Глава 43 · Шутка ли?

Я сидела на кухне, кутаясь в его рубашку, и грела руки о чашку с кофе. Тёплая керамика обжигала пальцы, пар поднимался к лицу. Он стоял напротив, оперевшись о столешницу, и смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, разбегалось теплом по венам.

— Демид, — сказала я, вспомнив. — Мне сегодня в больницу надо. Я отпрашивалась месяц назад.

— А, да… — он нахмурился, вспоминая. — Куда?

— Обычный плановый осмотр, — ответила я, отводя взгляд. — Ничего серьёзного.

— Хорошо, — кивнул он. — Подвезу.

— Демид… — я замахала руками, чуть не расплескав кофе. — Не нужно, я сама на такси доеду. У тебя с утра совещание с руководителями отделов.

Он усмехнулся. Усмешка вышла тёплой, снисходительной.

— Подождут. Нечего по такси шарахаться моей девушке одной. Всякое бывает.

Я смутилась, чувствуя, как щёки заливает краской. Жар прилил к лицу, к шее, к ушам.

— Ко скольки тебе? — спросил он деловито, уже взяв телефон.

— К 7:30.

— Ну вот, — он пожал плечами. — Не опоздаю. Так что не переживай, завтракаем и выдвигаемся.

Я кивнула. Спорить было бесполезно. Когда он так смотрел — твёрдо, но с той самой теплотой, — я таяла и соглашалась на всё.

Он подошёл ближе, наклонился и поцеловал меня в макушку. Губы тёплые, мягкие.

— Моя, — сказал он просто.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Надёжный. Спокойный. Деловой. Властный. Всё это — он. Он заботился, окружал нежностью, защищал, оберегал. И от этого становилось так тепло, что хотелось плакать от счастья.

— Спасибо, папочка, — прошептала я.

— Не за что, малышка. Завтракай.

Мы собрались быстро.

Я оделась в то, что он купил — снова. Идеально сидящие вещи, подобранные с какой-то пугающей точностью. Красиво, удобно, дорого. Ткань приятно касалась кожи, всё сидело как влитое.

Но внутри всё равно скребло.

— Дем, — сказала я, когда мы уже были в прихожей. — В следующий раз я возьму свою одежду.

Он остановился, повернулся ко мне. Взгляд внимательный, изучающий.

— Тебе не нравится?

— Нравится, — честно ответила я. — Очень. Но мне… неудобно.

— Лиз…

Он подошёл, обнял, прижал к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая родной запах.

— Малышка, перестань.

— Не могу, — прошептала я в его грудь. — Мы только начали… отношения… И я уже у тебя ночую, ты меня возишь, одежду покупаешь… Я как будто…

— Такая скромная, — усмехнулся он мне в макушку. — А в постели совсем другая.

— Демид! — я стукнула его кулаком в грудь, но без злости, скорее для вида.

— В постели жадная, голодная, ненасытная, — продолжил он, не обращая внимания на мой протест. — А как одежду надеть, которую я купил, чтобы тебе было удобно, чтобы ты не переживала по пустякам — сразу скромняшка.

— Демид… не смущай, — я спрятала лицо у него на груди. — Я просто не привыкла к такому.

— Привыкнешь, — сказал он твёрдо. — Я же привыкаю вставать в пять.

Я засмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Пошли, — он взял меня за руку. — А то опоздаешь.

Мы сели в машину. Он завёл двигатель, повернулся ко мне.

— Буду ждать тебя на работе. Как приедешь — сразу зайдёшь.

— Хорошо, — кивнула я.

Я назвала адрес, и мы поехали.

Обычный плановый приём. Гинеколог. Осмотр и смена противозачаточных. В последнее время появились головные боли — видать, побочка. Надо подобрать что-то другое.

Я смотрела в окно на проплывающие дома и думала о том, как странно всё складывается. Ещё месяц назад я была просто секретаршей, пила кофе в одиночестве, мечтала о нём, не смея и надеяться. А теперь сижу в его машине, еду к врачу, а он будет ждать меня на работе.

— Лиз, — позвал он.

— Ммм?

— Всё хорошо?

— Да, — улыбнулась я. — Просто задумалась.

Он сжал мою руку.

— Я рядом.

Я кивнула. И чувствовала себя в полной безопасности.

Он остановился у клиники.

Я подняла глаза — и сердце ёкнуло. На здании красовалась вывеска: «Женская консультация». Крупными буквами, на весь фасад.

Он повернулся ко мне. В глазах — хитрый, вопросительный огонёк, чертики пляшут. Боже…и эта его ехидная улыбочка. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Это не то, что ты думаешь! — выпалила я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.

— Всё нормально, — выдохнул он сквозь смех. — Просто было интересно посмотреть на твою реакцию. Беги.

Я чмокнула его в щёку, но не удержалась:

— Издеваешься, да?

— Нет, — он улыбнулся, но в глазах плясали чертики. — Просто представил…

— Что? — насторожилась я.

— Ничего, — он подмигнул. — Беги, а то опоздаешь.

Я вышла из машины, всё ещё красная. Обернулась — он смотрел на меня, улыбаясь.

— Я скоро! — крикнула я.

— Жду, — ответил он. — И помни: как приедешь — сразу ко мне.

Я кивнула и побежала к дверям.

Сердце колотилось, но от счастья.

Боже, стыдно-то как…

Я вбежала в холл женской консультации, пытаясь унять сердцебиение. Щёки всё ещё горели после его намёков, после этого его «просто представил». Что он там представил?

Я прошла к нужному кабинету. Постучала, открыла дверь.

— Светлана Петровна, здравствуйте. Я на приём.

— Ой, Лизочка! — женщина за столом расплылась в тёплой улыбке. — Заходи, заходи, дорогая. Давно тебя не видела.

Светлана Петровна — женщина лет пятидесяти, добрая, внимательная, с лёгкой сединой в тёмных волосах, с уютными морщинками у глаз. Идеальный гинеколог. И, как назло, знакомая моей мамы. Они вместе учились в школе, дружат до сих пор.

— Итак, Лизочка, — начала она, жестом приглашая сесть. — Что привело тебя ко мне? Беременна?

— Нет-нет! — замахала я руками. — Что вы! Просто голова стала болеть. Я подумала, может, побочка от противозачаточных проявилась?

— А, понятно, — кивнула она, открывая мою карту. — Давно принимаешь эти?

— Около года.

— Ну, бывает. Организм реагирует по-разному. Давай попробуем другие.

Она выписала рецепт, протянула мне.

— Только смотри, аккуратно с одних на другие слезай. Привыкание будет, да, и всё по схеме делай. И вот что важно, — она подняла палец. — Если половая жизнь активная, лучше первые дни использовать презервативы. А то может быть неожиданный сюрприз.

— Хоть и пишут производители, что без пропусков дней всё хорошо, — добавила она, — но лучше подстраховаться. Сама понимаешь.

— Ага, поняла, — кивнула я, чувствуя, как щёки снова заливает краской.

— Давай на кресло, гляну тебя, — сказала она, вставая. — Половой жизнью активно живёшь?

Я смутилась. Это ж подруга мамы!

— Ой, Лиз, не смущайся, — засмеялась она. — Я ж врач. Для меня это просто работа. Ничего личного.

— Активно, — выдохнула я.

— Ох, парень появился? — она подмигнула.

Я кивнула и улыбнулась. Сама не заметила, как улыбка расползлась до ушей.

— Хороший? — спросила она, пока я усаживалась на кресло.

— Очень, — ответила я честно.

— Ну и славно, — она приступила к осмотру. — Беременность не планируешь?

— Нет, рано ещё.

— Тебе 25 уже, Лизонька, — мягко сказала она. — Пора бы и о первом задуматься.

Я промолчала. Мысли заметались. С ним. С Демидом. Боже.

— Ну всё, хорошо, — она закончила осмотр. — Месячные приходят вовремя?

— Да, скоро должны

— Смотри, меняем противозачаточные — не пугайся, если цикл сдвинется. Первые 1–3 месяца могут приходить хаотично. Это нормально. Задержек не пугайся.

— Хорошо, — кивнула я, слезая с кресла.

— Всё у тебя хорошо, Лиз, — улыбнулась она. — Беги. Рецепт вот.

— Спасибо, Светлана Петровна!

Я вышла из кабинета, прижимая к груди рецепт.

Мысли крутились вокруг одного: «Пора бы и о первом». С ним. С Демидом. Боже, о чём я думаю?

Я помотала головой и вышла на улицу.

Я достала телефон, вызвала такси. Через минуту подъехала машина, я назвала водителю адрес и мы поехали.

За окнами мелькали улицы, а я смотрела в одну точку и думала. О нём. О нас. О том, что он сказал утром: «Буду ждать тебя на работе. Как приедешь — сразу зайдёшь».

У него сейчас совещание. Доступ закрыт. Придётся подождать.

Я вздохнула. Может, оно и к лучшему. Успею разобрать почту, привести мысли в порядок.

Такси остановилось у офиса. Я расплатилась, вышла и направилась ко входу.

В приёмной было тихо. Я села за свой стол, включила компьютер. Работа. Надо работать.

Я сидела за своим столом, уставившись в монитор, но буквы плыли перед глазами.

Мысли были только о нём. О его руках, его голосе, его «я рядом». О том, что сказала Светлана Петровна. О том, что будет, если…

Я помотала головой. Не сейчас. Рано.

Дверь переговорной открылась.

Я подняла глаза — и сердце пропустило удар.

Он вышел. В идеальном костюме, собранный, сосредоточенный, с папкой в руках. Увидел меня — и лицо его смягчилось. Только для меня.

— Уже здесь? — спросил он, подходя ближе.

— Да, Демид Александрович, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Хорошо, — кивнул он. — Всё хорошо?

— Да, более чем.

Он остановился напротив моего стола. Близко. Слишком близко для офиса. Краем глаза я заметила, как в соседнем отделе замерли люди. Любопытные взгляды уставились на нас.

Но Демида, кажется, это мало волновало.

— Беременна? — спросил он с улыбкой.

Я взвизгнула.

— Нет! Нет-нет-нет!

Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.

Я готова была провалиться сквозь землю. Щёки горели огнём, уши тоже. Весь офис, наверное, слышал мой визг.

— Лиз, — сказал он сквозь смех. — Я пошутил. Расслабься.

— Демид Александрович! — прошипела я, оглядываясь на зевак. — Здесь же коллеги, сотрудники!

— И что? — он пожал плечами, всё ещё улыбаясь. — Пусть смотрят. Мне скрывать нечего.

Я закусила губу, пытаясь не улыбнуться в ответ.

— Работай, — сказал он тише. — Вечером поговорим.

Он развернулся и пошёл в кабинет. А я осталась сидеть, красная как рак, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

— Лизка, — раздался шёпот Наташки из-за угла. — Он что, серьёзно спросил?

Я кивнула, не в силах говорить.

— Охренеть, — выдохнула она. — Ну вы даёте.

Я уткнулась лицом в ладони и засмеялась. От счастья.

Я всё ещё сидела, красная как рак, пытаясь прийти в себя после его шутки. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, а в ушах всё ещё звучал его смех.

И тут мимо прошла Ольга.

Та самая Ольга из логистики. Вечно с декольте до пупа, вечно с надеждами на Демида, вечно строящая ему глазки на каждом корпоративе. Сегодня она была в очередном вызывающем наряде — юбка едва прикрывает задницу, блузка расстёгнута на три пуговицы.

Она замедлила шаг, проходя мимо моего стола. Посмотрела на меня сверху вниз. Губы скривились в презрительной усмешке, фыркнула, тихо, но достаточно громко, чтобы я услышала.

И пошла дальше, цокая каблуками. Я проводила её взглядом. Внутри кольнуло, но не больно — скорее смешно.

Я перевела взгляд на Наташкин отдел.

Наташка сидела за своим столом, уткнувшись лицом в ладони, и тряслась от смеха. Беззвучно, но так, что слёзы текли.

Она подняла глаза, поймала мой взгляд и заржала уже в открытую.

Я не выдержала — тоже засмеялась.

— Видела? — прошептала Наташка, утирая слёзы.

— Ага, — кивнула я.

— Ну и рожа у неё была! — Наташка снова зашлась смехом. — Прямо скривилась, как будто лимон съела.

— Натах, тише, — зашипела я, но сама давилась смехом.

— Да пусть идёт, — отмахнулась Наташка. — Ей теперь только и остаётся, что фыркать. Она же поняла, что пролетела как фанера над Парижем.

Я улыбнулась. И правда. Пусть.

Мысль снова невольно вернулась к его вопросу. Он спросил, беременна ли я. Прямо так, при всех. Ну кошмар какой… Стыдно-то как! Сплетен не избежать.

Я закрыла лицо руками, но сквозь пальцы улыбалась. Дурак. Мой дурак.

Ладно, надо успокоиться и заняться делами.

Я достала из сумки рецепт. Светлана Петровна выписала новые противозачаточные. Надо заказать в аптеке. Мои заканчиваются через пару дней.

Пропуск даже в один день — огромный риск. Особенно с Демидом.

Я вспомнила три недели воздержания, которые он выдержал, пока искал меня. Вспомнила, как голодно он смотрел, как жадно брал, как не мог насытиться. Судя по всему, голодать он больше не намерен. Ни дня.

Я хихикнула.

— Что, Лиз? — раздался голос Наташки. Она уже стояла рядом, притащив с собой кружку кофе. — Чего хихикаешь?

— Да так, — я убрала рецепт. — Просто думаю, что с моим парнем шутки плохи.

— Это с каким таким парнем? — Наташка прищурилась. — С тем, который только что при всех спросил, не беременна ли ты?

— Наташка!

— Ладно-ладно, — она засмеялась. — Я за кофе. Будешь?

— Давай.

Она ушла, а я снова уставилась в монитор.

И тут слышу: Цок-цок-цок. Каблуки. Ритмичные, уверенные. Я подняла глаза — и внутри всё сжалось.

Мария.

В строгом платье. Но строгость была обманчивой — ткань обтягивала каждый изгиб её тела, подчёркивая грудь, талию, бёдра. А декольте было таким, что взгляд невольно прилипал. Красивая. Безумно красивая. Я невольно задумалась — как можно быть такой идеальной снаружи и такой пустой внутри?

Она подошла к моему столу, даже не взглянув на меня. Смотрела поверх моей головы, на дверь его кабинета.

— Демид у себя? — спросила она тоном, не терпящим возражений.

Я встала. Ледяная глыба. Ни одной эмоции на лице. Только внутри всё кипело.

— Да. Вы по записи?

Она наконец соизволила посмотреть на меня. Смерила взглядом — с головы до ног. Мою строгую блузку, юбку, очки, пучок. Усмехнулась.

— Нет, — усмехнулась она. — Я занести пару документов на подпись.

Она не двигалась. Стояла и смотрела. Я чувствовала, как её взгляд прожигает дыру.

— Я провожу, — сказала я, делая шаг из-за стола.

— Не утруждайся, — отрезала она. — Я знаю дорогу.

И вдруг шагнула ко мне. Ближе. Очень близко. Я почувствовала запах её духов — тяжёлый, сладкий, навязчивый.

— Слушай, — сказала она тихо, но так, что каждое слово впивалось в кожу. — Ты здесь временная. Не надейся на что-то серьёзное.

Я сглотнула. Ком встал в горле.

— Я понимаю, тебе кажется, что у вас что-то есть, — продолжила она, усмехаясь. — Но это просто… как это называется? Переходный период. Ты — развлечение, пока я не вернулась.

Она сделала паузу, давая мне переварить.

— А когда мы начнём часто видеться по работе, — она кивнула на дверь его кабинета, — ты сама отвалишься. Даже двигать в сторону не надо. Сама поймёшь, что здесь лишняя.

Я смотрела в её глаза. Холодные, уверенные, наглые. Внутри всё кипело, рвалось наружу.

Но я не подала виду.

— Документы оставьте, — сказала я ровно. — Я передам.

Она рассмеялась. Смех звонкий, фальшивый.

— Милая, я сама. Привыкла решать вопросы лично. Особенно с моим Демидом. Это, знаешь ли, приятно.

И она пошла к его двери.

Я стояла и смотрела ей вслед. Сердце колотилось где-то в горле.