних лет, который проводит свои выходные, спя с каждой хорошенькой девушкой, которая хлопает на него глазами. И как бы грубо это ни звучало, тем лучше для его финансовой карьеры и политических целей.

А я? Я поддерживаю свою корону правящей королевы светской жизни Чикаго, когда меня видят, как я проскальзываю в спальню на роскошной вечеринке с Кевином Макинтошем.

Это так чертовски глупо, я знаю. Но мы играем те роли, которые играем.

— Ладно, так что же теперь будет?

Я пожимаю плечами и достаю из сумочки фляжку с водкой.

— Выпьешь?

Он улыбается.

— Да, конечно. Но я имею в виду… как долго мы будем…

— О, я поняла это.

Я щелкаю на дорожку плей листа на своем телефоне и увеличиваю громкость. Мгновенно комнату наполняет звук стона девушки. Кевин краснеет.

— Это не я, — я пожимаю плечами. — Она актриса озвучки, которую я нашла в Интернете.

Он нервно смеется и делает глоток.

— Ты пришла подготовленной.

— Этот мое не первое родео.

Он хмурится.

— Зачем ты это делаешь?

— Притворяться, что сплю с богатыми скрытыми геями?

Он краснеет и закатывает глаза.

— Да. Я имею в виду, что мы оба знаем, почему я это делаю. Но что ты можешь получить, если тебя будут рассматривать как…

— Шлюха-золотоискательница?

Он хмурится.

— Я этого не говорил…

Я смеюсь.

— Расслабься, — я пожимаю плечами. — Тебя устраивает, что мир видит тебе одним, когда ты на самом деле кто-то другой?

Он смотрит вниз. — Я должен быть таким.

— То же самое. Я не стремилась быть такой, но это… — Я отвожу взгляд. — Так это работает для таких девушек, как я. Я красивая, мой папа богат, и меня будут судить по этим вещам и ни по чему другому до конца моей жизни, пока я не стану какой-нибудь трофейной женой.

Кевин морщит нос.

— Это кажется мрачным.

Я пожимаю плечами.

— Могу я дать тебе несколько советов?

Я поднимаю палец и киваю на свой телефон.

— Подожди, это хорошая часть.

— О да! О, черт возьми, да, детка! Трахни эту задницу! Трахни жестко! — громко стонет запись.

Кевин сдерживает смех.

— Извини, продолжай. Что ты там говорил?

Он вздыхает.

— Я собирался дать тебе несколько советов, если я могу?

— Конечно?

Он улыбается мне.

— Ты говоришь, что живешь двойной жизнью.

Я киваю.

— Так живи этой двойной жизнью. Дорогая, я делаю все это для того, чтобы потом уйти, после того как все мои друзья сойдут с ума от кокаина и я пойду и буду собой. Настоящий я.

— Отшлепай меня посильнее, кожаный папочка? — Я ухмыляюсь.

Он краснеет, ухмыляясь.

— Смейся сколько хочешь, но я свободен, когда я-это я.

— Так ты говоришь, что я должна пойти и найти каких-нибудь бородатых толстяков, чтобы они шлепали меня по гениталиям?

Он закатывает глаза.

— Ты знаешь, что это было бы на гране с оскорблением, если бы ты не был таким забавным.

Я ухмыляюсь.

— Я говорю, иди и по-настоящему повеселись, Зои. Зачем притворяться, что ты спишь с парнями вроде меня?

— Потому что я никого не нашла, что бы я на самом деле хотеть переспать с ним?

Он хмурится.

— Ой, прости. Сколько по времени?

Я смотрю вниз, и Кевин ахает.

— Подождите, никогда?!

— Расслабься, — я хмурюсь.

— О, дорогая… — он качает головой. — Ты молода, великолепна, и с тобой очень весело пить. Ты еще не нашла кого что бы трахнуть?

— Не те, кого я хочу, — ворчу я.

— Зои, тебе нужно пойти туда и найти их. Они где-то там, поверь мне. Освободись. Жизнь слишком сложна, чтобы не веселиться, даже если тебе приходится делать это втайне. — Он грустно улыбается. — Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Запись внезапно достигает крещендо женских оргазмических звуков, которые заставили бы покраснеть порнозвезду. Затем я протягиваю руку и со вздохом выключаю ее.

— Хорошо, должны ли мы это сделать?

— Я полагаюсь на ваш опыт.

Я улыбаюсь и встаю. Я провожу руками по волосам, ужасно их спутывая. Затем я крашу губы свежей помадой и вхожу в личное пространство Кевина. Небрежно целуя его в воротник, накрашенными розовой помадой губами, и срываю с него галстук. Я оставляю его привязанным к столбику кровати, а он ухмыляется.

Я опускаю одну бретельку своего платья и протягиваю руку, чтобы оторвать одну из пуговиц от его рубашки.

— Эй!

Я закатываю глаза и поворачиваюсь к двери.

— Успокойся. О, черт, подожди.

Я достаю из сумочки пару кружевных черных трусиков и протягиваю их ему. Кевин скорчил гримасу.

— Расслабься, — улыбаюсь я. — Я купила их сегодня днем-. Он хмурится. — Я еще не носила их, Кев!

Он ухмыляется. Когда он протягивает руку, я пожимаю ее.

— Приятно иметь с тобой дело, Зои Стоун. Нам действительно стоит как-нибудь повторить это снова.

Я ухмыляюсь.

— Мне тоже приятно иметь с вами дело. А теперь, может быть, мы совершим эту позорную прогулку?

— Да, кожаный папочка.

Я хихикаю, когда тянусь к двери

Сейчас:

Я просыпаюсь в замешательстве. Хмурясь я оглядываюсь, пытаясь вспомнить незнакомое окружение, прежде чем все это обрушится на меня, когда сон уходит. Но так же, как и память об особенно горячих снах, которые я только что видела. Которые, конечно, были все о человеке, который меня похитил.

Я не помню, как заснула прошлой ночью. Но я смотрю вниз и понимаю, что одеяло натянуто на меня. Я так же все еще в дурацком свадебном платье. Я со стоном соскальзываю с кровати. В квартире, кажется, совершенно тихо, когда я тащусь к двери. Я удивленно моргаю, когда понимаю, что она не заперта.

Медленно я приоткрываю ее и выглядываю наружу. Там нет никакого Льва, который бы охранял или что-то в этом роде. И все равно в доме царит полная тишина. Я открываю дверь пошире и выхожу. Затем я начинаю на цыпочках спускаться по коридору в сторону главной комнаты и прихожей.

Но внезапно я задыхаюсь и почти выпрыгиваю из своей кожи, когда заворачиваю за угол.

Он сидит спиной ко мне за кухонным столом, перед ним ноутбук. Я хмурюсь, вглядываясь в экран, чтобы увидеть, что он делает, прежде чем мои брови удивленно поднимаются. Это мои фотографии.

Я тихо постанываю внутри. Да, это мои фотографии из блогов светских львиц и прочая чушь папарацци. Я в руках у многих богатых, пожилых, элитных чикагских мужчин. Некоторые из них геи. Некоторым просто нужно повысить имидж с симпатичной молодой светской львицы под руку. Я не могу читать их отсюда, но я уже знаю, что каждая подпись и заголовок утверждают, что я встречаюсь с ними или что я спала с ними.

И все они-ложь.

Но при виде Льва, поглощенного ими, у меня замирает сердце. Я не знаю почему, это беспокоит меня, но это так. Мне становится стыдно, что он видит эту линию дерьма — эти фальшивые зарубки на столбе кровати, на которой я даже никогда не спала.

Но я стряхиваю это с себя. Почему я так себя чувствую? Я имею в виду, кого это волнует? Да, так случилось, что он тот самый мужчина, с которым я потеряла девственность. Но что с того? Он также тот человек, который просто похитил меня с моей собственной гребаной свадьбы. И вдобавок ко всему, он еще и злобный, жестокий Братва-гангстер. И он мой похититель.

Я смотрю мимо него и замечаю дверь, которая, должно быть, является входом в квартиру. Я снова перевожу взгляд на него. Он занят, отвлекся. Я прикусываю губу. Я могла бы выйти и позвать на помощь или… что-нибудь в этом роде. Если бы я шла медленно или, может быть, бежала очень быстро, я мог бы добраться до двери раньше, чем он доберется до меня.

Я сглатываю, делаю вдох и готовлюсь, оценивая расстояние до входной двери.

— Ты очень громко дышишь.

Я ахаю. Мой взгляд возвращается к нему, сидящему за прилавком. Лев медленно поворачивается, и его пронзительные голубые глаза оказываются на одном уровне со мной.

Я ощетиниваюсь.

— что? — Я срываюсь.

Он ухмыляется.

— Дверь? Это был твой план, верно? Бежать и звать на помощь?

Я смотрю на него в ответ, и он хихикает.

— Эта дверь ведет в техническое помещение и мусоропровод к компрессорам в подвале здания. Даже если бы это была входная дверь в это место, о чем, я полагаю, вы подумали, у меня нет соседей на этом этаже.

— Что ты сделал, убил их? — Я усмехаюсь.

Он закатывает глаза.

— Да. И вообще-то еще я их съел.

Я краснею, прикусывая губу, чтобы скрыть улыбку.

— Все помещение тоже звуконепроницаемое. Если это изменит какие-либо из твоих грандиозных планов.

— Вау, да, это совсем не жутко. Определенно обязательно скажи всем девушкам, которых ты приводишь сюда, что есть звукоизоляция.

Он ничего не говорит и переводит дыхание.

— Ты хочешь сбежать.

— Да, это типичная реакция на похищение.

Его челюсть скрежещет.

— Итак, я забрал тебя.

— Могу я записать это на пленку или позвонить в полицию по телефону?

Он ухмыляется.

— А что же с тобой происходило вчера в противном случае?

— Моя свадь…

— Что действительно что с тобой произошло?

Я хмуро смотрю на него.

— Тебя забрали, da? Похищен в каком то смысле?

— Я едва ли думаю…

— Да, ты знаешь. — Его голос пронзает воздух, заставляя меня дрожать. — Этот… — он глубоко хмурится. — Этот человек…

— Чет.

— Да, этот Чет. Ты выходила за него замуж, потому что это была настоящая любовь, да? — Его голос сочится сарказмом.

Я хмурюсь.

— А тебе-то какое дело?

— Ну, учитывая, что ты стонала на мне не более трех недель назад…

Я густо покраснела.

— Назовите меня заинтересованной стороной.

— Ревнуешь, Лев? — Я сладко усмехаюсь.

— Из-за?

— Чета

Он ухмыляется, потом хихикает.

— Нет, lastachka, Я не ревную.

Мой лоб морщится.

— Ты продолжаешь называть меня так.

— Как, lastachka?

Я киваю, и его губы слегка кривятся.

— Это значит "маленькая ласточка". Маленькая птичка.

Я краснею.

— Ой.

Никто никогда раньше не называл меня каким-либо ласкательным именем.

— И я не завидую ему. Мы оба знаем, почему ты выходила замуж за этого человека.

— О, правда?

— Потому что так пожелал твой отец. Для бизнеса, да?

Я ничего не говорю.

— В России это обычное дело. Здесь не так уж и часто, не так ли?

Я качаю головой.

— Это не правильно ни в том, ни в другом месте.

Я смотрю мимо него на ноутбук. Он хмурится и поворачивается, чтобы закрыть ее.

— Все это не… — Я хмурюсь, глядя вниз.

— Ты популярная девушка, — ворчит он.

Я свирепо смотрю на него.

— Это…

— Не мое дело.

Я открываю рот, чтобы сказать “неправда", но вместо этого закрываю его.

— Мне просто было любопытно.

— Удовлетворен? — бормочу я.

Лев мгновение ничего не говорит, прежде чем пожать плечами.

— У всех нас есть свое прошлое, Зои. Наши собственные демоны и дьяволы. Наши собственные решения, которые были нашими собственными. А теперь я даю тебе один шанс. Нужно принять решение.

Я поджимаю губы.

— Что это?

— Ты могла бы уйти. Уходи и возвращайся к своему отцу, который продал бы тебя за деловое соглашение. Возвращайся к своему любящему жениху, который, я уверен, ужасно скучает по тебе.

Я фыркаю от смеха. Лев закатывает глаза.

— Возвращайся к людям, которые использовали бы тебя как пешку в своих глупых, дурацких играх.

Я сглатываю.

— Или?

— Или, — рычит он, двигаясь ко мне, заставляя меня дрожать. Я отступаю, когда он приближается, пока моя спина не упирается в стену позади меня. Лев продолжает приближаться, пока не прижимается ко меня своим телом. Я тихо задыхаюсь, мой пульс учащается.

— Лев…

— Или ты останешься здесь, со мной.

Я дрожу, прижимаясь к нему. Его рука опускается на мое бедро. Я ахаю, когда его пальцы сжимают пышное белое платье. Он дергает его вверх, и я хнычу, когда его пальцы скользят вниз, чтобы коснуться обнаженной кожи. Его пальцы гладят мое бедро, заставляя мою голову кружиться, когда мое тело болит из-за него.

— Если… — я сглатываю, тяжело дыша. — Если я выберу первое…

Его челюсть сжимается до скрежета.

— Ты сделаешь… — у меня перехватывает дыхание, когда его пальцы дразнят мою кожу. — Ты действительно отпустишь меня?

Его глаза впиваются в мои, губы кривятся.

— Нет, — он рычит.

Я моргаю.

— Подожди, НЕТ?!

— Нет.

— Подожди секунду! Ты точно сказал…

— Я солгал, — ухмыляется он.

— Ты засранец!

— Думай об этом как об отпуске, — усмехается он.

Я ощетинилась.

— Отпуск.

— Da.

— Каникулы не предполагают запертых дверей.

— Нет с таким отношением они это делают.

Лев поворачивается и направляется обратно на кухню.

— Они также не предполагают ношения долбаного свадебного платья двадцать четыре часа в сутки! — кричу я ему вслед.

— Тогда вы можете снять его, — усмехается он через плечо. — Если вам понадобится помощь с этой целью, я буду дальше по коридору.

Я стискиваю зубы, замечая, что краснею. И вдруг, не имея ни малейшего представления, какого черта я делаю, я бросаюсь на него. Я замахиваюсь кулаком ему в затылок, как вдруг Лев с рычанием поворачивается. Он легко ловит мой брошенный удар за запястье, выкручивая мою руку, когда он дергает меня к себе.

Я задыхаюсь, и у меня едва хватает времени осознать, что происходит, прежде чем его рот прижимается к моему. Его губы берут мои, когда он глубоко целует меня.

Но мгновенно я полностью принадлежу ему. Я издаю стон в поцелуе, задыхаясь и всхлипывая, когда мое тело погружается в его. Пока внезапно он не отстраняется, оставляя меня бездыханной. Мое лицо горит, и мои губы кажутся распухшими от его прикосновения.

Его глаза пронзают мои, и низкое рычание грохочет в его груди. Но затем он поворачивается и идет по коридору, оставляя меня дрожащей, сбитой с толку и жаждущей большего от него.