ГЛАВА 23

Мрачные воспоминания служат тем ушатом ледяной воды, который эффективней всего остужает мое сбрендившее либидо. Подобрав под себя ноги и свернувшись калачиком, насколько позволяют ремни безопасности, я затихаю, смотря в окно и стараясь не утонуть в той старой боли. Брата нет уже двенадцать лет, но я до сих пор тоскую. И до сих пор не могу простить. Но это лишь мои личные проблемы.

Мы уже выехали из города и теперь стремительно несемся куда-то по скоростному шоссе. Глаза начинают слипаться. Отсутствие визуального соблазна, видимо, тоже помогает как и то, что Рошад не пытается продолжить разговор. Кажется, действие наркотика идет на убыль. Или это я уже просто на грани отключки. Уставшее от потрясений тело ноет и ощущается слабым, сознание уплывает в багряный туман, то и дело проваливаясь в него. И я в конце концов забываюсь в тревожной дреме, выпадая на некоторое время из реальности и погружаясь в бредовые и очень пошлые сновидения с Рошадом в главной роли.

Будит меня ощущение полета. Резко распахнув глаза, я испуганно хватаюсь за первую попавшуюся под руки опору, которой оказываются мужские плечи. И ведь даже сомнений не возникает, что это плечи моего босса, который снова куда-то меня тащит на руках.

О-о-ох, я реально спала? И как долго? Где мы? Почему так темно?

— Мы приехали, Мышка, — слышу я низкий и как будто севший голос Рошада. — Потерпи, сейчас зайдем в дом, и будет тебе свет В гараже я не включал. Мне он не нужен.

— Ты, правда, читаешь мысли? — настигает меня новая догадка-воспоминание, когда он так уверенно отвечает на мои мысленные вопросы.

— Некоторые. Особо «громкие» и эмоционально окрашенные, — напряженно признается мужчина, начиная подниматься куда-то по ступенькам.

Ох, мамочки. Это что же... он знает, что я о нем думаю... и как? И сколько?

— Знаю, крошка. И весьма польщен, — откровенно усмехается этот нелюдь бессовестный.

А-а-а-а, мне его просто убить хочется, как того, кто слишком много знает! Хотя нет... изнасиловать. Сначала изнасиловать. Чего добру пропадать? А потом можно и убить.

— Куард, — снова хмыкает, Рошад. толкая плечом какую-то дверь, кажется. Делает еще несколько шагов, снова открывает дверь, и заносит меня в помещение, где уже хотя бы очертание предметов можно различить в серебристом лунном свете, льющемся из окна.

— Что? — непонимающе уточняю, осторожно осматриваясь.

Мы минуем одну комнату — кажется, что-то наподобие холла — и оказываемся в следующей. С большими окнами. Эта уже похожа на гостиную, насколько я могу рассмотреть.

— Раса моя так называется. Я куард, а не нелюдь.

— Ага, нелюдь и есть, — мстительно возражаю я. Ибо нефиг в моих мыслях и пошлых фантазиях копаться.

Интересно, а он видел то, что мне снилось по пути сюда? Это было достаточно "громко" и эмоционально окрашено. Уверенна, что еще как.

В подтверждение моих выводов я слышу, как в груди мужчины рождается то ли рык, то ли стон. О-о-о, так вот как это работает?

И тут в комнате вспыхивает свет разом ослепляя меня. И это вынуждает спрятать слезящиеся глаза, прижавшись лицом к мужской груди.

О небо, какой он горячий. И твердый.

Я невольно делаю глубокий вдох, и мои легкие наполняются его запахом... терпким, пряным, с примесью гари и пота... И меня кроет снова. Тихо застонав, я обнимаю Рошада за шею, зарываясь пальцами в короткие волосы у него на затылке, и закрываю глаза, дурея абсолютно и, кажется, бесповоротно.

— Малыш... — хрипло рычит он, сжимая меня сильнее. Застывая на месте. Дышит так тяжело, что кажется, будто задыхается.

— Нам нельзя. Я не контролирую себя. Могу навредить.

О боже. Он серьезно? Да я же с ума сойду, если этот благородный рыцарь не перестанет ломаться.

— Я не хрустальная. И не девственница. Не навредишь, — возражаю, поднимая голову и встречаясь с его потемневшим до багровой черноты взглядом. Тянусь к его лицу, выдыхая прямо в губы: — Я хочу тебя. Уже давно. Ты знаешь об этом, раз читаешь мысли. Ты обещал, что поможешь мне. Так помоги.

И я отчетливо представляю, как именно он должен мне помочь. Представляю, как буду ощущать в себе его член, его силу, его движения. Как буду кусать и царапать его смуглую кожу в ответ на каждый толчок. Мужские зрачки расширяются, вспыхивая синим пламенем. По смуглой коже пробегают голубые всполохи. А это красиво, оказывается. И сексуально.

— Я другую помощь имел в виду. Ты не понимаешь, о чем говоришь, — явно борясь с собой, со стоном произносит Рошад ровно за миг до того, как впиться в мой рот голодным поцелуем, сразу проталкиваясь языком внутрь и выпивая мое дыхание.

В голове словно сверхновая взрывается, мгновенно стирая все, кроме этого животного в своем безумии удовольствия.

О да! Не понимаю. Ну и пусть. Потом объяснишь. Все потом....

Я не могу больше терпеть это пламя одна. Давай гореть вместе.

Рыча и кусаясь, мы целуемся с таким безумным голодом, словно от этого зависит наша жизнь. Моя, так точно. Потому что выплыть в том диком водовороте странного жара, что накрывает меня с головой, без Рошада я просто не в состоянии. Только с ним, только держась за него, и целуя, лаская, выпивая его страсть до дна и отдавая свою взамен.

Рошад перехватывает меня, и я с облегчением получаю возможность обхватить его ногами, прижимаясь пылающей промежностью к твердому торсу. Покрывало улетает куда-то прочь, оставляя меня в одном лишь белье. Жесткая хватка мужских пальцев на моих ягодицах и наши ритмичные трения друг о друга сносят даже те остатки разума, что у меня еще оставались. Дыхания уже не хватает. В голове мутится и искрит. И я отрываюсь от его рта, чтобы глотнуть воздуха. Если задохнусь насмерть, секса не будет.

И мой нечеловечески-сексуальный босс пользуется этим, чтобы прижаться ртом к моей шее, рыча и прикусывая сверхчувствительную кожу. Целуя и лаская языком. О небо... я готова кончить уже только от этой почти грубой ласки.

Кажется, он снова куда-то несет меня. Несколько шагов, и я лечу вниз, удерживаемая лишь его руками, спину обжигает холодом какой-то поверхности, а сверху наваливается такая вожделенная тяжесть мужского тела.

О мой бог, да! Вот так! Сними эту гадкую рубашку. Я хочу твою кожу.

— Скажи, что моя, — требует кусая за шею, стягивая с плеч лямки спортивного бюстика, обнажая меня. — Скажи, что согласна.

Поцелуи-укусы смещаются на грудь, и я выгибаюсь дугой, когда горячий рот ловит мой сосок, болезненно-сладко всасывая.

— Твоя. Согласна. Возьми уже, — шиплю, лихорадочно сдирая с него одежду.

Шортики слетают с меня в мгновенье ока.