Глава 57 · Решение

Я вышла из кафе и остановилась посреди тротуара.

Солнце слепило глаза, люди спешили мимо, кто-то задел плечом, извинился — я даже не заметила. Внутри было пусто. Абсолютно, звеняще пусто.

Боже.

У них был секс. Он ночевал у неё.

Причина, по которой он не звонит, теперь ясна, как день. Он спит после бурной ночи. Или уже проснулся, но что он скажет? Правду? Маша уже все сказала и показала? Если б была голословна, я может и не поверила бы…Но фото…Чертово фото…

Я шла, не разбирая дороги. Ноги несли сами, а в голове крутилось одно и то же. Значит, я была права. Значит, все эти сомнения, все эти червячки — они были не зря.

Мы не обещали друг другу ничего. Не клялись ни в чём. Он говорил, что я особенная, что я нужна, что я важна. Но слова — это всего лишь слова.

Хорошо, что я не переехала. Хорошо, что не позволила себе раствориться в нём окончательно. Оставила себе лазейку, возможность отступления.

А теперь эта лазейка понадобилась.

Что теперь? Заявление написано. Она передаст его. И всё. Конец. Компания, работа, он — всё останется в прошлом. Так проще… Больно да. Но больнее было бы оставаться там, видеть его и ее.

Я сглотнула. Горло саднило, будто я наглоталась песка.

Поеду к маме. В Подмосковье, в село. Там лето, тепло, сёстры, речка. Там можно спрятаться, залечить раны, притвориться, что ничего не было. Со временем болеть перестанет…

Я достала телефон. Набрала маму.

— Мамуль, привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ой, Лизонька! — обрадовалась она. — Что-то случилось? Голос какой-то…

— Нет, мам, всё хорошо, — соврала я. — Я отпуск взяла на две недели. Можно приеду?

— Конечно, приезжай! — затараторила она. — Соня и Зоя будут счастливы! Они как раз скучали по старшей сестре.

— Хорошо, мам. Сегодня же приеду. Вроде в 14:00 поезд отходит, если расписание не поменялось.

— Боже, как скоро! — она засуетилась. — Я побегу готовить! Девочки, ваша сестра приедет!

Я услышала в трубке радостные визги сестёр:

— Урааа! Лиза! Урааа!

— Все рады, доченька, — сказала мама. — Приезжай, расскажешь, как Москва.

— Да, мамуль. Что-то привезти?

— Нет-нет, ничего. Только себя.

— Целую, мамуль.

— И я тебя, доченька. Ждём.

Я повесила трубку. В горле стоял ком. Твёрдый, болезненный, который не проглотить.

— Ничего, — прошептала я. — Переживу.

Я пошла на вокзал. Покупать билет. Уезжать. Спасаться.