Глава 24

Весь полет он молчал. Да и мне не хотелось говорить. Было страшно. Меня ни на секунду не отпускало неприятное ощущение. Казалось, вот-вот и случится беда. Но я гнала эти мысли прочь. Заур со мной, рядом. С ним ни одна беда не коснется моих плеч. Он сжимал мою ладонь, задумчиво глядя в иллюминатор. После того, как Зу перехватил меня на трассе, мы вернулись домой. Заур собрал дорожную сумку и Алан отвез нас в аэропорт. Словно по заказу – на ближайший рейс оставалось всего пара билетов. И мы их благополучно приобрели.

Как только мы вышли из аэропорта, к нам подъехал черный джип.

Зу притянул меня к себе, поцеловал в губы.

- Тебя отвезут к Мустафе. Если что случится, звони. Водитель будет ждать у его дома.

Я посмотрела на него удивленно.

- А ты?

Зу нахмурился.

- У меня есть срочные дела. Да и не думаю, что Мустафа захочет видеть меня. Он звал свою дочь…

Я была расстроена. В глазах собрались слезы, и я просто не могла держать это в себе. Прижалась к нему и обняла крепко.

- Зу, я боюсь без тебя… Все-таки мы расстались с ним не очень хорошо.

Он попытался отстраниться, но я крепко стиснула его в объятиях. Словно боялась, что он уйдет и я его больше никогда не увижу. От собственных мыслей стало не по себе.

- Сами, послушай меня, маленькая, - он взял мое лицо в ладони и в глаза мои посмотрел. Его были спокойные, как ровная морская гладь.

- Тебя никто не посмеет тронуть. Мустафа знает, кто я, уверяю тебя, он ничего тебе не сделает. У меня важные дела, и это правда. После встречи с ним я жду тебя в своем доме, водитель отвезет. Там мы поговорим.

- Поговорим о чем?

Он нахмурился. Посмотрел куда-то вдаль. Его скулы были напряжены, а взгляд сосредоточен и тяжел. На Заура что-то давило. Будто ему больно было.

- Не сейчас, Сами. Но есть одна вещь… я должен тебе рассказать.

Не дав мне возможности спросить что-либо еще, он прижал к себе и поцеловал. Его губы ласкали так, словно он боится меня потерять. Словно, так же как и я чувствует это… предвестие беды.

- Все, езжай. Мне пора, - он открыл дверцу и помог забраться в салон.

Все произошло так быстро, я не успела ничего ему сказать! Водитель, поздоровавшись со мной, выехал на проезжую часть, а я, откинув голову на спинку сидения, прикрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями.

Сделать это было сложно. Внутри меня была настоящая борьба. Душа разрывалась на части и я не знала, чем закончится этот день. Но чуяло мое сердце, что он будет роковым.

***

Когда мы подъехали к дому, меня трясло. Когда я вошла в него, казалось, сердце перестало биться. 

Горькая улыбка скривила губы. Обычно, родительский дом веет в нашей душе ностальгией и теплыми чувствами. В моей душе стояла горечь.

Странно, дверь была открыта и навстречу ко мне не вышла даже кухарка. Я прошла в гостиную и замерла. Не могла поверить глазам – мебели здесь практически не было. Куда-то делся огромный угловой диван и плазма больше не висела на стене.

- Самира! – раздался женский голос. Я подняла голову, ко мне спускалась Аиша. Ее было не узнать. Похудела, под глазами залегли темные круги. Девушка спустилась ко мне. Ее глаза были воспаленными. Приблизившись, она сгребла меня в объятия. Я замерла. Просто стояла и пялилась в пустую стену, не понимая, что случилось? С чего вдруг она решила, что мы друзья? С чего вообще такие проявления эмоций?

- Как хорошо, что ты приехала. Он ждет тебя, - отстранившись, она смахнула влагу с глаз.

- Что случилось.. как сын?

Аиша скривилась, прижав ко рту ладонь.

- Он лучше, спасибо. А вот Мустафа. Поднимись к нему, Самира. Он ждет тебя. Очень ждет.

Я все еще была в шоке. Как разительно здесь все поменялось, за какие то четыре месяца! Дом вдруг стал таким темным, таким холодным.

- Где мебель, Аиша? Куда все делось?!

Она опустила глаза. Было видно, что девушка не хочет говорить об этом.

- Тебе все скажет Мустафа. После спустишься и поговорим.

Я кивнула и поднялась по лестнице. Дверь в мою комнату была заперта. Но и заходить туда не было никакого желания. У меня нет ностальгии по прежней жизни здесь. Нет ничего кроме пустоты и холода внутри от этого дома. И сейчас он выглядел так, как и представлялся мне всегда, пока я жила здесь. Чужим и неуютным.

Остановившись у его двери, выдохнула. Все тело в напряжении. Мне было неуютно и дико не хватало Заура. Без него в этом месте мне совсем не по себе. Не знаю, как это объяснить, но мне казалось, что здесь сам воздух пропитан атмосферой смерти и болезни.

Когда я вошла в комнату и посмотрела на расстеленную постель, то не сразу угадала в исхудавшем старике своего отца. Это был не  Мустафа, нет. Мустафа сильный и страшный. Он владеет миллионами и плюет на всех. Мустафа мужчина с черным, прожигающим взглядом, а у этого старика глаза были потухшими, они ждали смерти.

- Самира, - прохрипел мужчина, после того как его глаза несколько долгих минут исследовали меня.

- Ты пришла..

Это было сказано с таким облегчением, что у меня сердце сжалось. Он не врал. Не играл. Такое нельзя сыграть. Внешний вид Мустафы так поразил меня, что я даже слов не могла подобрать. Молча приблизилась к нему и осторожно села на кровать. Я не чувствовал боли, не чувствовала страха. Ничего – в душе была пустота. Но мне было жалко его, потому что сейчас я убедилась в том, что дни отца сочтены.

Его губы скривила кривая улыбка.

- Что? Удивлена? Не таким ты меня представляла? – засмеялся и тут же закашлялся. Меня бросило в жар.

- Нет, я… как это случилось, отец?

- Как? – усмехнулся. – Самира, это жизнь. И я позвал тебя не для этого. Мои дни сочтены, и это факт. Я уже свыкся с этим. Доченька…  - он потянулся и сжал мою ладонь. Это нельзя было нажать крепкой мужской хваткой. Нет. Это было так слабо, так  устало.

- Я так виноват перед тобой, Самира… Перед тобой и мамой.

В глазах тут же защипало. Я отвернулась, желая прогнать слезы.

- Не надо, пап. Я знаю. Все хорошо, я не в обиде, - я улыбнулась, и в этот момент внутри будто щелкнуло что-то.

Больше не было тишины и равнодушия. Нет. Внутри меня стоял оглушительный детский крик и вой. Такой жалобный, что душа сворачивалась от боли. Там плакала маленькая девчонка… Девочка, желающая любви. Девочка, мечтающая, чтобы папа больше никогда не бил ее маму. А мама была счастлива с ним. Эта девочка так раздражающе наивна, она все еще верит в новогоднее чудо. Она все еще загадывает желание и пишет письмо деду морозу прося у него каждый раз одного. Чтобы папа больше не пил и не ругался. Чтобы мы вместе снова поехали в отпуск и были счастливы, как и три года назад.

И сейчас, смотря на угасающие остатки некогда сильного, жестокого человека, я понимаю, что этому не бывать. Никогда уже не бывать девочке Самире счастливой. Никогда не поцеловать мать, и уже вскоре не посмотреть в черные глаза отца. Глаза, так похожие на ее собственные.

- Пап, может есть еще шанс, скажи? Может еще можно? Я поговорю с Зауром, он поможет… он найдет лучших врачей!

- Слишком поздно, милая… Слишком поздно. Ничего уже не поможет мне…

Я молчу. Опускаю голову, стирая с глаз слезы.

- Ты так на нее похожа… - разрывает тишину его слабый голос. Внутри меня скручивается спираль. Словно органы сжимает в комок и я не могу вдохнуть от этой боли.

- Не надо, пап.

- Я виноват и перед ней… Так больно ей делал. Ты знаешь, а я благодарен всему, что произошло… это позволило мне пересмотреть свою жизнь. Увидеть то, что не видел никогда.. не замечал.

Стискиваю кулаки. Не хочу говорить о маме. Это слишком больно. Даже сейчас.

- Папа, что с домом? Почему он пустой?

Он кривится. А теперь в его глазах появляется влага.

- Я потерял все, Сами. Потерял все до копейки. Болезнь, конкуренты. Они растерзали мое дело. Аиша пыталась лечить меня, кучу денег ввалила врачам, и все без толку…

Я не могу поверить ему. Как же могло произойти подобное? Так быстро все поменялось.

- Сами, они без крыши остались. Дом забирает банк, они уже все забрали. Не за себя прошу, за ребенка. Она же пропадет.. не бросай их, когда меня не станет.

- Пап…

- Ты же с ним? С Зауром?

Я киваю. Не могу и слова вымолвить – в горле ком.

- Он не давал мне говорить с тобой.. я столько раз звонил, людей своих направлял на твои поиски. А он всех обратно разворачивал. Он очень сильный, Самира. В его руках огромная власть…

Я ничего не понимала. Пап нес какой-то бред.

- Ты о Зауре сейчас?

Он усмехнулся.

 - Ты совсем не знаешь его, детка… Не знаешь, чем он занимается. Но я доволен им… Главное, чтобы тебя любил. Остальное неважно.

Я потянулась к нему. Взяла его ладонь в свою и сжала.

- Пап, я не брошу их, обещаю. Буду помогать.

Он кивает. Начинает кашлять.

- У нас свадьба скоро. Он предложение мне сделал, - улыбаюсь, показывая отцу безымянный палец с кольцом.

- У него мама такая добрая, светлая женщина. Пап, я поговорю с ним, может получится дом оставить Аише. Он поможет, вот увидишь…

Отец молчит. Смотрит на меня задумчиво, а по старческому изможденному лицу катится слеза. У самой стискивает грудь от накатывающей истерики, но я держусь. Не хочу расстраивать его. Ему и так сложно.

Вдруг раздается стук в дверь.  В комнату входит врач.

- Простите, Мустафа, пора делать укол.

Я киваю и поднимаюсь с постели. Обещаю папе вернуться чуть позже. Выдыхаю мысленно и радуюсь передышке. Мне нужно время собрать себя в кучу. Нужно время, чтобы подумать обо всем и успокоиться. Но больше всего сейчас мне нужен Заур.

***

Бывают моменты, когда все рушится. Когда ты понимаешь, как ошибался в прошлом, как сильно заблуждался во всем. Я всегда считала себя несчастной. Считала себя одинокой. Со смертью мамы весь мой мир перевернулся с ног на голову. Я ненавидела отца, но еще больше я ненавидела Аишу. Мне казалось, эта молодая вертихвостка нагло выперла меня из семьи, окрутив отца. Но сейчас, смотря на девушку с угасшей красотой и потухшим взглядом, я вдруг осознала насколько была не права.

Она ведь и правда любит его. Разве страдала бы так без чувств? Разве рыдала бы до судорожный состояний? Мне было жалко на нее смотреть. На малыша, который вот-вот останется без крова и отца. Да, отец не жалел меня в свое время и поступал эгоистично. Но ведь мы все неидеальны, и разве родителей выбирают?

Я пообещала ей помочь. Сама для себя решила, во что бы то ни стало убедить Заура выручить их. Как ни крути, Аиша и малыш - мои родственники. Он - мой брат, так почему же я должна оставлять его без средств к существованию?

Заур был уже дома. Он встретил меня на крыльце. Стоило выйти из машины, и увидеть его высокую фигуру, слезы тут же полились из глаз. Я рванула к нему. Он был нужен мне. Нужен, как никогда раньше. Жар его тела, его сила. Я хотела снова укутаться в кокон его защиты и не о чем не думать. Греться и греться в его ласке, в его жарких поцелуях и объятиях.

Я буквально запрыгнула на него. Спрятала лицо у него на груди, а саму трясло всю. Зу был напряжен. Он практически насильно поднял мое лицо, заставив в глаза его взглянуть.

- Говори, ты же понимаешь, так еще хуже…

Его лицо было напряженным, взгляд каким-то диким и потерянным.

- Он болен, Зу. Они банкроты и скоро останутся на улице… ты должен им помочь…

Его лицо исказила гримаса злости.

- Ты жалеешь его? Несмотря на все это, ты…

- Конечно, Зу! Он ведь мой папа! Понимаешь?! Он так слаб. Рак превратил его за несколько месяцев в дряхлого старика. Если бы ты видел его, ты бы все понял…

Его взгляд стал растерянным.

- Сколько ему осталось? Что говорят врачи? – я слышала тревогу в его голосе.

- Считанные дни, Зу. Месяц, может два… Он плакал.. ты понимаешь? Мустафа! Мой отец рыдал! Он просил у меня прощения… он смирился. Там так ужасно. Их дом… он пропитан этой болью и отчаянием.

Я едва ли не кричала от боли. Я говорила это, глядя в глаза Зу. Но он, кажется, был далеко отсюда. Его мысли занимало все что угодно, но не мой отец.

- Самира, мы должны поговорить, ты помнишь?

Я провела пальцами по его губам, по колкой щетине. Зу напрягся.

- Давай потом? Побудь со мной, Зу. Сейчас ты очень нужен мне. Просто сделай так, чтобы эта боль стала чуть-чуть меньше… -  в моих глазах стояли слезы. Он всмотрелся в них и понял все.

Зу схватил меня на руки и понес в дом. Я не видела ничего вокруг. Растворялась в его губах жадных. До боли вкусных и родных. Удивительно, но этот мужчина за столь короткий промежуток времени стал для меня всем. В нем моя вселенная, мой космос. Он – мой дом. И только рядом с ним я чувствую себя защищенной, чувствую себя счастливой.

Зу словно знал, чего я хочу. Что нужно мне, что не даст сойти с ума. Сейчас он был нежным со мной. Мы были в той же комнате, что и когда-то. Когда он грубо брал меня, не спросив разрешения. То, словно другая реальность и другие мы. Этот мужчина, который так ласково и в то же время жадно целовал мою грудь, спускался по животу губами и ласкал языком мою влажную, сгорающую от желания плоть, он просто не мог быть тем жестоким и грубым Зауром.

 Всегда считала, что люди не меняются. А для себя не видела счастливой судьбы. Но как же я ошибалась! Сейчас, целуя его длинные красивые пальцы, лаская языком солоноватую кожу шеи и крепкой груди, я задыхалась от чувств, переполняющих  к нему. Зу наполнял меня до краев. Он заставлял мое  тело взрываться от сотен взрывов внутри. Он обнулял меня. Собирал губами мои слезы, а своим телом – мою боль. Он разделял ее со мной, и давал мне молчаливые обещания, что я никогда не останусь одна.

Я все еще жмусь  к нему. Все еще стискиваю в пальцах его горячую кожу, все еще касаюсь губами его плеч. Я не могу надышаться им, потому что Зу пахнет счастьем. А в моих легких до сих пор хранится тот ужасный запах болезни.

- О чем ты думаешь, Сами? – слышится его тихий голос. Он водит пальцем по моей спине, рисуя незатейливые узоры.

Скатившись с него, переворачиваюсь на живот. Заглядываю ему в глаза,  в них целая вечность и океан любви.

- Ты только обещай подумать, даже если это покажется тебе безумием…

Он изгибает бровь, но продолжает слушать.

- Давай поженимся?

Зу смеется.

- Так мы же определились, что свадьба весной, - он касается губами моих.

- Нет, ты не понял. Давай устроим церемонию сейчас… я хочу, чтобы папа был на свадьбе…

Зу кривится. Опускает голову на подушки, смотря в потолок.

- Сами, ты такая дурочка.. –рычит, а меня его слова ледяной водой окатывают.  Он поднимается на локтях, смотрит на меня строго.

- Он тебя с грязью мешал, он мать твою избивал. Что хорошего он сделал, Сами? Что?! Позвал тебя и порыдал? Ты посмотри, опомнился на смертном одре, а где раньше был этот ублюдок? Когда тебя трахал Стас? Когда тебя поливали помоями однокурсники и никто, никто, бл*ть, не заступился?! И теперь ты летишь к нему на всех парах, просто потому что папочка заболел?!

Мне больно от его слов. Я… я не могу даже смотреть на него. Поднимаюсь с постели и надев его футболку, выбегаю из спальни. Слетаю вниз по лестнице, в глазах печет от накатывающих слез. Только когда на морозную улицу попадаю, получается вдохнуть полной грудью. А потом крик из горла рвется. Громкий, раздирающий душу!

Я слышу, как хлопает дверь за спиной. Слышу его шаги.

- Самира, вернись в дом! – раздается его грубый, злой голос.

- Убирайся к черту! – кричу, даже на глядя на него. Ступни мерзнут от ледяной плитки, меня трясет. Но не от холода, от истерики, от агонии внутри. Все неправильно. Все не так. Я сама не понимаю себя, но во мне сейчас так много боли, и она выплескивается наружу, она рвется изнутри разрывая грудь.

Я чувствую его руки на себе.

- Я сказал, пошли, -цедит сквозь зубы. Обернувшись, смотрю в его разъяренные глаза.

- Я думала, ты понимаешь меня!

- Угомонись и в дом зайди! – кричит, дергая меня. Не хочу! Не хочу, чтобы так! Вырываюсь и сбегаю вниз по лестнице. Поскользнувшись, едва не падаю в снег, но его руки ловят меня.

Смотрю в глаза его бешеные и задыхаюсь от того, что внутри. Ненавижу его в этот момент, до трусячки.

- Дура я?! Дура, конечно! Кто же еще влюбится в собственного насильника? Кто влюбится в бандита?! Только я, Заур, - смеюсь истерично. – Почему? Да потому что никто и никогда не любил меня! Никто! Что ты знаешь о потере?! Что знаешь ты, как это, остаться, когда у тебя никого нет! Никого! Да, у тебя погиб отец, но у тебя есть мама, которая любит тебя, Заур!

Он вдруг хватает меня за волосы. Больно сжимает их.

- Не смей. Говорить. О. Моем. Отце, - его трясет. Он эти слова так зло, сквозь зубы цедит. Словно я для него грязь.

- Не смею, Заур. Ничего не смею. Но и ты не смей так говорить о моем отце. Все его ошибки – это наши отношения. И ты не вправе осуждать его за них.

Я вырываюсь из его рук, но он перехватывает их.

- Я не пущу тебя никуда, поняла, - вдруг его голос ломается. В нем слышится боль и даже отчаяние.

- Никуда не отпущу, Сами. Ты – моя.

Прижимается к моему лбу, смотрит напряженно в мои глаза.

- Прости… прости что снова больно сделал… Хорошо, - кивает, сгребая меня.

- Хорошо, все будет так, как хочешь ты. Пусть это неправильно, пусть это глупо. Я завтра договорюсь о церемонии, мы все сделаем так, как тебе хочется, Сами.

Я поверить не могу. Он так резко изменился.

- Правда?

Он берет мое лицо в руки, смотрит напряженно. Но сейчас в его глазах больше нет злости.

- Я никогда не сделаю тебе больно… Я просто не смогу, даже если захочу, Сами. Ты должна это помнить, хорошо?

- Хорошо.

Он кивает, а потом его губы накрывают мои.

***

Зу был каким-то потерянным. После нашей ссоры он вдруг затих. Словно из него все силы выкачали. Он был таким нежным и заботливым. Занес меня в дом, набрал горячую ванную и грел меня в ней. А после распорядился об ужине.

Весь вечер мы ни на секунду не разлучались. Он был по большей части молчалив и задумчив. Но мне и не надо было слов. Я обнимала его, прижималась к нему, стонала от его горячего тела ночью, и чувствовала, что он со мной. Остальное не важно. Ничего не важно.

Зу пообещал решить вопрос с домом. Он сказал, что постарается, но я была уверена, у него все выйдет. За завтраком мы договорились, что я поеду в свадебный салон выбирать платье. Он решает остальные вопросы. Встретиться мы должны были вечером у отца. Зу собирался объявить ему о торжестве и поговорить о других делах.

Я была благодарна ему. Он пошел мне навстречу. Я знаю, как тяжело ему перешагивать через себя.  

Я целую его после завтрака. Зу говорит, что водитель уже ждет меня. Но когда я уже на пути к выходу, он вдруг зовет меня.

Обхватив мое лицо руками, целует мои губы.

- Я хочу чтобы ты ни на секунду не забывала то, о чем я говорил тебе вчера. Я не сделаю тебе больно, Сами. Никогда не сделаю… - в его глазах сейчас страх. И это пугает меня. Я обнимаю его, прижимаясь к его груди.

- Ты для меня все, Зу. Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя. Даже если когда-то мне и будет больно, это не уменьшит моих чувств к тебе…

Чувствую касание его губ к оголенной коже шеи.

- Я тебя никогда уже не смогу отпустить, Сами. Даже пытаться не стану…

- Не надо – улыбаюсь, поднимая на него глаза. – Не отпускай…