Глава 11 · Новый план
Утром я ехал на работу и чувствовал, что заведён, как чёртов часовой механизм.
Руль скользил в ладонях, хотя руки были сухими. Нет, не сухими — горячими. Всё тело горело от вчерашней переписки, от её слов, от этого «мой хозяин», которое до сих пор эхом отдавалось в голове и ниже.
Моя пантера.
Моя развратная сучка.
Она решила поиграть. Ну что ж, детка, ты даже не представляешь, в какие игры я умею играть.
Папочка. Хозяин.
Блядь.
За тридцать пять лет меня никто так не звал. Были девушки, женщины, любовницы, одноразовые подружки — все по-разному. Кто-то по имени, кто-то ласкательно, кто-то просто стонал и молчал. Но чтобы «папочка» — и потом «хозяин»…
Я даже не думал, что это может так заводить. Что от одного этого слова член встаёт колом, как у двадцатилетнего юнца.
Где ж ты, моя сосочка? Которая хочет подчиниться? Которая ждёт, когда я найду и натяну на член?
И ведь течёт там, наверное, пока пишет. Сидит, закусывает губу, сжимает бёдра и представляет, как я буду её трахать. Ждёт. Дразнит. Играет.
Я вырулил на парковку, заглушил двигатель и несколько секунд сидел, глядя в одну точку. Надо собраться. В офисе — ледяное спокойствие. Никто не должен видеть, что у меня внутри пожар.
Я вышел из машины, прошёл через охрану, влетел в лифт и нажал кнопку своего этажа.
В приёмную я буквально ворвался — пролетел мимо стола, даже не взглянув, кто там сидит. Только краем глаза заметил — кто-то есть. Лиза, наверное. Уже на месте.
Я захлопнул дверь кабинета и прислонился к ней спиной, закрыв глаза.
Интересно, она уже в офисе? Сидит где-то на своём месте, строчит документы, делает вид, что всё нормально? А сама, может, тоже вспоминает вчерашнюю переписку? Тоже заводится?
И ведь горячая штучка. Такое писать — начальнику, почти незнакомому мужчине, который, по сути, может её уволить, опозорить, сделать всё, что захочет. А она не боится. Не лебезит, не просит, не кокетничает по-дурацки. Прямо говорит: хочу трахаться. Только найди меня, сука.
Аааа… Башка взрывается.
Я прошёл к столу, сел в кресло, провёл рукой по лицу. Надо работать. Надо делать вид, что я — обычный генеральный директор, а не маньяк, который охотится на собственную сотрудницу.
Я нажал кнопку селектора.
— Лиза, ко мне.
— Иду, Демид Александрович.
Голос ровный, спокойный. Как всегда.
Через несколько секунд дверь открылась, и она вошла. Как обычно — ледяная глыба. Пучок, очки, блузка застёгнута на все пуговицы, юбка до колена. Ни одной эмоции на лице.
— Лиза, — я откинулся в кресле, разглядывая её. — Расписание на сегодня. И кофе, чёрный.
— Сию минуту, — кивнула она, делая пометку в планшете. — Расписание: в десять совещание с отделом маркетинга, подготовлены презентации. В двенадцать — ланч с партнёрами из области, ресторан «Прага», бронь подтверждена. В три — встреча с юристами по новым договорам. В пять — звонок с Европой, я подготовила переводы.
Я слушал вполуха, разглядывая её. Спокойная, собранная, холодная. Идеальная. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда, который можно было бы заподозрить.
— Хорошо, — кивнул я. — Кофе.
— Через минуту.
Она вышла так же бесшумно, как вошла.
Я проводил её взглядом и задумался. Лиза. Она всегда здесь. Всегда под рукой. И при этом — абсолютно никакая. Ни намёка на сексуальность, ни искорки. Просто функция. Просто секретарь.
Но где-то в глубине души шевельнулось сомнение. Слишком правильная. Слишком холодная. Может, именно такие и оказываются самыми горячими в постели?
Я отогнал мысль. Бред. Лиза — последняя, кого можно заподозрить в том, что она пишет «мой хозяин» начальнику. Она же ледышка. Она, наверное, и слово-то такое знает только из книжек.
Через минуту она вернулась с кофе. Поставила чашку на стол, отступила на шаг.
— Что-нибудь ещё, Демид Александрович?
— Нет, идите.
Она кивнула и вышла.
Я отхлебнул кофе — горячий, крепкий, чёрный. Как я люблю. Лиза знает мои привычки. Лиза всё знает.
Совещание с маркетологами прошло как в тумане. Я кивал, слушал какие-то презентации, ставил галочки в бумагах, но мозг был занят другим. Она не писала с утра. Ни строчки. Молчит, сучка. Выжидает. Или просто дразнит.
Когда все разошлись, я вернулся в кабинет, рухнул в кресло и уставился в потолок. Мысли снова потекли в разнос.
Дверь открылась без стука — только Кир так мог входить. Ввалился, плюхнулся в кресло напротив, закинул ногу на ногу и уставился на меня с хитрым прищуром.
— Дем, — начал он с пол-оборота. — Слушай, может, вечером к девочкам заскочим? Там новенькие, говорят, огонь. Сделают всё по высшему разряду, ты мозги проветришь, расслабишься…
Я поморщился и покачал головой.
— Нее, Кир. Я такой секс портить и перебивать не хочу.
— Чего? — Кир округлил глаза. — Ты серьёзно? Отказываешься от бесплатного мяса?
— Серьёзно, — я откинулся в кресле, покрутил ручку в пальцах. — Понимаешь, я ту хочу. Ту, что так подчинялась. Ту, что писала мне «хозяин».
— Охренеть, — выдохнул Кир. — Дем, ты поплыл.
— Ага, поплыл, — усмехнулся я. — И знаешь, почему? Потому что по ней видно было — с ней можно делать всё, что угодно. Абсолютно всё. И она не сломается, не испугается, не начнёт ныть. Она только ещё больше течь будет.
Кир присвистнул.
— Ого. Прям так?
— Прям так, — я прикрыл глаза, вспоминая. — Кир, ты бы видел. Я её шлёпал — она стонала и подставлялась. Я жёстко вбивался — она сжималась так, что чуть член не оторвала. И текла… блядь, как сучка в течке реально.
— Да ну? — Кир подался вперёд, заинтригованный.
— Серьёзно. Я пальцы в неё засунул — набрал полную ладонь соков. Она там вся мокрая была, готовая, даже без прелюдий. А когда кончала… — я покачал головой, вспоминая. — Кир, она чуть ли не сквирт устроила. Я еле успел член вставить, чтобы не упустить момент.
— Охренеть, — повторил Кир уже без смеха. — Дем, ты нашёл уникума.
— Нашёл, — кивнул я. — И теперь не могу ни о ком другом думать. Дырочка тугая, чувствительность запредельная, глаза… Глаз я не видел, но уверен — они у неё горят, когда она кончает. Я это чувствовал.
Кир откинулся в кресле и заржал.
— Ой, бля, ты поплыл, Демон. Реально поплыл. Я тебя таким лет десять не видел.
— Дааа, — протянул я, проводя рукой по лицу. — На её соках и поплыл. Что есть, то есть.
— И чё делать будешь? — Кир уже отсмеялся, но в глазах горел интерес.
— Искать. Ждать. Она напишет сегодня, я знаю. Такие, как она, не могут долго молчать. Им нужно внимание, им нужно чувствовать, что их хотят.
— А если не напишет?
— Напишет, — уверенно сказал я. — Она же сказала: «жду с нетерпением». Значит, ждёт. Дразнит просто.
— Ну-ну, — покачал головой Кир. — Ладно, удачи, Шерлок. Я на перекур.
— Ага, иди.
Кир вышел, а я снова уставился в потолок.
Мысли вернулись к ней. К той ночи. К её стонам. К тому, как она выгибалась подо мной. Как просила жёстче.
И к её словам: «мой хозяин».
Блядь.
Я открыл почту. Новых писем не было.
— Пиши, сучка, — прошептал я. — Я жду.
Телефон завибрировал на столе, и я глянул на экран. Маман.
Ой, бля.
Ну только не сейчас, только не в тот момент, когда я тут с мыслями о ней, о моей пантере, о её словах «мой хозяин»…
— Да, мам, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
— Сыночек, — её голос в трубке — мягкий, ласковый, но с той самой настойчивостью, от которой у меня уже челюсть сводит. — Придёшь сегодня? Я пирожков напекла, с капустой, как ты любишь.
— Нет, мам, — вздохнул я. — Работы много.
— Ой, Демушка, — она сделала паузу, и я прям физически ощутил, как она готовится к атаке. — Ну ты хоть попробуй! Фоточки-то посмотри, я ж тебе скинула. Девочка — просто ангел! Красивая, скромная, из хорошей семьи…
Я закатил глаза, но чтобы не обижать, ткнул в фотку. Ну, посмотрим.
На экране — милая мордаха. Симпатичная, да. Блондиночка, глаза голубые, улыбка скромная. Таких тысячи. Правильные, удобные, домашние. Захотел — приласкал, захотел — на полку поставил.
Не моё.
— Мам, нет, — сказал я твёрдо.
— А чего не понравилась-то? — в голосе обида. — Красивая же, готовит хорошо, шьёт, не гулящая. Семейная, домашняя…
— Мам, — перебил я, чувствуя, что сейчас ляпну лишнего, но уже не мог остановиться. — Тебе прямо сказать, какая мне нужна?
Пауза. Она явно не ожидала такого поворота.
— Ну… скажи, — осторожно ответила мама.
Я откинулся в кресле и посмотрел в потолок. Перед глазами снова встала она. Та, ночная. Без лица, но с телом, от которого у меня до сих пор член стоит.
— Мне супермодель не нужна, — начал я спокойно. — Мне огонь нужен. Понимаешь, огонь? Чтоб внутри горело, чтоб я думать о ней не мог, чтоб ночью просыпался и хотел её. А таких, как ты подсовываешь — правильных, домашних, скромных — их тысячи. Они как куклы. Посадил на полку — стоит, глазки строит. А мне не кукла нужна.
— Дема… — мама явно растерялась. — Ты о чём вообще? Ты же серьёзный человек, директор, тебе жена нужна, хозяйка…
— Мам, — я вздохнул, понимая, что мы говорим на разных языках. — Жена, хозяйка — это всё хорошо. Но я хочу, чтоб у меня в глазах темнело, когда я на неё смотрю. Чтоб она меня заводила с пол-оборота. Чтоб я знал: с ней можно всё. Понимаешь? Всё.
— Что «всё»? — голос мамы стал подозрительным.
Я усмехнулся.
— Мамуль, не бери в голову. Просто… не та девочка. Я чую — не моё. И ты не переживай, я сам найду, когда придёт время.
— Ой, Демочка, — вздохнула она. — Ну смотри, ты у меня один, я же волнуюсь…
— Знаю, мам. Люблю тебя. Целую.
— И я тебя, сынок.
Я нажал отбой и выдохнул.
Огонь. Вот что мне нужно. Та, от которой внутри всё горит. Та, которая пишет «мой хозяин» и не боится быть развратной. Та, которая течёт от одного моего голоса. И она где-то там. Ждёт. Ищет.
Я отложил телефон после разговора с мамой и уставился в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг слов — «огонь», «не кукла», «чтоб внутри горело».
И тут — уведомление.
Почта. Новое письмо.
От неё.
Я чуть со стула не упал.
Схватил телефон, открыл — и выдохнул весь воздух из лёгких разом.
«Что бы ты хотел, хозяин?»
Блядь.
Член дёрнулся в штанах так, что я зашипел. Кровь отлила от головы к паху — и в голове стало пусто, а в штанах, наоборот, тесно.
— Суууука… — выдохнул я, глядя на экран.
Она исподтишка. Прям в сердце — ну, или чуть ниже. Выбила весь воздух, весь настрой, все мысли. Оставила только одно: она пишет. Она спрашивает. Она хочет знать.
Я перечитал сообщение раз пять, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Что бы ты хотел, хозяин?» — и всё. Без подписей, без приветов, без намёков. Просто вопрос. Просто вызов.
— Ах ты ж… — прошептал я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.
Я откинулся в кресле, провёл рукой по лицу. Надо ответить. Но что? Как? Чтобы не спугнуть, не переборщить, но и не показаться слабым? Хотя какое там слабым — у меня член дырявит штаны, какие тут игры в недотрогу.
Я начал печатать:
«Ты хочешь знать, чего я хочу, малышка?»
Стёр. Не то.
«Приходи — узнаешь.»
Стёр. Слишком грубо.
Я выдохнул и написал просто:
«Тебя.»
Отправил и замер.
Через минуту — ответ:
«Я уже твоя, хозяин. Просто найди.»
У меня внутри всё перевернулось. «Я уже твоя». Она сказала — уже твоя. Не будет, не хочу, не мечтаю, а уже.
Я снова набрал:
«Тогда скажи, где ты.»
«Не могу. Так не интересно.»
«Ты дразнишь.»
«А ты заводишься?»
Я заржал в голос. Вот сучка! Ведёт игру, как заправский охотник. И ведь знает, что я сейчас сижу с каменным стояком и не знаю, куда себя деть.
«Завожусь, — честно ответил я. — Очень.»
«Приятно слышать, хозяин.»
Я представил, как она улыбается, читая это. Как гладит себя, представляя меня.
«Что ты сейчас делаешь?» — спросил я.
«Думаю о тебе.»
Коротко. Ёмко. Убийственно.
«И что именно думаешь?»
Пауза. Минута. Две. Я уже начал нервничать.
Потом — ответ:
«Думаю, как твои руки сжимают мои бёдра. Как твой голос говорит „малышка“. Как ты входишь в меня… глубоко.»
Я выдохнул сквозь зубы. Член дёрнулся, требуя немедленных действий. Пришлось переложить его поудобнее в штанах, чтобы не так давило.
«Ты меня убиваешь», — написал я.
«Надеюсь, приятно?»
«Сладко. Мучительно. Хочу тебя прямо сейчас.»
«А я хочу, чтобы ты меня нашёл. И сделал всё, что захочешь.»
— Господи… — прошептал я, глядя на экран. — Где ж ты, сучка?
Я набрал:
«Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, когда найду.»
«Очень надеюсь, что представляю. Иначе зачем я пишу „хозяин“?»
Я рассмеялся. Вот же язык — острее бритвы. И в постели, судя по всему, такая же — острая, жадная, ненасытная.
«Ладно, — написал я. — Играем дальше. Но помни: я тебя найду.»
«Ищи, хозяин. Я жду.»
Я отложил телефон и несколько минут сидел, глядя в одну точку. Дышал глубоко, пытаясь унять сердцебиение и желание, которое просто разрывало изнутри.
Потом встал, подошёл к окну и упёрся лбом в прохладное стекло.
— Играем, малышка, — прошептал я. — Играем.
Я схватил телефон, сделал скриншоты всей переписки и набрал Кирилла.
— Кир, глянь.
— Чего?
— Скрины в мессенджере. Открой.
Через минуту в трубке раздалось сначала молчание, а потом дикий ржач.
— Дем, ты серьёзно? — голос Кира сорвался на хрип.
— Ага, — усмехнулся я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.
— Дем, она тебя разводит как малолетку!
— Знаю, — я откинулся в кресле. — И мне это нравится.
— Охренеть, — выдохнул Кир. — Сучка играет, да?
— Сучка играет, — подтвердил я. — И ведь как играет, Кир. Ты видел? «Думаю, как твой голос говорит малышка». «Как ты входишь в меня… глубоко». Блядь, у меня член встал, когда я это читал.
— А у меня сейчас упадёт от смеха и удивления одновременно, — заржал Кир. — Дем, ты понимаешь, что это какая-то из наших баб? Которая сейчас сидит где-то в отделе и строит из себя невинность?
— Понимаю, — кивнул я. — И поэтому я её найду.
— А если это какая-нибудь уборщица? Или бабка из архива?
— Не бабка, — уверенно сказал я. — У бабок таких слов в лексиконе нет. И тело не то. Я же её тело помню. Это молодая, горячая, жадная сучка.
— Ну допустим, — Кир уже отсмеялся, но в голосе чувствовалось любопытство. — И чё дальше?
— А дальше, — я посмотрел на телефон, где светился экран с её последним сообщением, — мы продолжаем играть. Она хочет, чтобы я её нашёл. Я буду искать. И когда найду…
— Что?
— Затрахаю до потери пульса, — усмехнулся я. — Как и обещал.
Кир присвистнул.
— Ну ты маньяк, Дем. Ладно, удачи.
— Ага, бывай.
Я сбросил звонок и снова уставился на переписку.
«Ищи, хозяин. Я жду.»
— Жди, малышка, — прошептал я. — Я уже иду.
Я встал из-за стола и вышел в коридор. Надо было проветрить голову, а то от этой переписки и от мыслей о ней уже крыша ехала. Буквально. Каждая секунда без дела превращалась в пытку.
В приёмной было тихо. Лиза сидела за своим столом, склонившись над ноутбуком, и что-то печатала. Пальцы летали по клавиатуре, глаза сосредоточенно смотрели в экран, очки чуть съехали на нос. Идеальная картинка — секретарь-робот за работой.
Я остановился напротив, опёрся рукой о край её стола.
— Что печатаешь? — спросил я, кивая на экран.
Она подняла глаза — спокойные, прозрачные, абсолютно пустые. Ни тени эмоций.
— Документы проверяю, Демид Александрович. Договора с новыми поставщиками. Нужно сверить реквизиты.
— Мм, ясно, — кивнул я, разглядывая её.
Сидит, строчит. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда, который можно было бы заподозрить. Блузка застёгнута на все пуговицы, пучок идеальный, юбка строгая. Ни намёка на ту развратную сучку, что писала мне «мой хозяин».
Или намёк?
Я вдруг поймал себя на мысли: а что, если она? Что, если эта ледяная глыба — та самая горячая штучка, которая течёт от одного моего голоса?
Я пригляделся внимательнее. Руки — тонкие, изящные, с аккуратным маникюром. Пальцы — длинные, как у пианистки. Интересно, как они выглядят, когда сжимают простыню? Или член?
Я отогнал мысль. Бред.
— Лиз, — спросил я вдруг, сам не зная зачем. — А вы вообще на корпоративы ходите? Нравится вам там?
Она моргнула — один раз, быстро.
— Хожу. Иногда. Но не очень люблю шумные мероприятия, — ответила ровно. — Предпочитаю тихий вечер дома.
— С книжкой? — усмехнулся я.
— С книжкой, — кивнула она без улыбки.
— Понятно, — я выпрямился. — Работайте.
Она снова уткнулась в монитор, и я пошёл дальше по коридору.
Но мысль засела. Лиза. Такая же скромница, как и многие другие в этом офисе. Серые мыши, которые на корпоративах превращаются в хищниц?
Я задумался. А может, правда обойти всех скромниц? Тех, кто в офисе тише воды ниже травы, а в постели — звери? Таких в компании немало. Бухгалтерши, архивариусы, секретарши…
Я усмехнулся своим мыслям. Легко сказать — обойти. Сто пятьдесят баб, и каждая может оказаться той самой.
Но что-то мне подсказывало: она не из тех, кто бросается в глаза. Она из тех, кто прячется. Кто сидит в тени и наблюдает. Кто ждёт, когда я сам сделаю шаг.
Я прошёлся по коридору, заложив руки за спину, и вдруг остановился.
Натаха.
Она же с Киром — главные сплетники в компании. Если кто-то что-то знает или слышал — то либо Кир, либо она. Кира я уже пытал, но он, похоже, реально в неведении. А Натаха — девка хитрая, может, и знает, но молчит. Или ждёт, когда к ней придут.
Я развернулся и направился в отдел, где она сидела.
Наташка была на месте — как всегда яркая, рыжая, с дерзким взглядом и улыбкой кошки, которая только что сожрала канарейку. Увидела меня, и глазки сразу загорелись любопытством.
— Ого, Демид Александрович собственной персоной! — пропела она, откидываясь в кресле. — Какими судьбами? Заблудились или ко мне с проверкой?
Я усмехнулся, присаживаясь на край соседнего стола. Вокруг никого — повезло.
— Натах, привет, — начал я вполголоса. — Слушай, ты ж у нас главный информатор. Ничего не слышно? Ну… про ту самую?
Она прищурилась, явно смакуя момент.
— Неее, — протянула Наташка, качая головой. — Ничего не слышно.
— Точно? — я впился в неё взглядом, пытаясь поймать хоть намёк на то, что она врёт.
— Точно-точно, — она даже руками развела для убедительности. — Девки болтают, конечно, но кто конкретно — молчок. Никто не знает. Или знают, но молчат как партизаны.
Я вздохнул. Либо она правда не в курсе, либо играет лучше всех в этом офисе.
— Ладно, — я встал, поправил пиджак. — Если что услышишь — свистни. В долгу не останусь.
— Ой, Демид Александрович, — Наташка хитро улыбнулась. — А что за интерес такой? Прям ищете кого-то?
Я усмехнулся в ответ.
— Ищу, Натах. Ищу. И когда найду — вся компания узнает.
— Ну-ну, — она проводила меня взглядом, и я спиной чувствовал, как она улыбается.
Сплетница, блин. Либо реально не знает, либо держит интригу.
Я вернулся в кабинет и снова уставился в потолок.
— Молчат, суки, — прошептал я. — Ну ничего. Я вас всех переиграю.
Я сидел в кабинете и тупо пялился в монитор. Переписка — это, конечно, огонь. Слова, от которых член встаёт колом, фантазии, от которых крышу сносит. Но сука…Я откинулся в кресле и провёл рукой по лицу. Дырку хочется трахнуть. Реальную, живую, тёплую, влажную. А не пальцами по кнопкам тыкать, представляя, как она там течёт на другом конце провода.
Нет, игра — это хорошо. Игра заводит. Но игра без финала — это пытка.
Я встал, подошёл к окну, уставился на город. Мысли лихорадочно метались. Надо что-то придумать. Что-то, что выведет её из тени. Что-то, что заставит показаться.
Спортзал.
Я резко развернулся и чуть не рассмеялся вслух. Ну конечно! Спортзал!
У нас же корпоративный зал на минус первом. Бесплатный, для всех сотрудников. Туда ходят и днём, и вечером. И если я сейчас, прям сегодня, устрою какой-нибудь… ну, не знаю… день здоровья? Массовое мероприятие? Загоню всех баб в зал — и буду пялиться.
Родинку, конечно, не увижу — не раздеваться же им при мне. Но форму рассмотрю. Попы, ноги, талии. Моя же подкаченная, я помню. Тонкая талия, крутые бёдра, задница — закачаешься. Упругая, круглая, так бы и шлепнул ещё раз.
Я представил, как она там, среди других, делает приседания или выпады, и я смотрю. И maybe, maybe, что-то ёкнет. Какая-то деталь, какое-то движение или особый изгиб.
А если повезёт — и родинку замечу. Маленькую, аккуратную, на левой ягодице.
Я схватил телефон и набрал Лизу.
— Лиза, зайдите.
Через минуту она вошла — как всегда ледяная, с планшетом.
— Демид Александрович?
— Лиз, у нас спортзал корпоративный. Часто туда сотрудники ходят?
Она моргнула — один раз.
— Достаточно. Многие после работы занимаются. Днём тоже бывают.
— Отлично. Организуйте мне сегодня… ну, не знаю… турнир? День здоровья? Чтоб массово. Чтоб все, кто может, пришли. В рабочее время. Я хочу поддержать здоровый образ жизни сотрудников.
Лиза смотрела на меня пару секунд с абсолютно непроницаемым лицом.
— Турнир? — переспросила она ровно.
— Ну да. Соревнования. По фитнесу, по йоге, по… да по хрен. Просто соберите всех, кто готов поучаствовать. Я приду, поддержу.
— Хорошо, — кивнула она, делая пометку. — Я свяжусь с администратором зала и согласую время. Что-то ещё?
— Нет, идите.
Она вышла, а я усмехнулся.
— Сейчас, малышка, — прошептал я. — Посмотрим, как ты там. Как твоя попка блестит в леггинсах.
Член довольно дёрнулся в предвкушении.
Через час Лиза зашла снова.
— Демид Александрович, согласовала с администратором. Сегодня в шесть вечера в спортзале будет открытая тренировка для всех желающих. Йога и функциональный тренинг. Участие бесплатное.
— Отлично, — кивнул я. — Кто записался?
— Пока около двадцати человек. К вечеру будет больше, обычно к шести подтягиваются.
— Хорошо. Я буду.
Лиза кивнула и вышла.
Я откинулся в кресле и улыбнулся.
В шесть. Спортзал. Двадцать баб в леггинсах. И среди них — моя.
Я встал, подошёл к зеркалу, поправил рубашку. Надо будет переодеться в спортивное. Чтоб не выделяться. Чтоб она, если увидит, не заподозрила. Хотя какое там не заподозрить — гендир в спортзале среди сотрудников. Но плевать. Лишь бы увидеть.
Я представил, как она делает выпады. Как попа напрягается в такт движениям. Как леггинсы облепляют каждую складочку.
— Шлёпнул бы ещё раз, — прошептал я своему отражению. — Обязательно шлёпну. Когда найду.
До шести оставалось три часа. Я еле досидел.