Глава 3 · Ночь

Дверь захлопнулась за мной — щелчок замка прозвучал как выстрел, отрезающий путь назад. Я прислонилась к деревянной панели спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце. Комната утопала в полумраке, где-то в углу горел торшер, отбрасывая теплые тени на огромную кровать.

Он повернулся ко мне.

Медленно, не спеша, с этой своей хищной грацией, от которой у меня всегда подкашивались колени. Сбросил галстук — тот упал на пол бесшумной змейкой. Пальцы расстегнули верхние пуговицы рубашки, потом еще, еще… Ткань распахнулась, открывая моему взгляду грудь, покрытую легкой испариной, жесткие темные волоски, мышцы, перекатывающиеся под кожей. Он закатал рукава до локтей, обнажая сильные предплечья.

— Ну что ж, малышка… — его голос, низкий и хриплый, прозвучал в тишине комнаты как обещание. — Заинтриговала.

Я не могла пошевелиться. Стояла, вжавшись спиной в дверь, и смотрела на него. Боже, какой же он… Этот взгляд, эти руки, это тело… Я таяла прямо там, где стояла.

Он сделал шаг ко мне. Один. Второй. Теперь между нами не было расстояния. Он прижался губами к моим — и я забыла, как дышать.

Поцелуй был жадным, глубоким, сминающим. Его язык проник в мой рот, играя, дразня, исследуя. Я застонала — вырвалось само, не контролируя. Слишком долго я этого ждала. Слидко часто представляла.

— Ох, да ты голодная малышка, — выдохнул он мне в губы. — Стонешь-то как сладко…

Его рука метнулась между моих ног. Резко, уверенно, собственнически.

Боже. Лиза, пора бежать. Сейчас или никогда. Это твой начальник. Это безумие. Утром ты пожалеешь. Утром тебе конец.

Но как только его ладонь накрыла меня через тонкую ткань трусиков, я дернулась вперед. Навстречу. Сама. Потому что тело уже не слушалось голоса разума. Оно хотело только одного — его.

— Ну точно голодная, — усмехнулся он, чувствуя мою реакцию. — И такая готовая… Течешь, как мартовская кошка.

Он начал ласкать. Медленно, через ткань, поглаживая, надавливая, играя с клитором так умело, что у меня потемнело в глазах. Я стонала ему в губы, вцепившись в его плечи, боясь упасть. Одной рукой он держал меня за талию, прижимая к себе, второй продолжал эту сладкую пытку.

— Боже… — выдохнула я, когда его пальцы отодвинули ткань трусиков.

Я чувствовала, как воздух касается там, где секунду назад было прикрыто. Как его пальцы замерли на секунду, дразня, не решаясь войти. Как всё моё тело пульсировало в ожидании.

— Еще хочешь? — его голос был низким, хриплым, с этой его хищной усмешкой.

— Да… — выдохнула я. И добавила то, что само сорвалось с губ. То, о чем я мечтала в своих самых потаенных фантазиях. — Папочка…

Он замер.

Я физически почувствовала, как напряглось его тело. Как дыхание сбилось. Как рука на моей талии сжалась сильнее.

Секунда. Две.

А потом он усмехнулся. Медленно, довольно, как хищник, который только что понял, что добыча сама идет в ловушку.

— Да ты пошлая девочка, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. В его зрачках плясали чертики, а в голосе звучало такое одобрение, что у меня внутри всё перевернулось. — И в каком же отделе такая малышка прячется?

Я не ответила. Не могла.

Потому что его палец вошел в меня.

Медленно. Глубоко. До упора.

Я застонала, запрокинув голову, вцепившись в его плечи. Боже, как давно я этого ждала. Как долго мечтала. И вот он здесь, внутри меня, и смотрит так, будто я — самое желанное, что было в его жизни.

— Молчишь? — усмехнулся он, начиная двигать пальцем. — Ну молчи. Мне нравится. Загадочная.

Я уже не слышала его слов. Только чувствовала. Как его палец выходит и входит, раздвигая меня, готовя к чему-то большему. Как его большой палец давит на клитор. Как его дыхание обжигает мою шею.

И это было только начало.

Медленно, вкручиваясь, раздвигая складочки, заполняя ту пустоту, которая ныла последние года каждый раз, когда я видела его в офисе.

— Блядь… — выдохнул он. — Да ты тугая… Ничего себе подарочек. Совсем не объезженная.

Он начал двигать пальцем, а большим продолжил ласкать клитор, доводя меня до исступления. Я застонала громче, забыв, где мы, кто мы, забыв обо всем на свете. Только его руки, его запах, его дыхание.

Он резко выдернул пальцы.

И я кончила.

Прямо там, стоя у двери, вцепившись в него. Волна накрыла с головой, вымывая мозги, выкручивая внутренности. Влага потекла по ногам, заливая бедра, и я слышала его довольный выдох.

— Охренеть, — сказал он, разворачивая меня. — А теперь…

Шлепок по попке. Звонкий, чувствительный, заставивший меня вскрикнуть.

— Становись рачком, малышка, — приказал он. — Папочка хочет трахать твою киску.

Я закусила губу. Мой мозг лихорадочно кричал: «Беги, дура, пока не поздно!». Но тело уже не слушалось. Я медленно опустилась на колени на кровать, потом на локти, встала на четвереньки, прогнувшись в спине и выставляя попу. Покорно. Послушно. Как он хотел.

Мир поплыл. Сознание было в ахуе от происходящего. Я, скромная секретарша, стою на четвереньках перед своим генеральным директором в вип-комнате на корпоративе. Но внутри, где-то глубоко, в самой темной и потаенной глубине, голос орал другое: «Да, детка! Сейчас получишь то, о чем мечтала! Долгожданный член!»

Шлепок по попке. Я пискнула, дернулась, но осталась стоять.

— Какая же ты плохая девочка, — прошептал он, поглаживая покрасневшую кожу. — Нравится, когда шлепают?

Я не ответила. Не могла. Только закусила губу сильнее.

Он шлепнул снова. Сильнее.

Я ахнула, выгибаясь еще больше, подставляясь под его руку.

— Нравится, — ответил он сам за меня. — Я знаю.

Я чувствовала его дыхание на своей спине, его руки на своей коже, его взгляд, прожигающий насквозь. И где-то там, за стеной, все еще играла музыка, гремел корпоратив, жила другая жизнь.

Он стянул трусики. Рванул их вниз, даже не заботясь о том, что они могут порваться. Открыл меня всю своему взору — сзади, при свете этого тусклого торшера, и я почувствовала, как воздух обжигает мокрую кожу.

— Ой, бляяяя… — выдохнул он. — Ну и течёшь…

Я замерла, вцепившись в покрывало.

— Готовенькая, — усмехнулся он, разглядывая меня. — Только тронул, а уже фонтанируешь, как при течке.

Я хотела что-то сказать, но не успела. Я почувствовала его дыхание там. Горячее, обжигающее, оно коснулось самой чувствительной кожи, и я дернулась. Инстинктивно. Животно.

Он провёл языком.

Я вскрикнула. В голос. Потому что это было слишком. Слишком хорошо. Слишком остро. Я дернулась назад, пытаясь насадиться на его лицо, вжаться в него, получить ещё. Бёдра сами задвигались, выгибаясь, подставляясь.

— Ооо, да ты нетерпеливая, — его голос вибрировал прямо во мне. — Стоять смирно, малышка. Папочка сам знает, как кормить свою девочку.

Он шлёпнул по ягодице. Звонко, чувствительно. Я взвизгнула, но замерла. Только дрожь пробегала по спине.

— Умница, — похвалил он и снова опустился.

Я чувствовала его язык везде. Он вылизывал меня жадно, глубоко, собирая влагу, которая текла без остановки. Он водил вокруг входа, щекотал клитор, заставляя меня скулить и вцепляться в простыни.

— Какая же ты сладкая… — выдохнул он, и вибрация от голоса прошила насквозь. — Я мог бы тебя есть вечность.

Он нырнул языком внутрь. Глубоко. Насколько возможно. Я закричала — дико, животно, не сдерживаясь. Я уже не стояла на локтях — я упала грудью на кровать, выставив попу ещё выше, ещё доступнее, сама насаживаясь на его рот.

Он держал меня за талию, не давая упасть, и одновременно залез рукой под платье. Сжал грудь. Резко, требовательно. Я застонала, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное.

Он вытащил язык и вставил два пальца. Сразу. Без предупреждения.

Я ахнула. От заполнения, от растяжения, от того, как он начал двигать ими внутри, загибая, находя ту самую точку. А губами он снова впился в клитор — всасывал, кусал, ласкал.

Я полетела.

Оргазм ударил настолько внезапно, что я даже закричать не успела. Просто задохнулась, выгнулась дугой, и меня затрясло. Волны накрывали одна за другой, а он не останавливался — вылизывал до последней дрожи, растягивая удовольствие.

— Охренеть… — выдохнул он, когда я обмякла. — Ты кончаешь так сладко, что член сейчас лопнет,а я даже не вставил.

Я услышала звук расстёгиваемого ремня. Лязг пряжки. Шорох ткани.

— На колени, — скомандовал он.

Я перевернулась, села на кровати. Он стоял передо мной — рубашка расстёгнута, видны кубики пресса, тёмная дорожка волос. Брюки спущены. Член — толстый, длинный, с набухшей головкой, влажной от смазки. Я сглотнула.

— Открой рот, — он взял себя в руку, провёл по стволу. — Я хочу трахать твой ротик, малышка.

Я приоткрыла губы. Он провёл головкой по нижней губе, размазывая каплю смазки.

— Язык покажи.

Я высунула язык. Он ударил членом по нему. Легко, дразняще. Потом ещё раз. И ещё.

— Хочешь? — спросил он хрипло.

— Да, — выдохнула я.

— Да — кто?

Я поняла он тоже завелся от моего случайно брошенного слова…

— Да, папочка.

— Умница, — он надавил на затылок, направляя.

Я взяла в рот столько, сколько смогла. Он был солёным, горячим, живым. Пульсировал на языке. Я работала ртом, втягивала щёки, пыталась дышать. Он держал меня за волосы.

— Глубже, — приказал он.

Я послушалась, расслабляя горло.

— Ох… бля… да… сосочка моя…

Он начал двигаться. Сначала медленно. Потом быстрее, жестче, вбиваясь в горло. Слёзы текли по щекам, слюна текла по подбородку — мне было плевать. Я хотела этого.

— Хватит, — выдохнул он вдруг, вынимая член. — Я хочу кончить в твою тугую киску.

Он рванул меня вверх, развернул, толкнул на кровать. Я снова оказалась на четвереньках. Он навалился сверху, грудь прижалась к спине, горячее дыхание обожгло ухо.

— Как хочешь? — прошептал он, кусая мочку. — Нежно или жёстко?

— Жёстко, — выдохнула я. — Трахни меня жёстко, папочка.

— Сучка, — выдохнул он и вошёл.

Сразу. На всю длину. Одним толчком.

Я вскрикнула. Не от боли — от шока, от заполнения, от того, как глубоко. Он замер на секунду.

— Бля… — выдохнул он. — Какая же ты узкая. Расслабься, малышка.

Я выдохнула. Он двинулся.

Сначала медленно — выходил почти полностью и снова входил, растягивая, разрабатывая. Потом быстрее. Глубже. Жестче. Он трахал меня так, как я всегда мечтала — сильно, глубоко, до упора. Его яйца шлепали по мне, член терся внутри, находя все нужные точки. Я кричала в подушку, сжимая простыни, подаваясь назад навстречу каждому толчку.

— Да, детка, да, кончай для папочки, — рычал он, наращивая темп. — Я чувствую, как ты сжимаешься… ох… бля… еще немного…

Он ударил по ягодице — сильно, оставляя жар. Потом еще. И еще. И от каждого шлепка я становилась только мокрее, только ближе к краю.

— Кончай со мной, — приказал он, входя еще глубже. — Давай, малышка. Раз — два — три…

На счет «три» я взорвалась. Оргазм накрыл с головой, вымывая мозги, выкручивая внутренности. Я кричала, тряслась, сжимала его член так сильно, что он зарычал и дернулся внутри, заливая горячими струями.

Мы замерли. Дышали. Текли.

Он вышел медленно, и я почувствовала, как его сперма вытекает, стекая по бедрам на простыню.

— Охренеть… — выдохнул он, падая рядом на спину и закидывая руки за голову. — Ты… это было охеренно.

Я молчала, пытаясь отдышаться. Сознание возвращалось медленно, и вместе с ним приходил ужас.

Я быстро поправила парик, нащупала маску — на месте, слава богу — и попыталась отползти к краю кровати. Ноги дрожали, между ними все горело и текло, но адреналин уже гнал кровь быстрее, возвращая способность соображать.

— Ооо, малышка убегает от папочки? — Его голос сзади звучал лениво, довольно, с хрипотцой только что кончившего мужчины. — Может, хоть намекнешь, кто ты? Я ж искать буду свою киску.

Я мотнула головой, нашаривая на полу туфли. Одну нашла сразу, вторую пришлось искать под кроватью, теряя драгоценные секунды и чувствуя, как его взгляд прожигает спину.

— Во дела, — услышала я насмешливое. — Так получается, ты меня использовала?

Я замерла. Потом медленно обернулась, глядя на него через плечо.

Он лежал на кровати в той же позе — развалившись, руки за головой, член все еще влажный, тяжело лежит на бедре. Довольный, расслабленный, опасный. И смотрел на меня с таким выражением, будто только что выиграл джек-пот и теперь решает, как потратить.

Я открыла рот, собираясь возмутиться — это я его использовала? Да он первый…

Но он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову. Кадык дернулся, мышцы шеи натянулись, и я поймала себя на том, что снова пялюсь на его тело.

— Беги, беги, — махнул он рукой, все еще улыбаясь. — Но помни: найду и накажу.

От этих слов между ног снова дернулось — сладко, предвкушающе, хотя, казалось, уже некуда. Я закусила губу, быстро надела туфли, одернула платье — шелк был мятым, влажным от пота и всего остального — и метнулась к двери.

Ручка скользнула в мокрой ладони. Я дернула, вылетела в коридор, и только тогда позволила себе выдохнуть.

Сердце колотилось где-то в горле. Между ног пульсировало, саднило, ныло — так, что хотелось зажать бедра и одновременно раздвинуть их шире, чтобы почувствовать что-то еще. Глупости. Ничего уже не будет. Все кончилось.

Я быстро пошла по коридору, стараясь держаться прямо, хотя ноги подкашивались. Завернула за угол и нос к носу столкнулась с Наташкой.

— Лизка! — выдохнула она, хватая меня за руку и затаскивая в нишу с автоматами воды. — Ты где была? Я тебя обыскалась! Там уже конкурсы закончились, все разбредаются кто куда. Ты чего такая…

Она всмотрелась в мое лицо, потом скользнула взглядом ниже — на мятое платье, на размазанный у губ макияж, на дрожащие руки — и ее глаза округлились.

— Ну-ка колись! — зашипела она, припечатывая меня к стене. — Только подробно, только честно. Кто? Где? Как?

Я открыла рот и поняла, что не знаю, что сказать. Рассказывать правду? Про то, что я только что дала своему генеральному директору в вип-комнате так, что до сих пор ноги трясутся? Что он трахал меня жестко, сладко, глубоко, и я кричала так, что, наверное, слышали все?

— Там… — выдохнула я, облизывая губы и чувствуя на них его вкус. — Ну… в общем…

Наташка принюхалась и закатила глаза.

— Господи, Лизка, от тебя членом пахнет. И спермой. И сексом. Трахнулась, да? Хорошо? — она бесцеремонно задрала мое платье, заглядывая под подол. — Охренеть, у тебя все течет. Трусики где?

— Порвал, — выдохнула я, потому что вспомнила: он стянул их в начале и, кажется, просто бросил на пол.

— Шикарно, — хмыкнула Наташка. — Надеюсь, хоть стоящее было приключение? Не какой-нибудь Вася из бухгалтерии с пузиком?

Я мотнула головой.

— Нет. Не Вася.

— А кто? — глаза Наташки загорелись любопытством. — Ну! Колись давай!

Я снова открыла рот и…

Из-за угла донеслись голоса. Мужские. Уверенные. Один из них я узнала бы из тысячи — низкий, с хрипотцой, которая всего полчаса назад шептала мне на ухо пошлости.

— Да, нормальный корпоратив, — говорил Демид Александрович кому-то. — Пожалуй, лучший за последнее время.

Я вжалась в стену, молясь, чтобы он не завернул в нашу нишу. Наташка выглянула из-за угла и замерла, а потом медленно обернулась ко мне с выражением полного офигения на лице.

— Лизка… — прошептала она одними губами. — Там босс идет. И у него… боже, у него на брюках…

Я зажмурилась.

— Знаю, — выдохнула я. — Это он.

Наташка открыла рот. Закрыла. Снова открыла. На ее лице сменилось штук двадцать эмоций, прежде чем она смогла выдавить:

— Ты… ты трахнулась с Власьевым⁈ Нашла кого объездить! Лизка, ты гений! Ты охренеть какая молодец!

— Тише ты! — зашипела я, зажимая ей рот рукой. — Он услышит!

Но Демид Александрович с кем-то разговаривал, голоса удалялись в другую сторону, и я смогла выдохнуть.

— И что теперь? — спросила Наташка, когда я убрала ладонь. — Он знает, что это ты?

Я покачала головой.

— Нет. Я была в маске. И парике. Он не знает.

— Но ты же его секретарша, — Наташка прищурилась. — Он тебя каждый день видит. Рано или поздно догадается.

— Посмотрим, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается странный азарт. — А пока… пусть ищет.

Наташка расхохоталась, хлопнув меня по плечу.

— Лизка, ты зверь! Ладно, пошли, тут черный ход есть. Проведу тебя, пока никто не видит. А завтра… — она многозначительно подняла палец. — Завтра будет весело.

И мы пошли через черный ход, оставляя за спиной залитый огнями ресторан, разгоряченных коллег и мужчину, который поклялся найти меня и наказать.

Я не знала, что будет завтра.

Но знала точно: эту ночь я не забуду никогда.