Глава 8

Зои

Мой пульс бьется так громко, что это заглушает звук брызг душа на моем лице. Я крепко закрываю глаза, все мое тело пульсирует от жара. Моя голова опускается, вода стекает по моему лицу, когда я цепляюсь за плитки передо мной.

Я хотела бы, чтобы то, что я чувствую, было стыдом, или сожалением, или отвращением к самой себе. Но чувство, которое копится глубоко в моей душе и покалывает кожу, имеет только одно название: желание.

Он может быть моим похитителем и моим тюремщиком. Но он также и моя фантазия. Он — мое мучительное желание и похоть. Он-монстр, который нажимает на все нужные кнопки. Я не знаю, что это говорит обо мне, но притворяться больше не могу.

Лев заставляет меня страдать от вожделения. Он заставляет меня голодать — нет, отчаянно желать большего. Я хочу, чтобы его руки всегда были на мне, и гораздо больше, чем его руки. Когда вода струится по мне, я вспоминаю ощущение его рта недели назад, и я сильно краснею.

Я помню, как его руки раздвинули мне ноги или наклоняли меня. Я помню ощущение его толстого члена, скользящего в меня, растягивающего меня. Я тихо постанываю и вспоминаю, какой влажной он сделал меня — как он заставил мое тело дрожать и дрожать.

Моя рука скользит между ног, касаясь того места, которого он касался всего десять минут назад. Но я со стоном отдергиваю пальцы. Дело не в том, что я не хочу снова испытать это чувство. Дело в том, что я знаю, что мое прикосновение уже не будет прежним. Это все равно, что иметь прекрасный вкус во рту и не хотеть съесть что-то еще, чтобы запятнать его.

Прикасаться к себе-это не означает, что он прикасается ко мне. Это даже близко не подойдет.

Я подставила лицо под струи душа, задыхаясь. Что со мной не так? А как насчет этого грубого, опасного, преступного мужчины от которого мне становится так чертовски жарко? Что насчет его непристойных слов и требовательных прикосновений, которые заставляют меня жаждать большего?

Я хмурюсь, когда понимаю, что на самом деле меня злит, как сильно он меня заводит. Потому что это чертовски несправедливо. Я сердито смываю остатки мыла с кожи, прежде чем закрываю воду.

Элегантное мягкое и большое полотенце окружает меня, как огромное одеяло. Я быстро вытираюсь и выхожу из великолепной душевой кабины, выложенной белой плиткой и украшенной серебром. Когда внезапно я задыхаюсь и замираю. Я слышу голоса по ту сторону двери ванной, в моей спальне. Я слышу мужской голос, который не похож на Льва, и мое сердце подпрыгивает. Я бросаю взгляд на дверь, убеждаясь, что она заперта, и подхожу ближе.

Мужчина говорит по-русски, и я слышу, как отвечает голос Льва. Я дрожу, гадая, какого черта он замышляет для меня сейчас. Слова “Волков” и “дьявал” продолжают повторяться. А потом я слышу свое имя.

Осторожно я открываю дверь ванной и выглядываю наружу. Лев стоит ко мне спиной, и он стоит лицом к Огромному зверю в человеческом обличье. Я имею в виду, что сам Лев огромен. Но парень, с которым он говорит, почти на полфута выше его, с еще более широкими плечами.

Но пока я слежу за ними, внезапно незнакомец смотрит мимо Льва. Его глаза останавливаются на мне, и его рот мгновенно закрывается. Он откашливается и чуть-чуть выпячивает подбородок. Но Лев мгновенно замирает и поворачивается.

Его глаза становятся жесткими и сужаются, когда он видит, что я явно в одном полотенце. Мужчина, с которым он разговаривал, похоже, тоже это понимает, потому что он быстро отводит глаза. Что нелепо, потому что это не похоже на то, что я чертовски голая. И полотенце, может быть, вдвое меньше пухового одеяла. Но это говорит о силе Льва.

— Николай, — хмыкает Лев, обращаясь к мужчине, но все еще глядя на меня своими напряженными глазами, — Это Зои. Зои, Николай.

Он поворачивается и что-то говорит Николаю по-русски. Молодой человек резко кивает и поворачивается, чтобы выйти из комнаты. Когда Лев поворачивается ко мне, я дрожу, когда его глаза, кажется, прожигают меня насквозь. Его челюсть скрежещет, а взгляд полон голода. Это взгляд, который я с полной ясностью помню с той первой ночи с ним: мой первый раз с кем-то.

Он делает шаг ко мне. Но, как инстинктивная реакция, я ахаю, быстро захлопываю дверь и запираю ее. Я густо краснею, когда слышу, как он хихикает с другой стороны.

— Как прошел твой душ?

— Хорошо, хорошо, — выпаливаю я.

— Ты умылась за ушами? — саркастически говорит он. Мой румянец только усиливается.

— Я уверена, что так и было, — бормочу я.

— В любом труднодоступном месте, где вам может понадобиться… — Я слышу рычание в его горле. — Помочь, с чем то?

Я дрожу, и у меня перехватывает дыхание, когда я сжимаю бедра вместе. Я наклоняюсь поближе к двери, как вдруг слышу снаружи женский голос — тоже русский. Лев отвечает своим обычным ворчанием. Затем я слышу, как его голос удаляется вместе со звуком шагов. А потом наступает тишина. Я быстро заканчиваю вытираться полотенцем и надеваю махровый халат, который нашла в ванной.

Моя комната выглядит пустой, поэтому я открываю дверь до конца и вхожу в нее. Мгновенно мой рот открывается. Возможно, в комнате больше никого нет, но она не пуста. Стеллажи с одеждой заполняют половину спальни, и моя челюсть отвисает еще больше, когда я подхожу ближе.

Это все новая, великолепная и дорогая дизайнерская одежда — элегантные платья, милые юбки, топы, даже джинсы. На целой стойке висит изящное, тонкое, как бумага, и супер сексуальное нижнее белье. Я краснею, когда подхожу к нему. Мои пальцы скользят по кружевам и шелку, моя голова медленно качается.

— Если вам понадобится что — нибудь еще…

Я кричу и поворачиваюсь, затем отскакиваю назад к странной женщине, стоящей в дверях гардеробной. Она красивая и высокая, с длинными темными волосами, очками в тонкой оправе и непроницаемым профессиональным выражением на лице.

— Кто ты, черт возьми, такая?

Она выгибает наманикюренную бровь.

— Извини, — бормочу я, — я… ты меня удивила.

— Нина, — она протягивает руку и пожимает мою с удивительно крепкой хваткой. Хотя я уверен, что раньше я слышала, как она говорила по-русски, ее английский становится четким и беглым, и смутно звучит по-британски.

Хотя ее имя мне о чем-то говорит. Я помню, что Фиона рассказала мне о встрече с ней, когда они с Виктором встретились.

— Вы работаете на Виктора, не так ли?

— Для господина Комарова-да, — коротко кивает она.

— Зои, — тихо говорю я. — Я…

— И я знаю, кто вы, мисс Стоун.

— О.

Она профессионально улыбается.

— Это моя работа-знать такие вещи.

— Что, плененных женщин Льва? — Я выпаливаю это с горечью, прежде чем успеваю сдержаться. Мое лицо бледнеет, но Нина, кажется, просто скромно ухмыляется, прежде чем скрыть это.

— На самом деле это впервые… — она хмурится. — Ну, для Льва.

Я бросаю взгляд на вешалки с одеждой. — Неужели все эти…

— Для тебя? — Она кивает. — Да. Я думаю, ты обнаружишь, что все они твоего размера. Но если что-то не так, пожалуйста, сообщите мистеру Нычкову, и мы вызовем портного.

Я поворачиваюсь и окидываю взглядом стеллажи с одеждой.

— Эм… — Я качаю головой.

— Да?

— Это чертова куча одежды.

— Это так, да.

Я хмурюсь.

— Я имею в виду, как долго Лев планирует, чтобы я оставалась здесь?

Она тонко улыбается.

— Я вообще не уверен, что предусматривается дата окончания, мисс Стоун.

Я краснею, дрожа. "ой." Но потом я хмурю брови.

— Ну и что. Я просто должна быть его долбаным пленником, навсегда?

Нина тонко улыбается.

— Это выходит за рамки моей компетенции.

Я закатываю глаза.

— Значит, это просто русская штука? Или дело в братве? Сначала Виктор с Фионой, а теперь Лев со мной?

— Я не уверена, что понимаю?

— Похищать женщин, к которым ты неравнодушен, — бормочу я. — Что это, вопрос культуры?

Она ухмыляется.

— Это забавно.

— Я не шутила. Я на самом деле спрашиваю.

— И я боюсь, что у меня нет для тебя ответа, — прямо говорит Нина.

— Значит, в последнее время тебя никто не похищал?

Она улыбается.

— В последнее время нет.

— Тебе повезло.

— Тебе еще что-нибудь нужно?

— Моя свобода? — сухо бормочу я.

Нина снова улыбается.

— Боюсь, тебе придется обсудить это с мистером…

— Верно, верно, да. Вне вашей компетенции, верно?

Она улыбается.

— Что-то в этом роде. Ну что ж, — она делает вдох, выпрямляясь во весь рост. — Было приятно познакомиться с вами, мисс Стоун.

— Да, и мне тоже.

Она резко поворачивается и начинает выходить.

— Эй, Нина?

Она останавливается и оборачивается.

— Да?

— Ты говоришь по-русски?

Она кивает.

— Я говорю.

— Что значит дивал?

Ее губы поджимаются.

— Где ты это услышал?

— Я только что была в ванной, принимал душ, и я слышала, как Лев и кто-то еще говорили это; это и мое имя? — Я хмурюсь. — Мне было любопытно…

— Это означает "дьявол".

— Он называл меня дьяволом?

Она качает головой, ее глаза становятся холодными.

— Нет. Дьявол-вот у кого он тебя отнял.

Я хмурюсь.

— Чет Брубейкер?

Губы Нины сжимаются.

— Вам следует спросить мистера Ничкова.

Она коротко кивает, поворачивается и выходит из спальни, закрыв за собой дверь. Я пожимаю плечами и поворачиваюсь, чтобы начать рыться в вешалке с одеждой. Дверь за моей спиной снова открывается, и я вздыхаю.

— Дай угадаю, больше одежды?

— Я думал, это поможет тебе начать.

Я ахаю, оборачиваюсь и вижу Льва, стоящего в дверях. Я дрожу, когда его свирепый взгляд скользит по мне.

Он ухмыляется.

— Но, если тебе каким-то образом понадобится больше сорока нарядов, я уверен, что в Чикаго найдется больше одежды, которую мы могли бы привезти.

Я поджимаю губы.

— Что мне нужно, так это иметь возможность уйти.

— Тебе? — Он пожимает плечами, входя в комнату с жесткой ухмылкой на лице. — А я подумал, что тебе нужен этот отпуск?

— И все же двери все еще заперты.

— Так ли это?

Я закатываю глаза.

— Значит, я могу просто уйти прямо сейчас? Вот так просто?

Он ничего не говорит. Я холодно смеюсь.

— Тогда, я думаю, это "нет".

Когда он по-прежнему ничего не говорит, я чувствую, как во мне поднимается гнев. Я свирепо смотрю на него, отводя руку назад к вешалке с одеждой.

— Значит, это и есть новый замок?

— Что?

— Все это! — Я тыкаю пальцем в одежду. — Так вот как ты собираешься меня содержать? С красивыми вещами? Вот как, по — твоему, ты собираешься контролировать…

Я задыхаюсь, когда он врезается в меня. Лев рычит, хватая меня и толкает обратно на одну из высоких вешалок с одеждой у стены. Я стону, когда его губы прижимаются к моим, когда моя спина ударяется об одежду и стену позади меня. Его твердое, как камень, тело прижимается ко мне, прижимая меня к стене, и я всхлипываю, когда он внезапно поднимает обе мои руки вверх одной из своих.

Его свободная рука опускается мне на талию, и у меня от шока отвисает челюсть, когда он хватает завязку спереди моего халата. Он выдергивая его, когда я снова задыхаюсь, халат распахивается.

— Это то блять как ты думаешь…

Я стону, когда он снова поднимает мои руки, и внезапно галстук от халата обвивается вокруг моих запястий.

— Подожди…!

Лев рычит, игнорируя меня, когда он туго затягивает его вокруг высокой верхней перекладины вешалки для одежды. Он дергает ее сильно, удерживая обе мои руки поднятыми, мои запястья связаны. Халат распахивается, и мое лицо горит, когда он отступает назад. Его голодные глаза бесстыдно скользят по мне, и я дрожу под его горячим взглядом. Лев тянется ко мне, и я снова издаю стон, когда он распахивает халат, открывая ему всю меня.

Тепло растекается между моих бедер. Мое лицо горит, дыхание становится тяжелее. Я знаю, что он видел меня голой раньше — и многое другое. Но это так грязно и так неправильно быть связанным вот так, когда глаза моего похитителя впиваются в меня. Но это грязно и неправильно в очень, очень горячем смысле.

Мои бедра сжимаются вместе, мое тело изгибается.

— НЕТ, lastachka, — хрипло шипит Лев. Он качает головой. — Это, вот как я буду контролировать тебя. Не с красивыми вещами. Связанной.

Я подавляю стон и, прищурившись, смотрю на него.

— Ты… ты…

Он улыбается.

— Да?

— Ты высокомерный придурок!

— Избалованная маленькая соплячка, — огрызается он в ответ.

— Придурок!

— Принцесса.

— Подонок!

— Дразнишь.

— Ты…

Но мои слова превращаются в стон, когда он жадно целует меня. Он целует меня так сильно, что у меня синяки на губах. Сначала я сопротивляюсь этому, но ощущение его губ на моих и его языка, требующего входа, вырывает стон из глубины моей груди. И он слышит это, когда я это делаю.

Лев мрачно усмехается, а я издаю стон, краснея. Его колено проскальзывает между моих бедер, и я всхлипываю, когда он раздвигает мои ноги. Его рука опускается на мое обнаженное бедро, и я резко вздыхаю. Его теплое, сильное прикосновение скользит по моей коже, заставляя меня корчиться от желания. Мой живот сжимается от его прикосновения, когда его рука скользит все ниже и ниже.

— Лев… — Я хнычу, а затем глубоко стону, когда его рука проникает мне между ног. Он обхватывает мою киску и медленно проводит пальцем по моим губам, когда я вскрикиваю.

— И опять, — хрипло рычит он. — Я нахожу тебя насквозь мокрой для меня.

— Этот… душ… — Я отстреливаюсь.

— Да конечно, — усмехается он. Его свободная рука обхватывает мою челюсть. Он проводит большим пальцем по моим распухшим губам, в то время как его пальцы гладят мой клитор. Я стону для него, прежде чем он внезапно крепко целует меня.

Он отстраняется, и мое сердце замирает, когда он внезапно падает на колени.

— Лев… — Я задыхаюсь.

Его рот прижимается к моим бедрам, и я вскрикиваю. Его язык скользит по моим губам, а затем натыкается на мой клитор. Я дрожу всем телом, напрягаясь из-за ремней на запястье. Он снова обводит языком мой клитор, и я вздрагиваю от удовольствия.

— О, черт… — тихо всхлипываю я, прижимаясь к его рту.

Его язык медленно скользит по моим губам, прижимаясь к моему входу. Он снова сосет мой клитор, когда я откидываю голову назад. Я дрожу от желания, чувствуя, как теряю контроль над собой, когда мягкий галстук прижимает мои руки выше.

— Тебе нравится, когда я это делаю, да… — рычит он, глядя на меня снизу вверх. Его губы блестят от моего желания, разжигая во мне что-то еще более горячее. И все же я чувствую необходимость сразиться с ним. Я чувствую себя обязанной не “сдаваться”—бороться с этим совершенно несправедливым способом, которым он меня соблазняет.

— Нет…

— Да, тебе нравиться, — мрачно усмехается он. Он облизывает свои чистые губы, отчего моя кожа горит жаром. — Тебе нравится быть моей пленницей…

Я стону.

— Моя игрушка.

Его язык танцует над моим клитором, и я стону от удовольствия, даже когда качаю головой.

— Я… нет, я… нет, я не…

Лев резко отстраняется.

— Нет? — Он пожимает плечами и встает. У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на него.

— Что ты делаешь? — Я ахаю.

Самодовольная, победоносная улыбка дразнит уголки его рта.

— Ну, раз тебе это не нравится, возможно, мне следует просто уйти.

Он ухмыляется. Я трепещу из-за него — как будто на самом деле физически дрожу. Я жажду большего его прикосновения, и он, черт возьми, прекрасно это знает. Я такая мокрая, что она практически стекает по моим бедрам

— Я…

— А теперь, может, мне оставить тебя вот так связанной? — Он ухмыляется. — Или освободить одну из твоих рук, чтобы закончить то, что я начал?

Я густо краснею.

— Ты высокомерный… — выдыхаю я, когда он внезапно протягивает руку и развязывает пояс. Его тело так близко к моему, его тепло дразнит мою кожу, когда он нависает надо мной. Он разматывает махровый пояс с вешалки и вкладывает его в мои теперь свободные руки, прежде чем отступить.

Мое лицо горит, когда я быстро застегиваю халат, глядя в землю.

— Я буду держать тебя так, как мне заблагорассудится, lastachka, — тихо рычит он. — С замками, с красивыми вещами… — стонет он. — Как бы мне было приятно держать тебя здесь, как свою.

— Ты не можешь просто…

— Я уже делаю, lastachka, — тихо говорит он, его голос резкий и тяжелый.

— А как насчет моей семьи, а? — Я шиплю.

— Ты имеешь в виду своего отца, который продал бы тебя за деловую сделку?

Я свирепо смотрю на него… ненавидя его, желая его, желая, чтобы он снова связал меня, а затем чувствуя себя полным уродом из-за желания этого.

— Интересно, как отреагировала бы Фиона, услышав о том, что ты держишь меня здесь в таком состоянии? — тонко говорю я. — Или… С кем это она? О правильно! Она с твоим Боссом разве не так? — Я усмехаюсь. — Ух ты, интересно, что бы он сказал…

— Твой друг и мой заняты в отпуске, вдали от телефонов и отвлекающих факторов.

— Навсегда? — Я срываюсь.

— На данный момент.

— Что ж, когда они вернутся, можешь быть чертовски уверен, я позвоню ей, чтобы…

— Знаешь, ты не очень убедительно доказываешь, что хочешь вернуть свой телефон, — ворчит Лев. Он похлопывает себя по заднему карману и улыбается.

— Ты психопат, ты это знаешь?

Он пожимает плечами. Поворачивается, чтобы выйти из комнаты, а я стою, закутавшись в халат, ненавидя его и страдая из-за него. Но по какой-то причине я хмурюсь и снова открываю рот.

— Кто такой дьявол?

Он делает паузу и, нахмурившись, оглядывается на меня. — что?

— Раньше, когда я была в ванной, ты с кем-то еще говорил дивал много. Что и есть дьявол, верно?

Когда он хмурит брови, я прикусываю губу.

— Нина мне сказала.

— Нина говорила из — за…

— Кто такой дьявол?

Лев поджимает губы.

— Дьявол — вот у кого я тебя отнял.

— Только не Чет.

Он качает головой.

— Не его отец.

Его челюсть скрежещет. — нет.

— Тогда кто…

— Наслаждайся своей новой одеждой, принцесса.

Его глаза впиваются в мои, высасывая воздух из моих легких. Я не могу сказать, хочу ли я броситься к нему и ударить его по лицу или поцеловать в губы. Но, не сказав больше ни слова, он поворачивается и выходит за дверь, захлопывая ее за собой.

Медленно я начинаю думать, что, возможно, я выпала из сковороды и попала в огонь…