ГЛАВА 21

— Что с тобой, Мишель? — моего лба касается горячая ладонь.

— М-м-м, — я поворачиваю голову, прижимаясь к этой ладони лицом, закатывая глаза от того, как ослепительно хорошо это прикосновение ощущается.

Почувствовав рядом столь вожделенного мужчину, я всем телом льну к нему, стремясь оказаться еще ближе, касаться, целовать, ластиться, ощутить его на себе... в себе. Но Рошад жестоко отнимает у меня свою ладонь, снова водружая ее мне на лоб. Правда, я тут же обнаруживаю, что могу ртом достать до его запястья. Прикусить... и лизнуть.

Насладиться его прерывистым вздохом.

Съела бы.

— Как она? — появляется откуда-то новый голос. Незнакомый. Низкий такой, пробирающий до дрожи, но не неприятный. Посмотреть бы, кто это... но потом. Меня сейчас только один мужчина интересует.

— Не знаю, — хрипло отвечает незнакомцу Рошад. Такой серьезный бука. — Она вся горит. И энергия странная. Это похоже на возбуждение, но какое-то... неправильное. Ты вернулся, значит, я так понимаю, Хасмиер опять ушел?

— Да, — с досадой роняет его собеседник в ответ. — Как всегда приготовил себе путь для отступления. Хитрая сволочь. Наши прочесывают квартал и заодно работают с людьми, заметая следы. Тебе нужно было подождать меня. Знал же, что ловушка.

— Знал. Ты бы стал ждать на моем месте? Будь твоя Вася у него в руках? — раздраженно спрашивает Рошад, а от его ладони меня прошивает таким болезненно-сладким теплом, что я не могу сдержать стона, выгибаясь в мужских руках. В ответ он прижимает меня к себе еще сильнее.

— Убедил, — примирительно соглашается его собеседник. — Ты сам как?

— Ничего смертельного. Восстановлюсь. Меня ее состояние беспокоит. Мишель, ты меня слышишь? Посмотри на меня.

— М-гм, слышу, — мурлычу, заставляя себя поднять веки. И утопаю взглядом в вишневом омуте, расцвеченном синими всполохами. — У тебя такие нечеловечески-красивые глаза.

— Я рад, что тебе нравится. Но сейчас хочу, чтобы ты постаралась сосредоточиться. Малыш, вспомни, что с тобой сделал Хасмиер? Из-за чего ты в таком состоянии?

— Он уколол мне что-то, — болезненно морщусь, вспоминая. Всхлипываю жалобно: — Он хотел... изнасиловать меня. Сказал, что заставит хотеть секса с ним. Хотел устроить для тебя представление. Я не могла сопротивляться. Совсем. Старалась и не могла. Тело меня не слушалось, реагировало, хотело... Мне так противно внутри было.

— Тш, уже все хорошо. Он тебя больше никогда не тронет. Ты в безопасности, — Рошад сочувственно обнимает меня, притягивая к себе. Целует нежно в висок. — Ты у меня очень смелая умничка и со всем справилась.

Я тянусь к нему в ответ, обнимая за шею, чувствуя, как все крепче сжимаются вокруг меня мужские руки. Мне до безумия нужны эти прикосновения. Нужен он.

— Рош-ша-а-ад, пожалуйся, сделай что-нибудь, — умоляю я, целуя его шею. Прикусывая, и пробуя на вкус чуть солоноватую кожу. Дурея от его запаха и прерывистого дыхания. Дурея от ощущения его рук на моей пылающей коже и каменных мышц большого тела, прижатого ко мне. — Я не могу больше терпеть. Я хочу... пожалуйста.

Мне хочется как-то извернуться, чтобы обхватить его руками и ногами, почувствовать его ответное желание, утолить сжигающую меня жажду. Только с ним. Ведь к этому все шло. Я знаю, что к этому. Нам совершено точно суждено было рано или поздно заняться сексом. И на поздно я больше не согласна. Я сейчас хочу.

— К-хм, Рошад, думаю, тебе нужно срочно увозить ее к себе. Иначе представление тут для всех вы уже вдвоем устроите, — доносится до меня ироничный голос второго мужчины, заставляя на краткий миг вспомнить, что мы с объектом моего вожделения не одни в моей разгромленной спальне. — Забирай свою Мышку и уезжай.

— Не могу. Нужно тут все уладить. И не уверен, что смогу контролировать себя... с ней, — Рошад пытается мягко меня отстранить, удерживая за плечи, но я потеряв доступ к его шее, с радостью прижимаюсь губами к чувственному рту.

Мужчина со стоном отвечает на мой поцелуй, а потом все равно отрывает от себя. Жестокий. Стягивает с кровати покрывало, в два счета пеленая меня, как ребенка. Ар-р-р, покусаю.

— Вот и остынешь по дороге. А я, так уж и быть, на этот раз сам все улажу, — явно забавляясь с нашей возни, уведомляет его собеседник.

Я его теперь даже немного рассмотреть умудряюсь, насколько это возможно при столь скудном освещении. Высокий и широкоплечий, как и Рошад. Только, скорее всего, не брюнет. И старше. Наши взгляды на миг встречаются, и я даже в своем одурманенном состоянии не могу не почувствовать исходящую от него мощную, пугающую и подавляющую энергетику. Опасную. Хоть и не враждебную. Кажется.

Тоже нелюдь.

— Твоей избраннице твоя помощь нужна в более срочном порядке, чем здесь, — продолжает он, переводя взгляд на моего босса и спасителя. — Человеческих жертв нет, убытки возместим, гаджеты с фотографиями и записями произошедшего изымем, воспоминания подкорректируем. Вас с Хасом, кажется, никто не видел, так что, возможно, обойдемся малой кровью. Думаю, утечка газа вполне объяснит взрывы. И смерть, если ты уже все решил. Подходящее тело найдем. А с эмиссарами завтра сам пообщаешься.

— Хорошо, — сдается Рошад, поднимаясь с пола со мной на руках и направляясь куда-то в сторону входной двери. — Буду должен, Арид.

— Сочтемся, — кажется, кивает тот в ответ

Но я уже не смотрю на него. Мое внимание полностью приковывает огромная зияющая дыра на том месте, где у меня раньше окно было. Да и вся комната основательно разрушена. Кровать разнесло в щепки, как и остальную мебель. Стены обгорели и местами пробиты насквозь. Под ногами Рошада хрустят обломки вперемешку с битым стеклом. И провонявшийся гарью воздух, буквально искрит на коже, напитанный электростатическим напряжением.

Это же мой дом. Моя квартира. Что мне теперь делать? Я бездомная? От осознания масштабов бедствия, даже мой нестерпимый голод отходит на задний план. Боже, они реально надеются выдать это за утечку газа?

А потом память мне услужливо подсовывает слова этого... Арида, кажется, о чьей-то смерти и подходящем теле...

О ком он говорил?