Глава 19

В кафетерии шум и гам. Никто не подозревает, что минуту назад меня чуть не задушили в подсобке.

Что у меня до сих пор дрожат руки и свистопляска в мыслях.

Оглядываю пространство.

Компания Каримова сидит у окна, за лучшими столиками. Их видно сразу — вокруг них словно невидимый вакуум, куда остальные боятся заходить, хоть и очень хотят.

Невероятно хотят оказаться среди них, это невооруженным глазом видно.

Все, кроме, наверное, меня.

Уже представляю, как Каримов примется с неким извращенным удовольствием гонять меня к стойкам с едой и обратно. Как дрессированную собачонку. «Принеси то, подай это».

Хорошо, Вика здесь, кажется, нет. По крайней мере, мне не придется краснеть перед ним, выполняя прихоти его друга.

Подхожу ближе, стараясь выглядеть невозмутимой.

Пусть не надеется увидеть, что он меня буквально раздавил.

Но.... Каримов вообще не обращает на меня внимания.

Он сидит во главе стола, развалившись на стуле с видом скучающего монарха. Одна рука небрежно лежит на спинке соседнего стула, другая вертит в пальцах телефон.

Что-то говорит парню справа, даже не удосужившись повернуть голову в мою сторону, когда я приближаюсь.

Выглядит Каримов, надо признать, эффектно. Даже жуткая ненависть к нему не мешает мне это отметить.

Вся его поза излучает такую уверенность и властность, что остальные парни на его фоне кажутся просто массовкой. Он — центр этой вселенной, но что реально выбешивает, он и сам прекрасно об этом осведомлен.

Потолпившись немного без дела, сажусь на единственный свободный стул с краю. Вяло переговариваюсь с парнями, которые оказались рядом, но взгляд мой то и дело мечется к мерзкому гоблину.

Телефон наготове, сжимаю его в руке так, что костяшки белеют.

Жду новых распоряжений.

Сейчас. Вот сейчас он настрочит сообщение, прикажет мне сбегать за бургером. Или лично при всех захочет меня поунижать?

Но Каримов по-прежнему на меня не смотрит. Словно я — пустое место. Словно меня здесь нет вовсе.

Это странно. Забыть он не мог, раз пять минут назад сам лично напомнил мне о том, чтобы я появилась.

Что за игра? В чем дело?

Нет, расслабляться ни в коем случае нельзя. А потому я все еще напряжена.

Тем временем к столу подходит какой-то парень с полным подносом. Еду приносит, расставляет тарелки, в том числе ставит салат, жаркое и сок передо мной.

Я ошарашенно смотрю на тарелку. Это мне?

Затем на Каримова.

Но снова не удостаиваюсь даже взгляда от него.

Я просто сижу, не притрагиваясь к вилке, и бестолково толкусь в мыслях на одном месте. Что происходит? Это какая-то изощренная пытка ожиданием?

Каримов спокойно ест, даже лениво. Он смеётся над чьей-то шуткой. Остальные тоже принимаются за еду.

Меня раздирают противоречия. С одной стороны — радость, что он меня не трогает. С другой — глухая, непонятная обида. И тревога. Зачем притащил меня сюда?

Через десять минут становится ясно — если Каримов и звал меня, то явно не за тем, чтобы я поработала официанткой.

Съедаю свой обед, почти не чувствуя вкуса. Кусок встает поперек горла. Пора расходиться, народ уже тянется к выходу.

Я поднимаюсь, чувствуя себя полной дурой. Надо как-то обозначить свое присутствие, поставить точку в этом фарсе.

— Мне пора на урок, — говорю громко, глядя прямо на ненавистный профиль.

И снова ноль.

Арслан Каримов даже бровью не ведет. Продолжает слушать своего приятеля, спокойно попивая газировку.

Полный игнор. Абсолютное равнодушие.

За все это время он в мою сторону даже не посмотрел. Ни разу.

Что это значит, когда так настаивал? Он играет со мной?

Или мне нужно было звучать погромче?

Но я уверена отчего-то, прекрасно все расслышал.

Ладно.

Не придумав ничего лучше, я хватаю свой поднос и отношу посуду на мойку.

А затем без всяких препятствий выхожу из кафетерия.

Остаток учебного дня пролетает в каком-то блаженном тумане. Учителя не придираются, а телефон молчит, словно после "общения" в подсобке Каримов и правда забыл о моем существовании.

Домой я возвращаюсь с обманчивым, но очень желанным чувством, будто бы жизнь начала налаживаться.

Вечер в семейном кругу проходит на удивление тепло. Едва переступив порог, я чувствую запах домашней еды и слышу приглушенный смех и голоса из кухни.

Заглядываю туда. Папа и Марианна за столом. Улыбаются оба, никакого напряжения, что так и витало в воздухе еще вчера вечером.

— О, Зоя! — папа расплывается в улыбке, заметив меня. — Садись за стол, пообедай с нами.

— Хорошо.

Послушно сажусь. И правда, успела здорово проголодаться.

— Мы с Марианой тут думаем, может, на выходных нам махнуть за город?

— Я только «за», — искренне говорю я. — Вам обоим не помешает отдохнуть.

— И тебе, дочка, — кивает папа. — Учеба в новом лицее — это стресс. Но я вижу, ты справляешься. Молодец. И все же немного отдыха не помешает.

— То есть...вы хотите, чтобы я поехала с вами?

— Да. Ты как?

— Я за, но...у Рената же будет День рождения?

— Поздравим и поедем. А они пусть тут празднуют, — включается в обсуждение Марианна. — Или ты хочешь остаться и присоединиться к компании Рената?

— Нет, — наверное, слишком яростно мотаю головой.

Но пофиг, я рада, что мне не придется оставаться.

Ближе к ночи, когда я уже лежу в кровати, телефон оживает. На экране высвечивается: «Ренат».

Улыбка сама собой появляется на губах.

— Привет, Ренат, — восклицаю я, прижимая трубку к уху.

— Привет, сестренка. Как ты там? Не скучаешь?

Голос Рената звучит немного устало, но бодро. На фоне, несмотря на довольно позднее время, слышны чьи-то голоса и стук мяча.

— Скучаю, конечно. Как сборы?

— Жесть полная. Тренер звереет, гоняет нас по три тренировки в день. Ног не чувствую, — и тут же без перехода. — Тебя там наши не достают?

На секунду я заминаюсь. Рассказать? Но…нет. По телефону такое не обсуждают. Да и зачем его волновать. Все же, кажется, разрулилось неплохо.

— Нет, все тихо, — вру я и даже почти не краснею. — Все нормально, Ренат.

— Точно?

— Правда.

— Ну, тогда отлично. Я знал, что ты впишешься. Ладно, Зой, мне бежать надо, отбой через пять минут. А мне еще в душ. Я тебе завтра наберу, хорошо?

— Хорошо.

Следующий день начинается словно продолжение этого идеального вечера. Тихо, спокойно.

В лицее меня никто не трогает, не сверлит взглядом. Каримова и его свиты не видно — говорят, у них какая-то подготовка к сложной контрольной.

Катя Епифанцева и подружки в лицее вообще второй день не появляются. По крайней мере, я с ними не сталкиваюсь.

Я расслабляюсь окончательно. В моментах мне начинает даже казаться, что все предыдущие страхи были преувеличением.

Может, тот кофе и пара унизительных минут в подсобке с Каримовым — это и была вся его плата?

Однако, не зря говорят: если вам кажется, что все слишком хорошо, значит, вы чего-то не замечаете или не знаете.

Жизнь снова в который раз мне показывает — рай — это не вечность, а лишь короткая передышка перед бурей.

После обеда телефон в кармане вибрирует. Я напрягаюсь.

Сообщение от Немо.

«После уроков на стоянке. Поможешь мне сделать домашку».

Сердце пропускает удар, но я тут же успокаиваю себя. Домашка. Ну, это не кофе бегать покупать. И не в подсобке выяснять отношения. В этом я, по крайней мере, разбираюсь. К тому же….он ведь предупреждал об этом. Так что…

«Ок», — бодро печатаю я.

Когда звенит звонок, я не спеша собираю вещи и выхожу из здания.

На улице свежо. Иду к парковке, где обычно стоят машины старшеклассников.

Джип Каримова я замечаю сразу. Он выделяется среди остальных так же, как и его хозяин среди учеников.

Арслан стоит, прислонившись бедром к капоту. Руки скрещены на груди, темные очки скрывают глаза, хотя солнца уже почти нет.

Выглядит он как модель с обложки журнала под названием «Плохие парни», со стороны стайки девчонок слышен восторженный шепоток.

У меня коленки от восторга не подгибаются, но шаг я замедляю.

Подхожу ближе.

— Я пришла, — говорю сухо, останавливаясь в паре метров.

Каримов смотрит на меня поверх очков. Его взгляд, как всегда, лениво-изучающий.

— Вижу.

— Что тебе нужно сделать? — перехожу сразу к делу. — Алгебру? Физику? Давай сюда тетради или планшет. Я дома все решу и завтра утром принесу. Или скину фото, если нужно быстрее.

Он молчит секунду, разглядывая меня так, словно я сморозила несусветную глупость.

— Нет, — произносит он.

Спокойствие и невозмутимость зашкаливают.

— В смысле «нет»? — не понимаю я. — Ты же сам написал…

— Нужно сегодня, — перебивает он.

Он отрывается от капота, обходит машину и открывает пассажирскую дверь. Жест не приглашающий, скорее в нем читается приказ.

— Садись в машину.

Я замираю. Внутри поднимается волна протеста.

— Я никуда с тобой не поеду, — чеканю я, делая шаг назад. — Мы так не договаривались. Кофе, домашка — ладно. Но кататься с тобой по городу я не подписывалась.

Каримов опирается локтем о крышу авто и смотрит на меня поверх открытой двери.

— Домашки много. Она сложная. Мне нужно, чтобы ты не просто решила, а объяснила.

И врет или нет, не понять совсем. Я...не знаю его способностей по предметам.

— Я могу объяснить по видеосвязи, — нахожусь.

— Я не воспринимаю информацию по видеосвязи, — нагло врет он, даже не моргнув.

Потому что сейчас вот ведь точно врет. Потому что существенной разницы в таких объяснениях нет, это уж точно.

— Садись.

— Нет, — повторяю.

Каримов вздыхает, закатывает глаза.

— Слушай, ты хочешь, чтобы я прямо сейчас сказал, что наша сделка отменяется? Потому что ты капризничаешь?

Это удар ниже пояса.

— Ты шантажист, — шиплю.

Рассержена, эмоции рвутся и не поддаются разуму. Я еле-еле могу себя уговорить.

— Садись, Зоя. Я не кусаюсь. Если меня сильно не злить.

Я перевожу взгляд на открытую дверь, потом снова на невозмутимое лицо Каримова.

Аргументов весомых нет. Если я сейчас уйду, все может рухнуть. Папино спокойствие, и моя дальнейшая учеба.

Сжав зубы так, что сводит скулы, я все же подхожу к машине.

— Только попробуй увезти меня куда-то не туда, — бурчу я, плюхаясь на кожаное сиденье.

Каримов захлопывает за мной дверь с довольной полуулыбкой.

— Не волнуйся, в темный безлюдный лес не завезу. Пока что.

Он обходит машину, садится за руль, и стартует мощным рывком, от которого у меня внутри все сжимается в новой реакции неприятия.

— Поедем ко мне.

Не успокоил никак.

Для меня его особняк, да что там, просто сидеть в одной машине с ним — то же, что темный и безлюдный лес.

И этот мерзавец это прекрасно понимает…