Глава 41 · Вечер

Рабочий день пролетел.

Я смотрела на часы, на монитор, на документы, но мысли то и дело улетали к нему. К его кабинету, к его голосу, к тому, как он сегодня сажал меня на колени и говорил, что я — его настоящее. К его рукам на моей талии, к его губам на моём лбу.

Ситуация с Марией… Я видела, что ему неприятно. Нет, не так. Его бесит, что она появилась именно сейчас. Когда мы вместе. Когда всё только начало складываться.

Но я решила твёрдо: сегодня я не буду напоминать ему об этом. Ни взглядом, ни словом, ни намёком. Он должен видеть, что я спокойна. Что я с ним. Что я — его женщина, а не ещё одна проблема.

Он и так переживает из-за меня. Из-за того, как я отреагирую. Из-за того, не сломаюсь ли я под этими провокациями.

Я не сломаюсь.

Я встала, поправила блузку, одёрнула юбку. Сумка уже была собрана, ключи от дома лежали на столе. Ровно в 19:00 дверь его кабинета открылась.

Он вышел. Усталый, но при виде меня лицо его смягчилось. Тени под глазами, лёгкая небритость, но взгляд — тёплый, родной, мой.

— Лизок, — сказал он тихо. — Моя Лизок.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, предвкушая вечер. Его дом. Нас. Тишину и тепло.

Я пошла к нему навстречу. Сама. Уверенно. Уже собранная, готовая. Каждый шаг отдавался в груди.

— Малышка ждала? — спросил он, притягивая меня к себе. Руки легли на талию, знакомые, тёплые.

— Ждала, папочка, — ответила я, глядя в его глаза.

— Умница.

Он поцеловал меня в губы нежно.

— Я всегда буду стремиться к тебе, — прошептал он. — Только будь рядом.

Я улыбнулась.

— Я рядом, папочка. Всегда.

Мы сели в машину. Демид за руль, я рядом. За окнами мелькали огни вечернего города — жёлтые, белые, красные, — уютно гудел двигатель. Я откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение дня понемногу отпускает.

— Лиз, — сказал он, не глядя на меня. — Я ещё одежду заказал.

Я повернулась к нему.

— Демид… зачем?

— Захотел, — пожал он плечами. Просто. Как будто это само собой разумеется.

— Не нужно было, — мягко сказала я. — Я могла просто взять своё… заехали бы ко мне.

Он бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу.

— Лиз, — голос его стал серьёзнее. — Я же сказал: я хочу тебя радовать. Хочу, чтобы ты была частью моей жизни. Весомой частью.

Я сглотнула. В горле встал ком, горячий и сладкий.

— И для меня это не просто слова, — добавил он тише. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя нужной. Не просто секретаршей, не просто девочкой на ночь. А моей. По-настоящему.

Я молчала, переваривая. Смотрела на его профиль — напряжённый, сосредоточенный, красивый до невозможности. Он ждал ответа.

— Ты останешься сегодня? — спросил он.

Я выдохнула.

— Останусь, — ответила я.

Сказала и поняла: это правильно.

Я понимала, что сейчас… сейчас его мир пытаются расшатать. Мария, её звонки, её письма, её внезапное появление. Он держится, но я вижу, как это его задевает. Не потому что он хочет её вернуть. А потому что она пытается разрушить то, что у нас есть. То, что только начало строиться.

И я просто должна быть рядом.

Да, я хочу этого. Хочу быть с ним. Но события торопить не хочу. Всему своё время.

Но я знаю: я нужна ему. Особенно сейчас.

— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо.

Он протянул руку и сжал мою ладонь. Тёплую, живую, родную.

Я подняла его руку и поднесла к губам.

Поцеловала. Медленно, смакуя, чувствуя вкус его кожи. А потом провела языком по его пальцам. Легко, дразняще, как он любил.

— Лизааа… — выдохнул он.

Голос его дрогнул, стал низким, хриплым, сводящим с ума. Я почувствовала, как напряглись его пальцы в моей руке.

— Мы не доедем до дома, — предупредил он. — Ты провоцируешь.

Я улыбнулась, глядя на него из-под ресниц.

— Всегда, папочка.

Он зарычал — довольно, безнадёжно, согласно. Сжал мою руку и нажал на газ.

— Тогда держись, — усмехнулся он. — Быстро доедем.

Я засмеялась, чувствуя, как адреналин и желание смешиваются в один дикий коктейль.

Машина летела по вечерней Москве, а я знала: дома нас ждёт продолжение. Самое сладкое.

Я чувствовала, как сладкое напряжение между нами растёт с каждой секундой. Его рука всё ещё сжимала мою, пальцы гладили ладонь, и от этих простых прикосновений у меня мурашки бежали по коже, по спине, по всему телу.

— Ты… — сказал он вдруг, не глядя на меня. — Ты невыносимо желанная, Лиза.

Я повернулась к нему. Сердце забилось быстрее.

— Даже так?

Он бросил быстрый взгляд — тёмный, жаркий и такой голодный. Глаза горели в полумраке салона.

— Даже ещё больше, — ответил он хрипло. — Дразнишь. Провоцируешь. И я… я ничего не могу с этим сделать. Ты выбиваешь меня из колеи.

Я улыбнулась. Чуть-чуть, но довольно.

— А ты хочешь что-то делать с этим? — спросила я тихо.

— Нет, — выдохнул он. — Я хочу тебя. Всю. Прямо сейчас. Но придётся дотерпеть до дома.

— Я подожду, папочка, — прошептала я.

Он сжал мою руку, поднёс к губам и поцеловал. Медленно, нежно.

— Умница, — сказал он. — Моя умница.

Машина свернула к знакомым воротам. Дом ждал. Как только мы въехали за ворота, он резко затормозил. Я ахнула, вцепившись в ремень, но он уже выпрыгнул из машины, обошёл её и рывком открыл мою дверь.

— Демид… — хихикнула я, когда он вынул меня из внедорожника, как куклу. Подхватил под попу, прижал к себе.

— Провокаторша, — прорычал он, глядя в глаза. — Нарушительница дисциплины.

Я засмеялась, обвивая его шею руками.

— Буду наказывать, — пообещал он, неся меня к дому.

— Ты забыл добавить, — прошептала я ему в ухо, касаясь губами мочки, — что я люблю наказания.

Он замер на секунду. Посмотрел на меня. Глаза горели тёмным огнём.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чертовски сексуальная.

Он внёс меня в дом, и дверь захлопнулась за нас.

Он вжал меня в стену.

Резко, жадно, собственнически. Я даже ахнуть не успела — только спиной почувствовала прохладную поверхность, а его тело уже прижимало меня, не оставляя пространства для манёвра.

Его рука дёрнула трусы. Ткань жалобно затрещала — он их порвал. Просто разорвал, как ненужную преграду.

— Демид… — выдохнула я.

— Мы ещё здесь не трахались, — прорычал он мне в губы. — У стены. Представляешь, сколько здесь стен? На каждом сантиметре отметим. Натяну тебя…будешь кончать… заливать член снова и снова.

Я засмеялась — нервно, возбуждённо, счастливо. Он уже расстёгивал брюки, одной рукой удерживая меня на весу.

Его губы бродили по мне. Шея, ключицы, плечи. Я задыхалась в этом водовороте, теряя связь с реальностью. Только его руки, его дыхание, его запах.

Он приставил член ко входу. Замер на секунду.

— Что нужно сказать? — спросил он, глядя в глаза.

Я смотрела в эту тёмную, бездонную серую глубину и таяла.

— Прошу, — выдохнула я. — Войди в меня, папочка.

— Да, блядь, — прорычал он. — Умница. Послушная девочка.

И вошёл.

Рывком. Глубоко. На всю длину.

Я закричала, вцепившись в его плечи. Стена холодила спину, а внутри горело. Он двигался — жёстко, глубоко, заставляя забыться.

— Моя, — рычал он. — Только моя.

— Да, папочка… — стонала я. — Твоя…— стонала я, чувствуя, как внутри нарастает знакомое напряжение. — Я сейчас…

— Кончай, — приказал он, не сбавляя темпа. — Кончай для меня.

И я кончила.

Закричала, выгнулась, сжалась вокруг него так сильно, что он застонал. Волна накрыла с головой, вымывая все мысли. Я чувствовала, как соки вытекают с каждым его движением, как звуки становятся влажными, откровенными. Хлюпающие, влажные звуки заполняли прихожую. Это сводило с ума.

— Блядь, — выдохнул он, чувствуя это. — Как ты течёшь…

— Ещё, — прорычал он, не останавливаясь. — Ещё раз, малышка.

— Не могу… — всхлипнула я.

— Можешь. Я знаю, что можешь.

Он ускорился. Вбивался в меня с такой силой, что я забыла, как дышать. Его рука скользнула между нами, пальцы нашли клитор и сжали.

— Давай, — рычал он. — Кончай ещё.

И я кончила снова с криком. Мой крик смешался с его стоном.

— Охренеть, — выдохнул он, глядя на меня. — Снова все брюки в твоей влаге.

Я засмеялась сквозь стоны.

— Ещё, малышка, — прошептал он, замедляясь, но не останавливаясь. — Ещё один.

— Папочка… — умоляла я. — Я не могу…Я все…

— Можешь. Для меня.

Он двигался медленно, глубоко, целуя лицо, убирая следы слез. Давление внизу живота снова нарастало, затягиваясь в узел наслаждения. Он входил глубоко и медленно выходил, я таяла от этого темпа, от мучительной нежности. Умоляла ускориться, но он продолжал эту сладкую, выверенную пытку и я кончила в третий раз. Без крика, без звука — просто забилась в его руках, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как он наполняет меня собой.

Мы замерли. Тяжело дышали.

— Лизок, — прошептал он, утыкаясь носом в мои волосы. — Ты нереальная.

Я улыбнулась, чувствуя, как силы покидают меня.

— Ты тоже, папочка.

Он спустил меня на ноги. Ноги подкосились, но он притянул к себе. Мы стояли, прижавшись друг к другу у стены. Тяжело дышали, мокрые от пота, от соков, от всего. Его лоб касался моего, глаза были закрыты.

— От одного только слова «папочка», — прошептал он хрипло, — сказанного таким голосом… член встаёт, Лизок. Ты приручила меня.

Я хихикнула. Уткнулась носом в его плечо, чтобы скрыть улыбку.

— Серьёзно, — он открыл глаза, посмотрел на меня. Тёплый, нежный взгляд его серых глаз проникал под кожу, в самое сердце — Где ж ты была лет восемь-десять назад?

Я засмеялась громче.

— В школе училась, — ответила я, всё ещё хихикая.

Он замер на секунду, а потом рассмеялся. Громко, от души, запрокинув голову.

— Ну да, — выдохнул он сквозь смех. — Тебе ж двадцать пять.

Я кивнула, всё ещё улыбаясь.

— А мне тридцать пять, — он покачал головой. — Десять лет разницы. И как я жил без тебя все эти годы?

— Ждал, пока я вырасту, — подмигнула я.

Он засмеялся снова и поцеловал меня коротко, но с той безграничной нежностью,которая была у него для меня.

— Пошли в душ, — сказал он. — А потом ужинать и спать.

— Хорошо, папочка, можно просто ванна и душ. Я сытая

Он довольно рассмеялся

— Точно? А то накормлю…

Его двусмысленная фраза заставила покраснеть и прикусить губу, представляя…

— Такая малышка, — сказал он с улыбкой, глядя на меня сверху вниз. — Послушная, податливая, похотливая… моя.

Я смущённо хихикнула, пряча лицо у него на груди.

— Зато ты большой и взрослый, — прошептала я.

— Даааа, — протянул он довольно.

Он приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал. Страстно, жадно, сминая мои губы. Его язык тут же проник в мой рот, и я отдалась ему полностью.

Я таяла в его руках. Снова. Как всегда.

Он оторвался первым, тяжело дыша.

— Если мы продолжим, — прошептал он, — то в душ пойдём только утром.

— Я не против, — улыбнулась я.

Он засмеялся и подхватил меня на руки.

— Пошли. Я слишком хочу спать. Но завтра… завтра продолжим.

— Обещаешь?

— Обещаю, папочка.

Он внёс меня в ванную. Огромную, светлую, с панорамным окном в лес, где уже густели ночные тени. Здесь пахло деревом, свежестью и чем-то ещё — его запахом, который я уже узнавала с закрытыми глазами.

— Вместе? — спросил он, глядя на меня.

Он поставил меня на пол, но руки не убрал. Глаза сверкнули, обещая сладкое удовольствие, если будем вместе…

— А папочка хочет, чтобы вместе? — ответил я вопросом на вопрос, улыбаясь.

— Только вместе, — прошептал он.

Его руки легли на мою блузку. Пальцы медленно, одну за другой, расстегнули пуговицы. Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я потянулась к его рубашке. Расстегнула верхнюю пуговицу. Потом следующую. Он вздохнул — глубоко, хрипло. Я видела, как его это возбуждает. Как он смотрит на мои руки, на мои пальцы, на то, как я раздеваю его.

— Лиза… — выдохнул он. — Ты…

Он не договорил. Стянул с меня блузку, отбросил в сторону. Расстегнул юбку, и она упала к моим ногам. Колготки, трусики — всё полетело следом.

Я стояла перед ним полностью голая. Дрожащая, но не от холода. Его член снова стоял… Готовый, желающий меня. Я аккуратно кончиком пальцев коснулась головки, он судорожно выдохнул…

Его пальцы коснулись складочек. Медленно, дразняще, изучающе.

Я ахнула, выгибаясь навстречу.

— Папочка… — простонала я.

— Что, малышка?

— Не останавливайся…

— И не думал.

Мы зашли в душевую кабину.

Просторная, стеклянная, с мягким светом. Он развернул меня спиной к себе.

Я упёрлась руками в прохладную плитку, чувствуя, как его тело прижимается сзади. Горячее, влажное, такое родное. Его член упирался мне в поясницу. Его руки сжали мои бока.

— Какие следы на попке, — выдохнул он, проводя пальцами по ягодицам.

— Твои, папочка, — прошептала я.

— Дааа… — он наклонился, поцеловал кожу там, где ещё горели отпечатки его ладоней. — И родинка…

— Родинка? — переспросила я, не понимая.

— Да, — он провёл пальцем по тому самому месту, где была родинка. — Я её с той ночи запомнил. Маленькая, аккуратная. Моя.

У меня внутри всё перевернулось. Он запомнил.

— Моя, — повторил он и резко вошёл.

Я вскрикнула, вцепившись в плитку.

Он двигался глубоко, жёстко, заполняя меня целиком. Одной рукой держал за бедро, второй потянулся к груди. Пальцы сжали сосок — сильно, до сладкой боли. Он ласкал его пощипывая, выкручивая, я стонала,чувствуя как ток проходится по всему телу.

— Папочка… — стонала я.

— Что, малышка?

— Ещё…

Он ускорился. Его губы кусали плечо, шею, целовали, оставляя новые метки. Новый шлепок прилетел по попке я взвизгнула. Потом еще…Я сжималась вокруг его члена от каждого шлепка по попе. ОН шлепал, гладил, сжимал ягодицы, натягивая глубже. Вюиваясь в меня, а его рука скользнула вниз. Пальцы нашли клитор и сжали. Беспощадно, ритмично, в такт его движениям.

— Кончай, — приказал он. — Кончай на мой член.

Я закричала.

Оргазм накрыл волной — дикой, мощной. Я билась в его руках, цепляясь за плитку, теряя связь с реальностью. А он продолжал двигаться, растягивая удовольствие, выжимая из меня всё до последней капли.

— Блядь, — выдохнул он, чувствуя, как я сжимаюсь. Он зарычал, вбился в последний раз и кончил в меня.

Мы замерли, тяжело дыша. Вода наконец полилась — тёплая, успокаивающая.

— Лизок, — прошептал он мне в волосы. — Моя Лизок.

Я улыбнулась, чувствуя, как силы покидают меня.

— Твоя, папочка.

Душ закончился.

Мы вышли, мокрые, разгорячённые, но уже не те, что зашли туда полчаса назад. Он накинул на меня огромное махровое полотенце, закутал, как ребёнка, и повёл в спальню.

Я легла в его постель. В его доме. В его руках.

Он устроил меня у себя на плече, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала биение его сердца под своей щекой — ровное, спокойное, убаюкивающее.

— Вот так, — прошептал он в темноту. — Как и должно быть. Спи, моя малышка.

Я приподнялась и поцеловала его в шею. Там, где билась жилка.

— Спокойной ночи, папочка, — прошептала я.

Он вздохнул — глубоко, удовлетворённо — и притянул меня ещё ближе.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя себя на своем месте.

* * *

Я проснулась в пять утра.

Внутренние часы сработали без будильника — привычка, въевшаяся в кровь за 3 года работы в компании. Открыла глаза и первым делом машинально потянулась в сторону, туда, где должно было быть тёплое тело Демида.

Пусто.

Его не было рядом.

Простыня остыла, подушка хранила вмятину от его головы, но самого Демида не было. Тишина.

Я села на кровати, прижимая одеяло к груди. Оглядела спальню — залитую серым предрассветным светом, который только начинал пробиваться сквозь плотные шторы. На тумбочке — ничего. Ни записки, ни телефона. Просто тишина и пустота.

Сердце на секунду ёкнуло. Но тут же успокоилось. Он где-то здесь. В своём доме. Не мог же он уйти?

Я встала, чувствуя, как прохладный воздух касается голой кожи. Накинула его рубашку что валялась на стуле. Длинная, до середины бедра, мягкая, пахнущая им. Аромат его парфюма ударил в нос, и я улыбнулась, окутанная им.

Заглянула в ванную.

И замерла.

В стаканчике, рядом с его щёткой, стояла новая зубная щётка. В упаковке. Для меня. Аккуратно поставленная, ждущая своего часа.

Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди. Он заботился. Он готовился к моему приезду. Он хотел, что бы я была здесь.

Привела себя в порядок, почистила зубы новой щёткой, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало — растрёпанная, в его рубашке, со счастливыми глазами. Другая. Не та Лиза, что просыпалась в своей пустой квартире.

Спустилась на первый этаж.

Тихо. Только где-то на кухне слышны шаги — лёгкие, но уверенные. Я пошла на звук босиком, чувствуя прохладный паркет под ступнями, и нашла его.

Демид стоял у кофемашины, в одних пижамных штанах, взлохмаченный, сосредоточенный. Свет из окна падал на его спину, на плечи, на руки. Он возился с кофе, как будто делал это всю жизнь.

Увидел меня — и лицо его осветилось улыбкой. Тёплой, утренней, такой родной.

— Доброе утро, малышка. Хотел кофе принести. Не успел.

— Демид… — я подошла ближе, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Тебе же тяжело так рано вставать.

— Привыкну, — пожал он плечами.

Он поставил передо мной чашку. Горячий, ароматный кофе, от которого шёл пар и оглядел меня с ног до головы медленно, смакуя, с этой своей хищной, тёплой улыбкой.

— Тебе определённо идут мои рубашки, — сказал он довольно. — Вот так и ходи. Мне нравится.

— Всегда? — я засмеялась, чувствуя, как утопаю в огромной ткани, как она обнимает меня.

— Всегда! — подтвердил он. — Так ты пахнешь мной. Вся моя.

Я смутилась, взяв чашку. Пальцы согрелись о керамику. Сделала глоток. Кофе был идеальным — крепким, горячим, с лёгкой горчинкой и молоком. Как я люблю.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, малышка. Садись, завтракать будем.

Я села за высокий стул у барной стойки, закутавшись в его рубашку. Он возился у плиты, и я смотрела на него и не могла наглядеться.

Всё будет хорошо. Все должно быть хорошо… Мы вместе.