Глава 39

О, Господи.

Я прислоняюсь спиной к стене, чувствуя, как холодная поверхность немного остужает разгоряченную кожу, и прикрываю глаза. Сил не осталось ни на злость, ни на сопротивление, ни на бесконечные разборки.

— Арслан, что ты от меня хочешь на самом деле? — устало, почти обреченно спрашиваю я, не открывая глаз.

Его шаги замирают совсем рядом. Я слышу его ровное, тяжелое дыхание и легкий запах крови с разбитой губы, смешанный с его привычным парфюмом.

— Пожалуйста, — добавляю я, и мой голос срывается на тихий шепот. — Скажи уже правду. Зачем весь этот цирк? Зачем ты… ты все это делаешь?

Открываю глаза и смотрю на него.

Арслан стоит в полуметре от меня. В полумраке холла его лицо кажется высеченным из камня, но в темных, непроницаемых глазах плещется что-то такое, от чего у меня снова начинает предательски колотиться сердце.

— Ты слышала, — спокойно и безапелляционно отвечает он. В его тоне нет ни капли насмешки или привычной язвительности. — Я предлагаю встречаться.

Я замираю, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти хоть малейший намек на издевку, на очередную жестокую шутку, которых от него можно ожидать.

Но он будто и правда серьёзен. Настолько, что мне становится по-настоящему страшно.

— Серьёзно? — выдыхаю я, не веря собственным ушам. — Встречаться? С тобой? После всего?

— Да, — коротко, как выстрел, подтверждает он, не отводя своего тяжелого взгляда.

— Зачем?

— И это я уже говорил. Нравишься мне.

Смотрю на него и понимаю, что не вывезу этот разговор прямо сейчас. Вся эта ситуация, его поцелуи — все это обрушилось на меня снежным комом, погребая под собой остатки здравого смысла.

— Я устала, — я судорожно выдыхаю, обхватывая себя руками за плечи. — Я… я не могу дать тебе ответ сейчас, Арслан. Я ничего не понимаю. Я хочу просто остаться одна.

Его челюсть напрягается, но он не делает ни малейшей попытки приблизиться или надавить.

— Хорошо, — наконец, произносит он ровным тоном.

— Спасибо, — бормочу, радуясь, что не настаивает.

***

Первая мысль, когда просыпаюсь на следующее утро — все, я свободна от договора с Каримовым.

Ура-ура-ура!

Но тут же взгляд падает на розы, и…

Мозг услужливо подкидывает мне кадры вчерашнего вечера.

Те самые, которые перед сном я старательно отгоняла от себя. Те, что частично преследовали меня даже во сне.

Ох…Господи, что теперь будет?

Зачем я только не поехала с папой и Марианной и осталась?!?

Резко сажусь на постели. Пальцы непроизвольно поднимаются к губам и трогают их. Ведь вчера они были ужасно сильно припухшими.

А ещё...Я не просто вчера целовалась, Арслан Каримов стал первым парнем, с которым я, наконец, узнала, что такое поцелуи. Да ещё как узнала!!!!

Хочется провалиться сквозь землю и ни за что на свете больше не посещать лицей.

Встречаться. Вот чего он, якобы, хочет.

Встречаться. С ним.

Ну, уж нет.

Нет, у меня даже и мыслей нет, чтобы всерьёз рассматривать такое предложение.

Нет, нет и нет. Для верности даже мотаю головой, хоть этого и никому не видно.

Неспешно приняв душ, спускаюсь вниз.

Брат ещё спит, судя по всему, что очень кстати, так как не хочется с ним встречаться, а сотрудники клининговой службы, наоборот, расползлись по дому.

Внизу мне сейчас точно делать нечего, а папа с Марианной вернутся только к вечеру, а то и даже завтра.

Делаю себе чай, беру пачку йогурта и крекеры, и тут же возвращаюсь с этим обратно в свою комнату.

Целый день я свободна и до обеда преимущественно занимаюсь тем, что готовлюсь по очереди по всем предметам.

Я бы до вечера так просидела, но ближе к четырем голод усиливается.

Я снова спускаюсь в кухню и тут уже мне не так везет. Я сразу же встречаюсь с хмурым взглядом Рената.

По всей видимости, он только недавно проснулся. Он делает себе кофе, я же подхожу к холодильнику и достаю оттуда один из контейнеров с едой, огромное количество которых заказала для нас Марианна, чтобы мы сами не заморачивались с готовкой.

— Тебе разогревать? — спрашиваю примирительным тоном у Рената. — Овощи и мясо. Есть ещё пицца, есть салаты. Твоя мама столько всего заказала.

— Нет, сейчас в меня влезет только кофе.

Ренат демонстративно поднимает чашку вверх, после чего плюхается с ней на диван.

— И как давно это у вас началось? — спрашивает, понаблюдав пару минут за моими действиями.

Что и с кем можно не уточнять.

И...я словно бы кожей чувствовала, что он не успокоится и опять станет меня расспрашивать. Но, делать нечего.

— Не хочу об этом говорить, — произношу, устанавливая таймер на полторы минуты. — Предлагаю сменить тему.

— Да, ну, все понятно.

Дальше Ренат молчит, я тоже. Молча достаю разогретую еду из микроволновки, молча сажусь с ней за стол и молча принимаюсь есть.

— Он меняет девчонок, как перчатки. Ни одна не задерживается у него дольше месяца, — говорит Ренат, выпив кофе и направляясь снова к кофемашине. — Как думаешь, сколько продержишься ты?

Я продолжаю молча жевать.

На одной чаше весов трезвые, абсолютно адекватные слова Рената и мое спокойствие. А на другой…

На другой...Поцелуи с Арсланом.

Жаркие, требовательные, сминающие все мои внутренние преграды.

Его пальцы, зарывающиеся в мои волосы. Его хриплый шепот, провокационные вопросы, касания.

От одного воспоминания о том, как его губы сминают мои, по спине бежит дрожь.

Не знаю, как же мне быть.

Слова Рената в очередной раз бьют по воспаленным нервам. «Он просто поиграет с тобой и выкинет!»

Я и сама знаю репутацию Арслана. Знаю, как он относится к девчонкам, которые вешаются ему на шею.

До недавнего времени он и ко мне относился не очень.

А теперь вдруг «Предлагаю встречаться».

Или не вдруг?

Что, если представить…Если только предположить, что я с самого начала сильно задела что-то в нем? То, в чем он и сам себе ни за что не хотел признаваться?

Отсюда и этот дурацкий договор, и требования. Только лишь с целью, чтобы я всегда находилась как можно ближе к нему.

Боже, он же даже с отцом своим меня познакомил, если на то пошло! Привозил в свой дом, впустил в свое личное пространство.

Или я катастрофически ошибаюсь, выдаю желаемое за действительное, и это ровным счетом ничего не значит?

— Ну, что. Скажешь что-нибудь? — требовательный вопрос Рената резко вырывает из задумчивости.

— Да, я в курсе, что он так делает, я имею в виду девушек, — произношу я, медленно подбирая слова. — И ты мне это уже говорил. Вчера. Несколько раз.

— И что? Тебя это не волнует нисколько? — Ренат успел вернуться за стол, теперь подается вперед, кажется, напрочь забыв о новой порции кофе. — Зоя, это же просто…

Откладываю вилку, не в силах проглотить больше ни кусочка. Поднимаю глаза на сводного брата.

— Я вообще ещё не уверена даже, что буду с ним встречаться, — произношу и вздыхаю.

— Да?

— Да. Так что, пожалуйста, давай, правда, не будем больше об этом говорить. Я устала от этой темы.

Брат откидывается на спинку дивана, изучая мое лицо. Кажется, мой ответ его ничуть не успокаивает.

— Ладно, отлично, — произносит таким тоном, что я понимаю — до полного перемирия нам ещё далеко.

— Да, отлично, — отвечаю, подстраиваясь под тон беседы.

Поднимаюсь со стула, выбрасываю контейнер, мою столовые приборы.

— Ладно я к себе, нужно алгебру повторить, ­— говорю уже будучи возле двери. — Увидимся.

Хочу уйти, но у самого выхода неожиданно сталкиваюсь с сотрудницей клининговой службы.

— Извините, но тут к вам курьер, — говорит она, смотря попеременно то на меня, то на брата.

— Курьер? Мы вроде как ничего не заказывали, — хмурится Ренат.

— Не знаю, но у него в руках огромный букет цветов.

— А, понятно.

И брат переводит на меня красноречивый взгляд.

Я застываю на месте, как вкопанная. Сердце ухает в желудок, а щеки мгновенно заливает краской.

— Ну, беги, принимай, — с нажимом произносит Ренат. — Почему-то мне кажется, что этот будет не для меня.

Я продолжаю стоять, вцепившись пальцами в дверной косяк. Мои ноги словно приросли к полу.

— Но, только знай, если сейчас ты примешь букет, он посчитает, что ты дала ему полностью зеленый свет. И…за последствия я тогда не отвечаю. Тяжело помогать тому, кто сам себе не хочет помогать и сует шею в петлю по собственной инициативе.

Вздыхаю. Бросаю ещё один взгляд на брата.

— Я сейчас вернусь, — говорю.

И, не дожидаясь ответа Рената, разворачиваюсь и иду в холл, где перед моими глазами предстает огромный и очень дорогой букет невероятной красоты.

«Он просто поиграет с тобой и выкинет!» — к тому, что наговорил мне брат только что, звучат дополнительным эхом в голове его слова

Да, вслух их напоследок не произнес, но они все равно витают в воздухе и кажутся мне как нельзя пророческими. Мороз бежит по коже от этого ледяного, но такого реалистичного варианта исхода.

Но вместе с тем…

Вместе с тем разве не для того мы пришли в эту жизнь, чтобы учиться на своем собственном опыте? Разве не для того, чтобы совершать свои собственные ошибки, набивать свои собственные шишки и падать в свои собственные пропасти?

Каримов — это пропасть. Глубокая, темная и опасная. Но вместе с тем, вместе с тем…Такая невероятно захватывающая и манящая.

Если я сейчас отступлю, если спрячусь в раковину из-за страха быть отвергнутой или сломанной, я никогда не узнаю, что было бы, если бы я рискнула.

Никогда не узнаю, была ли в его глазах та самая искра, когда он целовал меня в темноте гостиной. Не узнаю, что скрывается за его глухим «Предлагаю встречаться».

Я медленно зажимаю пальцами ручку, которой курьер просит меня расписаться в получении.

— У нас такие правила, — говорит он мне. — Не просто доставить. Получателю нужно лично расписаться. Тем самым вы подтверждаете, что принимаете букет.

«Но, только знай, если сейчас ты примешь букет, он посчитает, что ты дала ему полностью зеленый свет. И…за последствия я тогда не отвечаю».

Сердце колотится в горле, ладони потеют от волнения, когда…дрожащей рукой я тянусь к бланку и, на секунду зажмурившись, выдыхаю и ставлю свою подпись…