Глава 30

Мы вышли за забор его участка, и я смогла насладиться архитектурой местных зданий, красотой необычных растений и аккуратностью застройки. Здесь приятно находиться, и чувствуется, что за этим районом города очень хорошо следят. На брусчатке — ни соринки. Даже трава, и та растет удивительно ровно, словно каждый росток каждое утро ровняет садовник маленькими ножницами. Неудивительно, ведь тут живет сам сын императора!

Как оказалось, от особняка герцога рукой подать до центра города. Мы вышли на широкие шумные улицы, и вот тут я уронила челюсть.

Женщины! Местные девушки одеваются так, как я не могла бы позволить себе даже во дворце. Юбки выше колена, с глубокими разрезами сзади. У меня платье с широкими плечиками, но многие здесь ходят вообще без плечиков. То есть, совсем! Просто корсеты, полностью открывающие грудь, плечи и спину. Конечно, так ходят не все, но многие! Считай, в одном белье гуляют по улицам.

Какой кошмар!

— Удивлена? — понимающе усмехнулся герцог, заметив мою реакцию. — Наши женщины свободны, — не без гордости произнес он. — Им нет нужды затягивать себя в тугие плотные платья и прятать свою красоту. На городских улицах всегда дежурит стража, закон защищает женщину. Не то, что в Равнине, — прозвучало с легким презрением.

Это камень в мой огород?

— Ваши женщины свободны гулять по улицам в белье? — уточнила я, продолжая озираться так, будто меня в зоопарк привели. — Какое достижение цивилизации! Не мелочитесь, герцог, начинайте ходить совсем уж без одежды! — я так округлила на него глаза, что Арренский расхохотался.

— Почему именно я? — смеялся он. — Ты предложила — ты и начинай!

— Я никогда не опущусь до подобного! — возмутилась в ответ. — Свобода — это прекрасно, но нельзя забывать о приличиях.

Но тут случилось неожиданное. Мой взгляд упал на мечту детства, которая выросла посреди оживленной улицы. Шоколадная лавка!

Шоколадные фигурки, поставленные на самое видное место, шоколадный фонтан, слитки шоколада на развес! От этого зрелища меня наполнил неподдельный детский восторг. В наших краях шоколад днем с огнем не сыщешь. Даже я, принцесса, ела его не чаще раза в год, когда в нашу гавань заходили корабли из южных стран. Империя драконов гораздо ближе к жарким странам, в которых можно выращивать какао-бобы. Тут это лакомство отнюдь не такая уж диковинка. Мой рот наполнился слюной от мысли, что прямо здесь и прямо сейчас я смогу попробовать свою любимую сладость!

— Герцог, — шепнула я, не сводя глаз с ожившей сказки. — Я готова жизнь отдать за шоколад, — призналась ему. Он бросил взгляд на лавку и расплылся в улыбке.

— Любишь шоколад? — зачем-то уточнил Арренский.

— Такого вопроса вообще не должно существовать, — с чувством отозвалась я. — Как можно не любить шоколад?! Если человек не любит шоколад, значит, он не ел шоколад! — отрезала я и поспешила к лавке. При приближении меня сразил умопомрачительный запах шоколада. Вдохнула его полной грудью и потеряла разум.

— Чего желает прекрасная леди? — услужливо спросил продавец.

И в этот момент я поняла, что у меня нет денег. Совсем. Даже медной монеты в кармане не завалялось.

— Какой ты предпочитаешь? — спросил Арренский, поравнявшись со мной. — Молочный, темный, с орехами, с мармеладом, с печеньем, с ванилью и кокосом?

От такого предложения голова пошла кругом. Я даже не знала, что этого лакомства существует столько видов! Воистину, стоило побывать в темнице ради того, чтобы сейчас стоять здесь и радоваться, как ребенок.

— Герцог, — смущено обратилась я к нему, — у меня нет денег.

— Я знаю, — снисходительно улыбнулся он. — Сегодня все за мой счет, — Арренский подмигнул мне. — Так что ты решила?

— А что взамен за такую щедрость? — насторожилась я. По лицу герцога пробежала едва заметная тень.

— Ничего, Эля, — вздохнул он, устало взглянув мне в глаза. — Это просто подарок. Просто сладость для поднятия настроения.

Почему-то мне стало стыдно за свой вопрос, а еще появилось сомнение в словах герцога. У меня возникло стойкое ощущение, что этой шоколадкой он за что-то извиняется. Может быть, за то, что кричал на меня? Так я на него не обижаюсь.

— Молочный, — смущенно улыбнулась я, разряжая напряжение между нами. Герцог сразу оттаял, на лице появилась мягкая улыбка, от вида которой что-то внутри меня дрогнуло. Я залюбовалась его лицом. Оказывается, Эйдену очень идет и эта улыбка, и добрый открытый взгляд. Не сравнить с тем, когда он хмурится, ругается и кричит.

— Молочный, будьте любезны, — сказал он продавец и отсыпал тому пару монет.

Продавец вручил мне плитку светло-коричневого молочного шоколада. Герцог продолжил путь по рынку, а я плелась рядом, вгрызаясь в свой драгоценный подарок. Как же вкусно!

— У вас такая удивительная страна, — произнесла я, заинтересованно оглядываясь по сторонам. — Прекрасная архитектура, необычные растения, теплый климат, но… — я повернула голову, пропутешествовав взглядом за шагающей рядом девушкой. Открытые плечи и грудь, юбка выше колена, распущенные волосы. По моему вытянувшемуся лицу Арренский понял, что для меня это дико.

— Ты привыкнешь, — рассмеялся он, наблюдая за моей реакцией. — Ты ведь выросла не здесь, Эля? — подловил меня герцог, и я поняла, что своей реакцией выдала себя с головой. — Интересная деталь твоей биографии. Если бы ты росла возле земель Драконорожденных, то нынешний вид местных так не впечатлил бы тебя.

— Какая разница, откуда я? — грустно улыбнулась я. — Это не важно.

— Ошибаешься, Эля, — и снова это обращение резануло слух. — Я хочу знать о тебе все, — прозвучало с хищными интонациями.

— Вы знаете, как выпытать у меня все, — заметила я.

— И убить тебя? Нет, на это я не пойду, — покачал головой Арренский.

— Да бросьте вы, — не удержалась я и фыркнула. — Нужные вам знания ценой жизни какой-то воровки, — фыркнула я. — Для вас выбор должен быть очевиден. Честно говоря, не понимаю, почему вы медлите.

— По-твоему, я настолько бесчестен, что буду пытать и мучить юную девушку, чтобы выяснить пару имен? — в голосе Эйдена засквозил холод. Ой. Кажется, я его обидела.

— Я совершила преступление против вашей святыни, — солгала я.

Сама не знаю, зачем говорю все это, зачем играю со зверем и провоцирую. Наверное, хочу убедиться, насколько далеко он может зайти, и чего мне стоит ожидать.

— И тебя ждет суд, — припечатал Арренский. — От ответственности тебя никто не освобождал, Эля, — ему будто нравится задевать меня и наблюдать, как каждый раз мое лицо дергается.

— А что потом? — спросила я скорее себя, чем его. — Что будет после того, как мне вынесут приговор?

— Будешь исполнять свое наказание, — без тени сомнения ответил Арренский.

А вот тут начинается самое интересное. Уж кто-то, а жрицы должны будут понять, что я ничего не крала. Если мне особенно не повезет, то они и вовсе узнают, кто я есть. И что дальше? Герцог посадит меня на корабль до Равнины и лично отдаст швартовы? Снимет свой браслет, развеет брачную вязь (уверена, что он найдет способ сделать это не через год, а поскорее).

Интересно, а можно будет как-нибудь договориться со жрицами? Пусть бы назначили меня виноватой, приговорили к каким-нибудь работам в храме.

— Мне у вас нравится, — улыбнулась я и не сразу поняла, какую глупость ляпнула. — В смысле, в вашей стране и в вашем городе, а не жить у вас дома. Нет, у вас дома мне тоже нравится, но… — запнулась я, наблюдая, как герцога пробивает смех. — Я это к тому, что не хочу отсюда уезжать, — подытожила я.

— Эля, ты хороший человек, — неожиданно одарил меня комплиментом Арренский. — Не знаю, что заставило тебя пойти по сколькой дорожке, но если ты честно выдержишь назначенное тебе наказание, если и дальше будешь помогать мне, то… — он запнулся, — я помогу тебе здесь освоиться, — загадочно и предельно серьезно пообещал герцог.

— Спасибо, — вырвалось у меня. Неожиданное признание. И очень невыгодное для меня. — Но… Понимаете ли, в чем дело. Вы человек публичный и очень известный, а меня, возможно, будут искать, — шепотом призналась я ему. — А я не хочу, чтобы меня нашли.

Герцог истолковал мои слова по-своему. Лицо его вдруг заострилось, взгляд сделался хищным и жестоким.

— Эля, я лично поймаю всех, кто склонил тебя к этой авантюре, — заявил он. — Каждого казню лично. Тебе будет нечего бояться.

От его благородства защипало в носу. Эйден сердцем чувствует, что ни в каких темных делах я не замешана. Даже хорошо, что он не знает, как все обстоит на самом деле. Даже стань он императором, герцог никогда не сможет оспорить право моего отца распоряжаться судьбой дочери. Даже поможет ему в этом, скорее всего, а меня и видеть не захочет, когда все вскроется. Я внимательно посмотрела на Арренского. Что ж, пусть будет так. Открываться этому благородному офицеру я не собираюсь. Такие, как он, чтят законы, а по закону моей судьбой должен распоряжаться отец. Этот тот случай, когда неведение — благо.

Герцог привел меня на городской рынок. Народу здесь — море. Когда мы продирались сквозь толпу, герцог вдруг взял меня за руку. Так неожиданно, но уверенно и решительно. Моя ладонь утонула в его больших пальцах. На мой вопросительный взгляд он без тени смущения ответил:

— Ты можешь потеряться в толпе.

Я уже хотела заявить ему, что теряются только дети, но быстро прикусила язык. Базар огромен, всюду толпа, шум и гам. Без герцога я не найду дорогу назад — это правда. Но никак не получается избавиться от чувства неловкости. Может, виной тому то, что он сжимает ту самую руку, на которой красуется брачный рисунок? Арренский держит меня, как маленькую девочку или как свою подругу. В общем, странно мы смотримся в таком положении. Учитывая, что иллюзия придала ему возраста, прохожие наверняка примут нас за отца и дочь.

— Знаете, впервые вижу высокородного мужчину, который сам ходит на рынок за продуктами, — неловко призналась я. — Обычно это дело поручают слугам.

— Эля, я бастард, — зачем-то напомнил Эйден. — Ты ошибаешься, относя меня к аристократам.

— Вы сын императора, — фыркнула я. — Не прибедняйтесь.

— Он стыдился меня всю жизнь, — насупился Эйден. — Обычно Драконорожденные не оставляют незаконнорожденных наследников, а если те и случаются в их жизни, то не обладают особо силой. Почему-то на мне природа решила сделать исключение, — со странной улыбкой произнес он.

— Вы достойны этой силы, — откровенно признала я. — Глядя на вашего брата, я понимаю богов. Лучше вы, чем он. Извините, — метнула в него виноватый взгляд. Все-таки принц — его брат, хоть они и не ладят.

— Спасибо, Эля, — с теплотой отозвался Эйден. — Не ты одна так считаешь. Но я не желаю трона, поверь.

— Почему? Многие рвутся к власти, — искренне удивилась я.

— Власть обременяет, — вздохнул герцог. — Она дает силу, но взамен забирает свободу. Я так не могу и не хочу.

— Свободу? — не поняла я. О чем это он?

— Да, ту самую свободу, которую ты рискуешь потерять, — беззлобно напомнил он мне. — Неприятное чувство, да?

— Но мне грозит тюрьма, а то и казнь, а что вы? Хотите сказать, что вас тоже посадят в клетку? — смешок вырвался непроизвольно. Император драконов в клетке! Ха!

— В каком-то смысле, — вполне серьезно заявил герцог. — Я в первую очередь воин, Эля. Думаю, ты и так это поняла. Я выслеживаю, ловлю и уничтожаю тех, кто несет на эту землю зло. Император не может активно участвовать в таком процессе. Изволь сидеть во дворце, подписывать важные бумажки и решать земельные вопросы, — только безупречное воспитание не позволило герцогу сплюнуть в этот момент.

— Император волен сам решать, как ему жить, — произнесла я после небольшой паузы. — Вопросы земель, бумажки и прочее можно делегировать доверенным лицам. Истории известны императоры-полководцы, которые проводили в походах десятки лет.

— Да, а тем временем Империей правили те самые доверенные лица и грабили казну, — мрачно усмехнулся герцог. — По возвращению из похода половину доверенных приходилось казнить. Вторую половину с благодарностями отправлять на покой. Благодарности за то, что не все разворовали. За государством нужен глаз да глаз. Император не должен отвлекаться.

— Вы так много делаете для Империи. Неужели вверите ее в руки своего брата? — с сомнением спросила я. — Из того, что я слышала, складывается весьма неприглядное впечатление.

— Лейдена готовили к роли правителя всю его жизнь, — на лице Эйдена мелькнула тень. — Он начал паясничать лишь в последние годы, когда отец вознамерился передать трон мне. Но скоро успокоится. Эля, не хочешь покататься на карусели? — неожиданно предложил Эйден.

— Я? — рассмеялась в ответ. — На каруселях катаются только дети! — разумно возразила я.

— Возможно, у вас, — ничуть не смутился герцог. — А у драконов развлечения даже для взрослых, — улыбнулся он мне.

— Герцог Арренский, — вздохнула я, вдруг поняв одну очень важную вещь, — что происходит? Я не думаю, что у такого занятого человека, как вы, есть время кататься со своей рабыней. Чего вы хотите, скажите прямо? — потребовала я и остановилась.

Улыбка на его лице погасла, взгляд вновь сделался цепким и серьезным.

— Я хочу, чтобы те, кому ты нужна, как-то проявили себя, — признал он. — Не бойся, тебе ничего не грозит. Я рядом, мои люди пристально за тобой наблюдают.

— А если бы я не спросила? — сглотнула я, не сводя взгляда с герцога.

— То ты наслаждалась бы каруселью без лишних тревожных мыслей, — Эйден улыбнулся одним уголком рта. — Идем, — настоял он и взял меня за руку, чтобы провести через ряды торговцев и вывести к небольшому парку. Мы перешли дорогу, и из пышных зеленых зарослей я увидела еще одно чудо — большие, мощные и невероятно красивые карусели.