ГЛАВА 18

Успокоил, называется. «Себе заберу». Да пошел он!

Боже, это точно псих какой-то. Больной на всю голову псих, который вломился в мой дом и может в любую минуту меня найти.

От головной боли уже хочется выть. И контролировать свое дыхание становится все сложнее, как и сдерживать дрожь. Мне чудится, что полки, вдавливающиеся в мою спину, мелко вибрируют да и пол под ногами, кажется, ходуном ходит.

На кухне этот ненормальный не задерживается, что и неудивительно. Там взрослому человеку спрятаться можно разве что под раковиной.

— Ну надо же, какая хитрая мышка, мне попалась. Жаль, у меня нет времени поиграть с тобой подольше, — его голос снова раздается совсем близко. — Нам пора встречать моего младшего бестолкового братца.

О нет! Сюда еще какой-то брат должен явиться? Рошад об этом знает? Как его предупредить?

А никак. Я ровным счетом ничего не могу сейчас сделать. Только сидеть тихо. Сомневаюсь, что облегчу Рошаду задачу, если попаду в руки к его врагу.

Но додумать эту мысль я не успеваю. Меня внезапно словно в солнечное сплетение кто-то пылающим кулаком бьет, вышибая из груди вместе с воздухом мучительный стон. И ноги сами собой подламываются, а тело начинает медленно оседать, заваливаясь на хлипкие полки позади. С грохотом и скрипом.

А в следующую секунду дверца моего укрытия резко распахивается, и передо мной возникает высокая и зловеще-черная в темноте коридора фигура.

— Вот ты и нашлась, — хмыкает удовлетворенно незнакомец, хватая меня за плечи и вытаскивая из каморки. Притягивает к себе, захватив в кулак волосы, и задрав мою голову так, чтобы смотреть мне в лицо. И ведь смотрит. Я кожей чувствую этот тяжелый изучающий взгляд.

— А ты ничего так. Вынужден признать, у Рошада всегда был отменный вкус на женщин.

Он может видеть в темноте? Мне вот ни черта рассмотреть не удается. Хотя, может, это и к лучшему.

— Отпустите меня немедленно! — хриплю я, пытаясь отбиться и пинаясь ногами.

Но меня в два счета скручивают так, что ребра начинают трещать от стальной хватки. И в шею неожиданно вонзается что-то острое, обжигая резкой болью. Кажется, игла.

Миг, и от места укола по всему телу разливается горячая волна, заставляя меня сдавленно застонать и снова дернуться из рук преступника.

Абсолютно безрезультатно.

— Ну-ну-ну, не трепыхайся так, — смеется псих, шумно вдыхая запах моих волос. — Сейчас тебе станет очень хорошо. Приходится так действовать, раз уж Рошад тебя своими браслетами окольцевал. Мы их, конечно, снимем потом, а пока я заставлю тебя хотеть по-другому.

— Чего хотеть? — выдавливаю я, чувствуя, как жар приливает волна за волной, и кожа начинает пылать, становясь болезненно чувствительной.

— Секса, наивная Мишель, — хмыкает этот гад. — В скором времени ты будешь очень хотеть секса со мной. Хочу устроить твоему возлюбленному незабываемое представление. Долго я ждал такой возможности.

— Ты ненормальный! — шиплю я, бессильно повисая в мужских руках. Язык заплетается и не слушается, как и все тело. Я сама себе сейчас кажусь спичкой, которая вот-вот сгорит дотла. — Не знаю, кто ты, и что тебе от меня нужно, но сейчас сюда приедет полиция и мой мужчина, так что советую тихо свалить.

Каждое слово дается с трудом и звучит так, будто я пьяна. Знаю, что его мои угрозы не испугают, но не могу я просто сдаться. Не могу...

— Какие громкие заявления, — посмеиваясь, тащит подонок меня в спальню. Так легко, словно тряпичную куклу.

Тут воняет горелым пластиком и до сих пор тлеет мой телефон на тумбе. И, как ни странно, этот мерзкий запах немного прочищает мне мозги.

И когда преступник бросает меня на кровать, я даже нахожу в себе силы, пятясь, уползти от него. По крайней мере, попытаться. От ужаса происходящего меня уже буквально мутит. Надо что-то делать. Бежать. Бороться.

Но стоит попытаться перекатиться, как меня скручивает от новой волны жара, который концентрируется уже внизу живота. Мышцы сводит в мучительном спазме. И даже прикосновение одежды к коже кажется невыносимым, ощущаясь болезненно остро. Поджав под себя ноги, и свернувшись в клубочек, я утыкаюсь лицом в покрывало, пытаясь сдержать гортанный стон. Побороть эту гадость.

Что со мной? Что он вколол? Наркотик? Заче-е-ем? И разве бывают такие, что настолько быстро и сильно действуют? К сожалению, мне ничего об этом не известно. Не доводилось изучать вопрос. И теперь я совершенно не знаю, чего ожидать.

Надо собраться. Надо держать себя в руках. Заставить себя шевелиться, наплевав на ощущения и навязанные одурманенным сознанием желания.

— Вижу, ты уже начинаешь чувствовать то, что от тебя требуется, — слышу я довольный голос этой мрази и, повернув голову, всматриваюсь в возвышающуюся у подножия кровати темную фигуру. — Что ж, пока ты наслаждаешься новыми ощущениями, я приготовлю сюрприз своему младшему братишке. Он ведь так спешит к тебе на помощь.

Я с ужасом ловлю себя на том, что представляю, как эта огромная туша вскоре придавит меня к кровати, и мое тело получит наконец то, чего так отчаянно жаждет. Меня выгибает дугой от животной потребности. И едва не выворачивает от собственных мыслей.

И далеко не сразу я понимаю, что именно слышу.

— Что? — смысл сказанного им, взрывается в моей голове жутким осознанием. — Братишке? Вы с Рошадом братья?

— А он забыл тебе сказать? — саркастично тянет вломившийся в мой дом преступник, для чего-то раскидывая в стороны руки.

И тут случается то, от чего у меня волосы дыбом становятся. Этот мужик внезапно... начинает светиться. Реально светиться. По его рукам словно электрические всполохи пробегают, оплетая кисти, запястья и предплечья с закатанными рукавами голубыми и синими горящими нитями, или сосудами, или черт его знает чем еще. А на меня снова словно бетонная плита обрушивается.

Он точно не человек... Рошад сказал правду.

— Зачем вам я? — выдыхаю хрипло. — Почему я?