Глава 26

Эта мразь спряталась от меня.  Я искал его долбанных двадцать лет. Искал, когда из прыщавого подростка становился на ноги в сфере бизнеса и денег. Когда обретал связи и власть, я искал его постоянно. Когда боролся за здоровье матери, когда не спал ночами от мучащих кошмаров. Каждую еб*ную cекунду своей жизни я думал об ублюдке, убившем мою семью.

Мустафа решил, что я мертв. Он оставил нас, а когда я пришел в себя, то был в больнице. Мама была там же, ее спасали на операционном столе. Из-за него она больше не смогла ходить, а я просто хромал.

Помню, как в впервые в жизни побывал на могиле отца и сестренки. Именно там я поклялся, что отомщу ублюдку. Десятилетний мальчишка, не имеющий ничего, дал слово,  заботиться о своей матери, делать так, чтобы она не нуждалась ни в чем. И я сдержал его.

Я нашел Мустафу восемь месяцев назад. Этот сукин сын сбежал в Дубай, и жил там припеваюче. Имел крупный бизнес, основанный на нашей крови и бед не знал. Помню, как впервые увидел эту падаль, я узнал его с первых секунд. Обрюзг, да поседел, но взгляд тот же – наглый, высокомерный.

Все эти восемь месяцев меня ломало. Зверь внутри жаждал, выл от злости, а потом скулил от бессилия. Но я не давал ему воли. Я знал, что месть должна быть красивой. Месть должна быть холодной, убивающей этого мудака не только физически, но и морально. Я поклялся отцу уничтожить его. Стереть с лица земли любое воспоминание об этой твари.

В тот день  я увидел рядом с ним худенькую девушку, с черными длинными волосами. Я видел ее холодный взгляд голубых глаз и понял, с чего я начну свою месть. Я заберу у него все. Я заберу и сломаю его дочь, я отберу у него все до копейки. Я назначу свадьбу с ней, а потом, на глазах у всей семьи, держа ее за руку в подвенечном платье я исполню свое желание. Я отпущу своего зверя и позволю ему рвать и метать все на своем пути.

В тот клуб ее привезли по моему приказу. Я засунул ее в этот ад, чтобы она пропустила сквозь себя все то, что ей предстоит испытать. Я сидел в зрительном зале и смотрел на ее обнаженное идеальное тело, заключенное в огромную железную клетку и думал только о том, как у такого урода как Мустафа могла родиться такая красивая дочь?

Я ненавидел ее. Заранее. Задолго до знакомства. Я ненавидел ее за то, что она носила имя моей сестры. Самира. Этот ублюдок не остановился на убийстве моей девочки, он пошел дальше. Назвал ее именем свою родившуюся чуть позже дочь. Са-ми-ра.  Называя ее по имени я каждый раз думал, что предаю свою семью. Свою маленькую годовалую сестренку. Он забрал у нее имя, отдав его этой наглой самоуверенной суке.

Но как бы сильна не была моя ненависть к ней, внутри сидело еще одно чувство. Странное, раздражающее. Чувство, которое я долго не мог понять. Чувство, не давшее мне отдать ее на растерзание жирному ублюдку в клубе извращенцев.

Я должен был сделать это, пропустить ее через жернова. Сломать ее с первой секунды, а потом смотреть ей в глаза и наслаждаться тем, как угасает пламя ее жизни. Но что-то внутри сломалось. Я стоял за дверями и понимал, что сейчас он напоет ее наркотой  и будет трахать так, словно Самира - кусок мяса.  Я знал, что Самира будет чувствовать все, до последнего толчка. Но принятые вещества не дадут ей возможности сопротивляться.  не

Я злился на себя. За свою слабость, за эти мысли. Я вопрошал, какого хера вообще это беспокоит меня?! Но в самый последний момент, послав к чертям все, я сорвался и разнес там пол клуба. Я забрал ее, увез в свой дом. Я гасил в себе чувство вины и слабости мыслями о том, что сделаю это сам. Сломаю ее. Только в итоге, она сломала меня.

Я ненавидел ее. Я цеплялся за это чувство, когда впервые брал ее насильно. Чувствовал себя мудаком, но видел перед собой дочь убийцы. Но когда узнал о ней правду, когда понял, что и с девчонкой отец обращался как с животным, я понял что не смогу. Сначала объяснял все жалостью. Но этим лишь обманывал себя. Какая к черту жалость, если стоит взглянуть на нее, уверенность покидала меня? Хрупкая, маленькая, аромат ее голову кружил. Разве я могу у нее на глазах, убить его? Разве могу показать свое истинное лицо? Трахал ее и с ума сходил. С каждым днем, с каждой проведенной вместе ночью утопал в ней все сильней. Брал ее нежно, грубостью уже не мог. С ума сходил от тела ее и думал только о том, что моя жизнь трещит по швам. Все, что держало меня на плаву сейчас рушилось, ломалось и падало с обрыва. Эта девочка с огромными зелеными глазами спасала меня. И в то же время она была моим палачом.

***

Она уходит от меня. Счастливая, в приятом волнении выбора свадебного платья. Стук ее каблуков становится все тише. Мы отдаляемся друг от друга. Я знаю, что сегодня все изменится.  Сами не сможет смотреть на меня теми же влюбленными глазами. Знаю, что все равно узнает, кто убил ее отца. Вот только отпустить ее я уже не смогу.

Она платье свадебное выбирает, столько надежды в ее глазах. Вены крутит от мысли, как сильно она за этого ублюдка переживает. Сколько злости в ее глазах было, когда я не пускал ее к нему. И чем он заслужил это? Что хорошего он сделал ей?!

Мразь! Я, бл*ть, просто не могу дать какой-то болезни забрать этого мудилу. Он должен знать, за что умирает. Он должен видеть своего убийцу в глаза. Я передам ему привет от Алдана.

Я столько раз проигрывал в голове этот момент. Как буду стоять напротив, сжимая в руках оружие. Буду смотреть в его глаза, полные страха и убью этого мудака на глазах его бл***кой семейки. Хотел сделать это торжественно. Собрав всю семью на свадьбе его дочери. Заберу его жизнь на глазах у нее…  

Но этот ублюдок испортил идеальный план. Он сломал мне снова все. Сломал своей дочерью.

Звонок телефона вырывает из мыслей. Алан. Он уже здесь. Принимаю вызов и прижимаю трубу к уху.

- Ты уверен? – такой лаконичный вопрос.

Но у меня нет ответа. Впервые я не знаю, что сказать.

- Через пятнадцать минут у входа. Будь готов.

Сбрасываю вызов. Поднимаюсь, чувствуя внутри дрожь. Гоню прочь все до единой мысли. Никаких сожалений. Закрываю глаза и вижу отца. У него на руках маленькая Самира. Она тянет ко мне ручки, она зовет меня.

Чувствую, как огонь разливается по венам. Все готово. Он – мой.  Его бизнес разрушен, я забрал у него все до копейки. Настало время забрать его жалкую жизнь.

Беру в руки пистолет. Провожу пальцами по стали, чувствую прилив адреналина. Помощи он, бл**ь, просит у меня. Я ему помогу. И медлить с помощью больше нельзя.

***

Алан молчит. Только взгляд его тяжелый чувствую на себе. Не думаю ни о чем. Даже за дорогой не слежу. Откинув голову на спинку сиденья, закрываю глаза.

В салоне играет музыка. Что-то из американского рока. Ловлю себя на мысли, что давно уже не отвлекался от дел. Давно не отдыхал, не позволял себе расслабиться. Хочу увезти ее к океану. Тупо на необитаемый остров, чтобы песок, вода и ее горячее обнаженное тело.

Алан резко останавливает тачку. Распахнув глаза, озираюсь. Мы на месте. Друг смотрит на меня, не отводя глаз. Он, как и Элина верит в мою благоразумность. Так же как и моя мать заблуждается. Замечаю на его руке новую часть татуировки. Рукав полностью завершен и теперь смотрится круто. Это подарок Самиры. При мысли о ней под ребрами отдает тупой болью. Но я гоню эти мысли прочь. Все прочь.

Выхожу из машины, закрываю дверь. Алан будет ждать меня здесь. Всего несколько минут и дело сделано. Я отпущу эту боль, я обрету шанс начать все снова.

Захожу в дом, меня встречает его жена. Молодая, слишком худая, с заплаканными глазами.

- Заур, - в ее глазах удивление. Я киваю в ответ.

- Собери всех в спальне Мустафы.

- Всех?

- Да, сына бери и поднимайся. Нам нужно поговорить.

- А Самира?

Она все еще стоит на месте. И это бесит меня.

- Самира нам не нужна. Это ее не касается.

Она кивает и уходит в сторону. Я поднимаюсь наверх. Этот дом давит на меня. Здесь все пропитано этим конченым ублюдком. Моя ненависть возрастает с каждой пройденной ступенькой, а в голове на повторе снова и  снова голос отца.

«За спокойствие надо платить, Заур, и чаще всего кровью. Твоей, твоих близких или врагов – решать тебе».

Я в его спальне. Передо мной сгорбленный, перемолотый раковой опухолью старик. Больше нет наглого и самоуверенного взгляда. Он жалок. И это нравится мне.

- Заур, какая радость видеть тебя, - произносит это отрепье. Мои губы кривит оскал. Мне противно даже находится здесь. Противно дышать с ним одним воздухом. Такие мрази не должны ходить по этой земле.

- А вот я не очень рад тебя видеть, Мустафа. Но скоро все закончится. Потерпи.

Он удивлен. Молчит. В этот момент открывается дверь его спальни. В комнату входит Аиша с сыном за руку. Я делаю ей знак закрыть дверь. Жду, когда она подойдет к постели своего мужа. Теперь все в сборе. Можно начинать.

Достаю из-за пазухи ствол. Раздается испуганный женский вхлип. Но я смотрю только в больные глаза убийцы.

Он замирает, а спустя несколько секунд, в его глазах вспыхивает понимание.

- Это ты… - слетает жалкое, испуганное с его губ.

- Ты совершил ошибку, Мустафа… - мой голос словно наждачка по горлу.

- Не проверил, умер ли тот мальчик, на глазах которого ты убил всю его семью…

Он бледнеет.

 - Алдан… ты сын Алдана…

Он не достоин произносить имя моего отца.

- Ты не сдохнешь от рака, Мустафа. У тебя другая судьба. Ты задолжал моему отцу. И моей сестре…

Он прикрывает глаза. Словно ему больно. Будто этот ублюдок может что-то чувствовать.

- Твоя сестра… она преследовала меня каждую ночь… Самира…

Я вскипаю. Резкий рывок, направляю ствол аккурат на него.

- Даже, бл*ть, не думай произносить ее имя! Пусть теперь твоя жена и сын смотрят на твою смерть! Дырка в твоей башке будет в три раза больше, чем ты оставил моему отцу! Они будут видеть все и будут жить с этим, Мустафа.

Меня трясет изнутри. Словно десятилетний холод вдруг начинает выходить из меня. Нет и капли твердости, ни капли хладнокровия. Я весь – как оголенный нерв. И несмотря на столь долгое ожидание, сейчас я хочу, чтобы все кончилось как можно скорее.

- Отпустите нас, - жалобный вой женщины бьет по нервам. Оборачиваюсь, хоть зарекался не смотреть. Она держит свое дитя. Так рьяно прижимает его к своему тонкому телу. Как и моя мать прижимала отца. Как я прижимал Самиру.

Не могу… Знаю, что не смогу сделать это. Слова слетают сами собой.

- Пусть уходит. Ребенок. Пусть выйдет отсюда.

Она кивает. Подталкивает его к двери. Открывает ее, и заставляет его уйти. Мальчик плачет. Боится остаться без нее. Чувствует страшное и неизбежное. Малыш стучит в дверь, но Аиша послушно остается с нами в спальне.

Слишком много чувств и я должен их побороть. Моя клятва будет исполнена. Мой отец отомщен. И это главное, о чем я должен думать.

- Спасибо тебе, сынок. Ты дашь мне свободу. Я устал. Каждый день жить этим грузом…

Я смеюсь. Этот смех скорей выплеск гнева.

- Зачем же ты взвалил его на себя, жалкий ты человек?

Он пожимает плечами.

- Твой отец оставил меня без денег. Я нашел покровительство у тех, кто сильней. Мне пообещали его бизнес, если я уничтожу семью Алдана. Я был пьян. Трезвым сделать такое просто не мог. Алдан не оставил мне выбора…

Мне противно слушать его.

- Ты жадная свинья. Выбор есть всегда, остаться человеком или стать падалью наподобие тебя.

Меня трясет. Больше не могу сдерживать себя. Направляю на него пистолет. Спускаю курок. Снова и снова. Выпускаю всю обойму в гниющего ублюдка. Слышу крики и визг, и они для меня ничего не значат. Но не один. До боли знакомый, от которого разъедает кожу. Этот крик  пробирается в самое сердце, разбивая его.

Оборачиваюсь и подыхаю заживо. Она в нескольких метрах от меня. Прижимает к себе малыша, закрывая ему глаза. На ее прекрасном лице гримаса боли. Страх уродует ее красивые черты лица.

Твою мать!

Я понимаю, что сломал. Только что, бл*ть, я потерял все, что у меня было.

- Сами…

- Нет, не приближайся ко мне… - ее рот кривится в немом крике. Она пятится от меня, бросая мелкого паренька.

Рванул к ней, а она к дверям. Сердце замирает. Перед глазами темно, все пульсирует, на грани. Я не чувствую ничего, не вижу ничего кроме ее спины, ее растрепанных волос.

- Сами!

Я хватаю ее. Руки, плечи, прижимаю к себе. Она кричит. В ней столько страха, столько злости и ненависти.

- Не трогай! Не трогай меня, ублюдок! – бьет по спине, по лицу. Напираю, валю ее на пол, руки ее прижимаю. Нет. Только не это. Только не холод и страх в глазах.

- Сами, он заслужил.. он заслужил, - голос рвется, дрожит. Мне хочется расплакаться. Хочется рыдать, словно я опять десятилетний мальчишка. Я один. Я снова один. Она оставляет меня.

- Ненавижу тебя! Чудовище! Ты – чудовище! – кричит, а я к губам тянусь.

Она нужна мне. Только она. Только вкус ее, запах. Только руки ее. Только любовь в ее глазах способна снять боль.

- Не трогай! Не трогай! Ублюдок! Ненавижу тебя!!! – кричит до хрипоты, вырывается, несется по лестнице вниз, а у меня внутри зверь ревет. Разрывая сковавшие его путы, воет во всю глотку от бессилия и боли.