Глава 33 — Игра на вылет (часть 4)

Открыв шкаф, я выбираю что-нибудь провокационное. Через час мне «на ковер» в деканат и, если уж вылетать, то, как говорится, с музыкой!

Хочется оторваться напоследок и покайфовать от их возмущения.

Хотя, надежда, конечно, есть… Александр Владимирович нормальный мужик! Да и несколько педагогов с кафедры вполне интересные персонажи и благосклонно ко мне настроены.

Все — мужчины… — хмурюсь я. — Да и ладно!

Мужской педагогический состав у нас на порядок сильнее женского, и его мнение весомее.

Одев дерзкое мини, я крашу губы алым и взбиваю непослушные пряди.

И ботфорты… на высоченной шпильке! Х*р знает, как я дойду в них до главного корпуса… Но я, бл*ть, дойду!

Я — псих! — ухмыляюсь я себе в зеркало, добавляя к образу смачный «смоки-айс». — Убейтесь об стену, милые дамы — я иду «завтракать»!

Накинув дубленку, я отправляюсь на свою очередную казнь. Быть может, последнюю.

Практически везде, где я училась или отдыхала, будь то одна из моих многочисленных школ, лагерь или санаторий, я была рано или поздно отчислена. Тогда это было игрой, теперь хотелось бы минуть эту чашу. Поэтому тоже что-нибудь сыграем. Быть может туш, а может марш. Что-нибудь помпезненькое!

Морозный свежий воздух бьет в лицо. Надеваю капюшон, аккуратно вышагивая по подмороженной утренним холодом земле. От общаги до главного корпуса идти через рощу. Дорога корявая! Но если я пойду по окружной асфальтированной дороге, то однозначно опоздаю. А мне хочется, чтобы если уж и отчислят, то чтобы сделали это в моем присутствии.

— Туманова… Ты бы лучше босиком, — усмехается, нагоняя меня, бородатый Стэф. — Я бы лично оценил. Но не сомневаюсь, что женский коллектив твой прикид приведет в полный восторг!

Он приглашен на собрание кафедры по моему отчислению.

— Привет, Стеф Иванович! Для них и стараюсь, — усмехаюсь я в ответ, подхватывая его под подставленный мне локоть.

— Убьёшься еще… — комментирует он свой жест. — А мне потом отвечай.

Ёжась от холода недовольно бурчит:

— Вот оно мне надо: в субботу с утра пилить по такому холоду в такую даль?

— Надо-надо, Стеф Иванович! — убеждающее киваю я. — Я всё отработаю!

— Ну, давай… соблазняй меня, Туманова… — лениво.

— Межвузовская олимпиада по истории, — вздыхаю я, — так и быть, поеду! — хмыкает и морщится, намекая на продолжение. — Плюс три сценария для исторических игр к сессии…

Торгуюсь я с ним.

Задумчиво кивает, но снова морщится, явно желая чего-то определенного.

— Ну, чего!? Говорите уже!

— Я уезжаю на следующей неделе… Отработаешь еще мои лекции. Восемь часов.

— ЧТО?!

В самый раз перед сессией!

— Да не паникуй. Там всего-то две темы, просто несколько групп. Можешь толкнуть им свою тему с Суворовым…* Даже готовиться не придется.

— Резуном… * — поправляю я на автомате. — Добрый Вы дяденька! А главное — бескорыстный!

— А то… — тормозит на крыльце нашего пункта назначения. — По рукам?

— Ладно! — пожимаю его крепкую прохладную руку.

Как будто у меня есть другой выход.

Конференц-зал при деканате стал за эту пару месяцев для меня почти родным. Я тут уже, наверное, раз пятый. Словно специально для меня, на торце длинного стола, где расположились мои обвинители и защитники, оставлено место. Я, стараясь сдержать улыбку, эротично на него приземляюсь, в порыве неадекватного стёба даже пару секунд допускаю мысль, что можно отжечь как Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Но вспомнив, что-таки надела нижнее белье, решаю приберечь эту дурку на будущее.

Всматриваясь в серьезные лица публики, я закатываю терпеливо глаза. Ну что за трагичная пауза? Не хороним же. И решаю все-таки немного отжечь:

— Слушаю вас внимательно! — копирую я интонацию нашего декана, сидящего как раз напротив меня, на другом конце длинного стола.

Его рука моментально подлетает, как будто невзначай прикрывая губы, глаза улыбаются.

— Встань! — рявкает на меня Алла Михайловна, по инициативе которой все мы тут сегодня и собрались.

— На стул или на стол? — немного меняю я позу на более расслабленную, съезжая чуть ниже.

Ням-ням, Алла Михайловна! — облизываюсь я её беспомощной ярости, и меня слегка потрясывает от возмущенных резонансов в зале.

— Да пусть сидит… — машет на меня рукой, уже взявший себя в руки Александр Владимирович. — Что произошло?

Алла Сергеевна встает со своего места, как обычно, внутренне готовясь к обвинительной речи, а я показательно достаю телефон и включаю диктофон, разворачивая его динамиком к ней.

— Что ты делаешь? — хмурится декан.

— Ну, а как же? — развожу я руками. — Вы на основе моих способностей, отзывов, отличного экстерната, собеседования приняли меня на факультет. В вашей экспертной компетенции я не сомневаюсь, и на основании вашего решения смею считать себя одаренной. Алла Михайловна собралась судить мои действия и поступки. Для того, чтобы судить одаренность, нужно быть, по меньшей мере, гениальностью… — киваю на микрофон. — Хочу записать речь гения, чтобы сохранить этот ценнейший артефакт нашего времени для потомков.

Некоторые присутствующие, пряча улыбки, срочно начинают потирать лица и открывать ненужные сейчас никому журналы, блокноты и другую отвлекающую макулатуру. Я с вызовом смотрю в глаза «альфа-самцу», игнорируя всех остальных и не удержавшись, пару секунд откровенно трахаю его взглядом, закусывая губу.

Он будет защищать меня по-любому! — оцениваю я его сочащийся удовольствием взгляд. — Ему всё нравится.

На его лентах я присутствую всегда и всегда пашу на максимум. Он знает, что я лучшая.

Отводит взгляд первым.

— Что она натворила?

— Пусть выйдет! — требует Алла Михайловна обиженно садясь на свое место. — Невозможно с ней разговаривать!

Ключи от деканата скользят через весь стол от декана ко мне. Перехватываю. Кивает мне на дверь.

— Подожди в моём кабинете.

* * *

— Новая школьная форма? — удивленно поднимает бровь Олег.

Я так и не успела переоблачиться после собрания кафедры и до обеда радовала одногруппников своим провокационным прикидом.

— У Крис переоденусь — ухмыляюсь я. — Меня сегодня выгнать пытались, так, что пришлось воспользоваться тяжелой артиллерией.

— В кого угодил снаряд? — разглядывает он меня.

— Вообще, била прицельным по паре ханжей, но осколками зацепило многих.

— Не сомневаюсь… — его глаза улыбаются.

— Не сомневайся… — моргаю ему в ответ поддерживая его флирт.

— Рикошетом в меня не ударит?

— Не бойся…

— Я стараюсь… — закусывает он губу.

— Поехали…

— Ты бы поаккуратнее с этим словом, — открывая мне дверь машины. — Оно у меня уже давно сменило свое значение.

— Аронов, — улыбаюсь ему. — Ты флиртуешь!

— Никому не рассказывай! — заговорщически подмигивает он.

— Давай мальчиков до города подкинем? — прошу я, наблюдая как из-под арки КПП выныривают мои ребята — Немец с Боречкой.

— Ну, давай… — выдыхает он саркастически. — Моя добрая девочка.

Ребята особо не сопротивляются, и уже через пару минут мы едем в направлении центра. Я — рядом с Олегом, они — на заднем.

— Жень… — требовательно смотрит на меня Боречка.

Его не было на парах.

— Выдыхай, мой ангел! — подмигиваю я ему в зеркало. — Я всё еще с вами

Вспомнив недавний разговор с Крис, я быстренько развожу Боречку на предварительную встречу с Крис. Ей нужно новое лицо на рекламу. Дальше она всё сделает сама — мужчины редко отказывают ей.

— А кто будет фотать? — заигрывающе дергает он меня сзади за прядь. — У вас симпатичный фотограф?

— Вполне! — смеюсь я, поглядывая на улыбнувшегося Олега. — Но думаю, тебя больше впечатлит Полина. Ты как, Олег Андреевич? — встречаюсь с ним глазами в зеркале. — Отдашь Полине сессию? Или сам отщелкаешь моего ангела?

— Пожалуй, отдам… — ведет он бровью, и уже тише добавляет. — Не люблю работать с новичками.

— На меня не жалуешься… — в тон ему отвечаю я, тоже снижая громкость.

Мы встречаемся в зеркале заднего вида возбужденными от общих воспоминаний взглядами. Ловлю там же злой взгляд азартно ухмыляющегося Немца, тоже рассматривающего наш флирт в зеркале.

— Какая удобная профессия — фотограф! — явно пытаясь зацепить Олега, хмыкает он.

Легкое недоумение на лице Аронова резко стирается снисходительной усмешкой.

Черт…

Понеслось!

Чувствую внутри Аронова что-то хищное, тонкое и вкусное, разворачивающееся как пружина.

— Не жалуюсь…

Его вальяжный тон заставляет меня растекаться по сиденью.

— Еще бы ты жаловался!

— Эдипов комплекс.

Олега явно развлекает происходящее.

— Думаешь, я завидую тебе? — начинает борзеть Немец, переходя на немного хамоватые интонации. — Мне не нужно оправдывать желание видеть женщину обнаженной своей профессией.

— Комплекс Эдипа уместен в отношенческом треугольнике, когда более низкий по статусу самец, опекаемый более статусной самкой, как ребенок, желая владеть ей, одновременно испытывает враждебные ревностные побуждения по отношению к самцу, находящемуся с ней в одном статусе и предпочитаемому ею. Но, вообще, акулы психоанализа утверждают, что данное явление уместно только до пубертатного периода, а дальше переходит в банальную ревность, — с почти неуловимой издевкой в голосе читает Олег короткую лекцию. — Ты, как парень одаренный (у вас же там все одаренности), думаю, быстро сделаешь выводы, и поработаешь над своими комплексами. Или, по крайней мере, прекратишь демонстрировать их так открыто. Желаемая тобой самка их не оценит, — ухмыляется Аронов, притормаживая у тротуара.

— На выход! — уловив атмосферу, толкает в плечо разъяренного Немца мой Веселый ангел, пытаясь сдержать смех.

Когда двери за ними захлопываются, Олег переводит на меня насмешливый взгляд:

— Даже «спасибо» не сказал за консультацию.

— Ты такая сволочь! — находясь то ли в шоке, то ли в кайфе, начинаю смеяться я.

— Бывает… — подмигивает он, подхватывая мою кисть и целуя пальцы. — Это было немного жестоко, но теперь у него чисто гипотетически будут шансы. Это мой подарок тебе — после этого, он станет для тебя еще более «вкусным».

— Спасибо, что заботишься о моем «питании». Ты щедр.

Часть 33 — Игра на вылет (часть 5)

Этот вырванный у проваливающейся сессии выходной мы проводим вдвоем. Я чувствую, что ему очень это надо. Между нами нарастает тихий коллапс.

Забравшись в кресло с ногами, я выбираю фильм, мы решили посмотреть что-нибудь вместе.

Олег иррационально заботлив. Чувствую себя ребенком. Накормлена, переодета, согрета. Мой телефон заряжен, вещи закинуты в стирку, заказно много вкусненького и всё, что я люблю. Мои ботфорты временно конфискованы в связи с травмоопасностью и куплены офигенные итальянские сапожки на небольшой танкетке. Под брюки. Шерстяные стильные клетчатые брючки куплены тоже!

Черт…

Он так напряжен, на самом деле, что мне даже страшно спорить с ним на эту тему.

— Одноразовая акция! — психую я на этот шопинг.

— Конечно, — кивает он. — Как скажешь. Можешь воспринимать, как одолжение мне. Мне необходимо чувствовать, что ты в безопасности и в комфорте.

Да, к хорошему быстро привыкаешь. Но мне, на самом деле не нужно этого всего. Мне достаточно просто его рядом, хотя бы раз в неделю. Вот так попялиться в телек вместе, а потом «съесть» друг друга несколько раз. И чувствовать, как он спокойно спит. Пусть даже не со мной. А здесь, на своем огромном королевском кресле.

Его иррациональная потребность в заботе обо мне немного шокирует.

— Я вижу, что ты очень вымотана, — оправдывается он.

Да??

А мне кажется я еще протяну несколько недель в таком режиме! Мне кажется, что вымотан, как раз, он!

И когда я настаиваю на совместном анализе этого необъяснимого феномена — парадоксальной заботливости не очень ему свойственной, он всегда съезжает, требуя оставить ему хоть что-нибудь всё еще непонятое мной в его поведении.

И я оставляю… Пусть наслаждается! И только изредка, когда он уже совсем переходит границу адекватности «бью по рукам».

— «Запах женщины», «Семь», «Профессионал»… — зачитываю ему вслух, пока он раскладывает кресло, в которое мы планируем забраться с тарелкой всякой вкуснятины, купленной специально для оформления этого вечера и меня.

— Выбери сама… — наклоняясь сзади, заглядывает в экран.

Там список фильмов, которые мне интересны. Часть из них я уже видела, но хочу посмотреть еще раз в его компании.

— Исследуешь меня?

Я постоянно изучаю все, что он читает.

— Скорее перенимаю твой исследовательский инструментарий. Список не удаляй.

— Тогда «Форест Гамп», — выбираю я.

— Что ты натворила в университете?

Ну, наконец-то! — улыбаюсь я про себя, оценивая его выдержку.

— Стащила ключи от компьютерного класса, чтобы распечатать файл.

— И всё?

— Неа… Меня там застукали с моим полуголым старостой. Тоже в весьма сомнительном прикиде. Я же не рассчитывала на свидание. Думала добегу быстренько и всё! Обернулась одеялом…

Его брови взлетают. Делает поощрительный жест рукой, прося продолжение.

— Ну а собственно всё! — хмурюсь я. — Но наш воспитатель так озабочен, что иных интерпретаций, кроме как самых напрашивающихся, у нее не возникло.

— Ты не трогала его?

— Боже меня упаси! Он еще совсем малыш. Вкусно только подразнить, — ухмыляюсь я. — А ну и… принародно подарила подшивку горяченьких журналов нашему воспитателю, чтобы меньше интересовалась нашей личной жизнью. На утро. Стащила у одногруппника. Но это уже ничего не меняло! Она все равно уже накатала докладную.

— Женя… — вздыхает он. — Ты как ребенок! Почему тебя не выгнали?

— Могли бы! — оцениваю я еще раз ситуацию. — Но в моей группе поддержки декан, пара-тройка кандидатов-докторов и психолог — я пишу за неё научно-исследовательские эссе в аспирантуру.

— Хороший тыл… — усаживаясь в кресло, комментирует он.

— Доктора не за «спасибо» старались! — вспоминаю я множество наложенных на меня «епитимий», которые мне еще предстоит отрабатывать до самого нового года. — Имеют меня как хотят!

— М?

— Да-да… Теперь придется вести лекции и делать кучу дополнительной работы.

— А.

И я тихо смеюсь, кайфуя от его выдержки. Ни одного упрека или вырвавшейся из-под контроля эмоции. Правильно! Ему не о чем беспокоиться.

— В чем интерес декана? — прищуривается Олег, как всегда улавливая намеренно пропущенные мной детальки.

— Он мужчина… — развожу я руками.

— Осторожней, Женечка…

— Не волнуйся, — успокаиваю его. — Он правильный декан — ему и взгляда много.

— Мне тоже много, — делает глоток из темного, ассиметричного бокала. — Но я «мужчина».

Бокалы великолепны.

— Любитель оригинальных сосудов… — комментирую я разглядывая.

Взмахнув бокалом в мою сторону, он утвердительно кивает, делая еще один глоток. Его взгляд на несколько мгновений теряет фокус, палец скользит по кромке бокала

— Это того стоит? Провокации все твои… игры…

— Такова я, — пожимаю плечами. — Если тормозну, загнусь от голода.

— Ты и я… Крис… — добавил он, помедлив несколько секунд. — Это ведь тоже игра?

— Мхм… — киваю я, улыбаясь.

— Всего лишь игра?

— Игра — это способ восприятия реальности. Поиграй со мной… — ставлю коленку между его разведенных бедер.

— Детка, — скользит его взгляд по моему бедру. — Я очень тебя прошу, не провоцировать своих пажей.

— Почему?

— Потому, что даже мне, взрослому, повидавшему виды и поучаствовавшему в различных секс-экшенах мужчине, сложно было держать себя в руках. Если бы мне было семнадцать, и ты упала бы на мою шальную голову… мне даже страшно представить, чем бы это закончилось! Гормоны, детка, контролировать сложно.

— Моими котятам уже восемнадцать, — улыбаюсь я. — Обоим. Я же не извращенка.

— Туманова! — возмущенно.

— Шутка! — хихикаю я.

Мдя… многоярусная шутка! И мы с ним улыбаясь, застываем, молча перебирая эти ярусы.

Опасно оскаливаясь шлепает меня по бедру, то ли доходя до «яруса», что я на самом-то деле тот еще извращенец, то ли до того, что не считаю его равным мне! Довольно облизываюсь.

— К тому же я, естественно, не вытворяю с ними и доли того, что позволяла себе с тобой.

— Это… радует! — взмахивает он бокалом. — А что вытворяешь?

— Эмм… Ну если по десятибалльной… Помнишь, когда я оседлала тебя в кабинете и кончила на тебе?

— Помню!! Садистка… — шипит он.

— Если брать это за девяточку, то котятам не достается больше двоечки!

— Двоечки. Неплохо… — с облегчением выдыхает он. — Давай договоримся не поднимать их секс-экшены выше троечки?

— Только ради тебя, Аронов!

— Ты так щедра, что я сейчас кончу от благодарности!

Закатываясь от смеха, прячу лицо у него на шее.

Просмеявшись, отстраняюсь.

Он делает очередной глоток, пряча эмоции за маской бесстрастности. Сфинкс!

— Включай, — кивает он на компьютер.

Запустив файл, выключаю свет. Сажусь к нему между бедер, вытягивая ноги по разложенному креслу. Подтягивает меня поудобнее. Забираю со стола его бокал, но он перехватывает из пальцев мою добычу, вкладывая мне другой.

— Маленькие девочки сегодня наслаждаются соком! — дразнит он меня.

— А большие мальчики?

— А большие мальчики наслаждаются вином, — делает глоток, — и маленькими девочками.

Я чувствую его «наслаждения», упирающееся в мою поясницу.

Немного поерзав, со смехом расслабляюсь.

— Чувствую себя принцессой на горошине…

— Оу… — усмехается он. — Я так плох?

— Откуда мне знать?… Хочешь, чтобы я занялась исследованиями в этой области? — дразню я его в ответ.

На самом деле он большой! — и при воспоминаниях об этих все еще сомнительных для меня ощущениях…

— Уши надеру.

— А есть какие-то «Нижние» версии подобных угроз? — лениво мурлыкаю я, поглядывая на экран.

— Есть. «Красный». Но уши надеру.

— Ревнуешь?

— Больше беспокоюсь о твоей безопасности. Ну и ревную, да.

— Крис уверяла, что ты не умеешь!

— Я тоже так думал.

От запаха его кожи между моих бедер требовательно пульсирует.

Чувствуя волну возбуждения, я разворачиваюсь, садясь на него сверху.

— Ты обещал мне кое-что?

— М?

— Скарфинг…

Закрывает глаза.

— Обещал.

Подхватывает за бедра, поднимая меня.

— Коль этой участи мне по всей видимости, не избежать, попробуем получить удовольствие.

— Ты такой мудрый у меня, что сейчас кончу уже я!

Тихо смеется.

Обнимаю его крепче, мы идем в спальню.

— Этой участи нам не избежать тоже, — ухмыляется он, отпуская меня на кровать. — Я придушиваю, ты учишься проживать это ощущение. Ясно?

— Не наоборот? — с сомнением хмурюсь.

— Нет! Возможно, позже… когда-нибудь… Когда ты поймешь физиологию процесса. Не надо ускорять, детка.

— Ну, я так не играю! — показательно стягиваю я трусики, оставаясь в короткой маечке.

Он взрывается, когда я так обнажена.

И сейчас я тоже вижу, как прикрываются его глаза. Но пусть сначала, он покажет. Тут я согласна.

— Начнем опять с массажа.

Обожаю его трогать!

— Массаж — это хорошо… — сдергивает одним движением покрывало и ложится на темно-бордовые простыни.

Олег всегда выбирает тёмные — эстетика контрастов.

Забравшись на него сверху, я кладу горячие ладони на его прохладную и еще влажную после душа спину. Он ведет плечами, и мышцы под моими ладонями перекатываются, вынуждая меня рефлекторно сжимать пальцы. Это приятно… так чувствовать мощь мужчины.

— Начинаем сверху… — вспоминаю я его уроки.

Перебираюсь пальчиками на затылок, и немного помассировав, съезжаю на шею, отыскивая вдоль линии роста волос нужные точки.

Обнаружив искомое, вдавливаюсь пальцами, массируя по часовой стрелке.

— Мхм… — одобрительно стонет он, расслабляясь окончательно.

Проработав первые точки, медленно двигаюсь на трапецию и ниже, разминая нервные окончания вдоль позвоночника.

Хорошая проводимость нервных каналов обостряет ощущения… — припоминаю я, недавно изученный мной кусок из техники массажа.

А обострять — это моё всё! — хихикаю я про себя, переходя на предплечья и вдавливаясь большими пальцами в нервные узлы.

— Оу… — дернувшись, шипит он и сразу расслабляется. — Не так резко.

Помассировав по кругу акупунктурные зоны, начинаю медленно разминать немного напряженные мышцы.

— Так хорошо? — уточняю я, усиливая давление. — Может, сильнее?

— Мхм… отлично, детка. Продолжай.

— Рассказывай.

— М?

— Скарфинг…

— Прямо сейчас? — невнятно бормочет он.

— Почему нет?

Разворачивается подо мной. Оказываюсь верхом, прямо на его выраженной эрекции.

— Ты хочешь, чтобы я придушил тебя сегодня?

Киваю, начиная разминать мышцы на его груди:

— И еще хочу попробовать сделать это с тобой.

— «Желтый»…

— Ну вот! — ухмыляюсь я. — Я люблю «светофоры»! Желтый — «медленней» или «не уверен, что понравится»? — уточняю я.

— Это всё вместе. Я не уверен, что хочу попробовать это сам… — стягиваю с себя маечку, — на себе… — заканчивает он резко осипшим голосом.

Довольно улыбаюсь ему.

— Тебя никогда не придушивали партнерши?

— Нет. Я всегда был «Сверху».

— Тогда теорию мне для начала! — требую я, сосредотачиваясь на его «Софте». — Начнем с меня. Почему мне это понравится как Нижней?

Он мягко смеется моей формулировке и, медленно моргая, облизывает губы.

— Адреналин, серотонин… ты любишь остроту… — закрыв глаза, он качает головой и пытается приподнять меня за бедра. — Может, слезешь с меня, а то я теряю мысль?

Сопротивляясь, я вдавливаюсь сильнее, и он с шипением сокращается подо мной от возбуждения.

— Ты придушишь меня руками?

— Как захочешь… — поглаживает мои бедра. — Руки, шарф, удавка…

Его голос такой хриплый…

— Удавка? — облизываюсь я. — Хочу посмотреть!

— Надо достать игрушки… — мы тремся друг о друга, прикрывая от возбуждения глаза. — Ящик под кроватью…

Мы ни разу не пользовались до этого игрушками.

Игрушки — это хорошо… Я люблю игрушки!

Приподнявшись, рассматривая мокрую от моего возбуждения ширинку его домашних тонких брюк.

— Прости… Ммм… — виновато свожу брови, играясь с ним. — Я испачкала тебе брюки… Ты просто ТАК хорошо рассказываешь!

— Я почувствовал, детка… — опять расслабленно смеется он.

Подобравшись к краю кровати, я тянусь рукой вниз. Чтобы выдвинуть волшебный ящичек и заодно продемонстрировать ему прекрасный вид сзади.

— Б*яяять… — тихо стонет он, заставляя растечься внутри меня какому-то горячему и наркотическому сплаву.

Усилием воли я фокусирую взгляд на разнообразии, царящем в обнаруженной мной коробке.

— Вау… — вытягивая двумя руками огромные стальные звенья. — Цепь?!

video="Видео"

/video

— Пугает? — ухмыляется он.

— Немного… — удивленно тяну ее на себя.

Ледяная! Зачем она?!

— «Всякая вещь, представляющаяся вам ужасной, более не будет являться для вас таковой, как только заставит вас кончить»…

— Shhhh… — тело бросает в жар. — Уже хочу это…

— А как же удавка?

— Пожалуй, немного отвлечемся… — мурлыкаю я, втягивая себе на колени огромные массивные звенья. — Что же мне делать с тобой?

— Хочешь, чтобы я показал?

— Да! — падая на спину, требую я.

Цепь ледяной тяжестью лежит у меня в паху, спадая по бедрам. Поднявшись на локти, я разглядываю картинку:

— Красиво… — развожу я ноги, позволяя ей съехать между ними.

Несколько тяжелых звеньев проезжаются по моей возбужденной плоти, и я задыхаясь от удовольствия, падаю на спину.

Перевернувшись Олег зависает над моим лицом и шепчет в губы:

— Такая догадливая девочка… Всё сама…

Глажу его медленно говорящие губы. Подхватывая пальчиком последнее звено, медленно тяну стальную змею обратно по своему тело, задыхаясь и выгибаясь от каждого ее тяжелого давления на клитор.

— Цепи — это чудесно… — постанываю я ему в губы, стараясь держать глаза открытыми и плавясь от его возбуждения. — Добавим, пожалуй, к ремням…

— Что там с ремнями? — наши губы слегка соприкасаются во время разговора.

— Собираю коллекцию фетишей…

— Цепи, ремни и?… — сглатывает он, облизывая губы, его язык касается и моей.

—… ты! — признаюсь я честно в своих слабостях, теряя вменяемость от скольжения цепи. — Не против — побыть моим фетишем?

Простонав, он утыкается лицом мне в шею.

— Хочу тебя… — хрипло.

— А «не надо ускорять»! — шепчу я.

Мой оргазм очень близко, и я хочу получить его именно так.

— Но ты можешь полюбоваться!

— Я могу помочь, — возбужденно шепчет он, прикусывая губами мою шею. — Усилить ощущения.

— Как?…

— Контрасты, детка… Холодное… горячее…

— Ооо… давай!

Его губы спускаются по моему телу. Впивается в мою губку, резко но не сильно прикусывая ее и заставляя меня вскрикивать от неожиданных ощущений. Рывком отводит мое бедро и его горячие мягкие губы присоединяются к жесткой ледяной стали. Отбирает звено из моих пальцем и цепь скользит быстрее!

— Боже… боже… — выгибаюсь я, мне кажется из меня летят искры.

И колени как обычно пытаются сомкнуться от остроты ощущений, но он держит мое бедро крепко. От контраста и интенсивности ощущений я улетаю, выгибаясь от оргазма и всё-таки вырываясь из его рук. Но он припечатывает меня обратно и тихо посмеиваясь, он целует мою гладкую кожу на лобке.

— Моя девочка…

Это вечная проблема… Слишком нестерпимые ощущения для меня в конце и тело не слушается — мечется и рвется, выгибается и… Иногда я оставляю на его теле царапины.

Но ему это всё вставляет! Поэтому, наверное, всё-таки не проблема.

И опять эти странные приятные импульсы по всему телу после оргазма, не позволяющие еще долго прийти в себя. Отдельное сногсшибательное ощущение.

Закидывая ногу ему на талию, я переворачиваю нас, оказываясь сверху:

— Теория… — требую я.

Расстегнув ширинку, прижимаю к себе его член и медленно двигаюсь вдоль него.

— Скарфинг!

Неверяще качая головой и с легкой усмешкой, хрипло начинает:

— Ограничение дыхания создает… дефицит кислорода в крови… и когда резко появляется… доступ… То происходит резкое перенасыщение… переизбыток… это… б*яяять… — закрыв глаза, он двигается навстречу моим движениям.

— Продолжай!

— Мм… это пьянит… кайф как от опьянения… Он усиливает и продляет… послеоргазменные ощущения… Всплеск серотонина… дофамина…

Приподнимаюсь, направляя его головку внутрь и закрыв глаза медленно опускаюсь он опять замолкает. Я слышу беззвучный стон, такой горячий выдох….

— Продолжай… — шепчу я.

— Дыхание… жизненно-важная потребность… приоритет… тело ставит в приоритет его сохранение… при асфиксии… отключаются все мышцы… кроме тех… которые могут позволить… вернуть его… И… паховые расслабляется… снимаются мышечные зажимы… Усиление оргазменных ощущений… ускорение его достижения… пролонгированный предоргазмический период…

— Еще… — требую я, продолжая потихонечку двигаться. — Еще…

— Не могу… — хрипит он, перехватывая меня за бедра.

Шлепаю по рукам!

— Аронов! Лежать!

— Детка… — с нетерпеливым рычанием.

— Нет-нет… — качаю я головой, — Cначала лекция!

Но он требовательно вколачивается в меня снизу, вырывая у меня пару вскриков.

Соскальзываю с него.

— Какой непослушный!

Ныряю обратно в коробку руками. Где-то я видела…

Наручники! — выдергиваю их оттуда.

— Нет, — качает он головой.

— Да, да, да, да, да… — шепчу я ему возбужденно. — Я хочу!! Я хочу так! Для меня. Пожалуйста! Я хочу… Для моего удовольствия!

— Окей, — выдыхает он. — Но ты возвращаешься и двигаешься так, как надо мне.

Ухмыляюсь.

— Этого я не обещаю. Но возвращаюсь — «да».

— Мм… — мучительно.

Перехватываю его запястья, защелкивая на них браслеты и продевая цепочку через очень удобные стальные дуги кровати.

— «Желтый»…

— Я тебя не обижу! — довольно облизываюсь я.

Неожиданно прикусывает мою грудь, зависшую над его лицом. Вздрагиваю от резких ощущений. Отвешиваю ему легкую пощечину, кайфуя от оскала и агрессивного рычания в ответ.

— Красивый какой… — довольно моргаю, разглядывая его зафиксированное тело. — Мой!

Стаскиваю брюки, чтобы они не мешали мне. Сажусь сверху.

— Мой, Зверь? — шепчу ему в губы.

— Твой.

Брякаю цепью его наручников.

— Не страшно? — нашептываю ему, полыхая в азарте глазами. — Может, я сумасшедшая…

— Может?! — хрипло смеется он, рывком оставляя на моих губах поцелуй. — Конечно, страшно…

— Доверяешь?

— Стараюсь…

— Будем работать над этим… — прикусываю я его за подбородок и веду ласковой хваткой зубов вдоль его челюсти, добираясь до мочки. — Продолжай лекцию… «Усиление ощущений из-за снятия мышечных зажимов в паху…» — напоминаю я, возвращаясь на его член.

— Женечка… ну… давай!

— Лекция…

— Зараза! — дергается он несдержанно.

Шлепаю по прессу. Постанывая не двигаюсь, привыкая к ощущениям.

Вдыхает поглубже.

— Еще — адреналин…

— Адреналин?

— Нужен бандаж… Чтобы Нижний не мог сопротивляться… Надо секунд на пять… перейти его предел… паника от асфиксии… всплеск гормональный… Проводимость нервных каналов… в разы… — сбивчиво шепчет он, теряя логику, но я уж поняла её. — Все ощущения… как выстрелы…

Отклоняюсь назад, выдергивая из коробки красивый шифоновый шарф.

— Сейчас проверим, — не позволяя ему больше говорить, я целую его глубоко, делая одновременно самозатягивающуюся петлю на шарфе.

Надеваю на его шею.

— Красный! — отрицательно качает головой.

Но я двигаюсь на нём и его глаза закрываются от ощущения.

Немного натягиваю шарф.

— Нет, детка, нет! Ты не знаешь границ. Слишком опасно.

Останавливаюсь.

— Хочу твое доверие… — шепчу я ему между поцелуями, — не думай ни о чем… расслабься… кайфани… — тяну шарф, затягивая петлю. — Я всё проконтролирую… ты в безопасности…

И да… я буду очень-очень внимательной! Слишком ценный экземпляр.

— Женечка… — кусает он губы, ощутимо увеличиваясь во мне, но я торможу его движения, давя бедрами вниз. — Детка… Пожалуйста!

— Только так… — тяну я чуть сильнее шарф, планируя поиграть только с эффектами перенасыщения крови кислородом, а не жестким удушением. Но я не объясняю ему. Мне хочется чтобы он сдался… упал… чтобы забил на все свои страхи и отдал мне Контроль!

Затягиваю… двигаюсь…

Расслабляю… замираю…

И еще… и еще…

Он нетерпеливо рычит, его бедра напряжены и дрожат.

— Скажи — «да»! И всё будет. Я не буду тогда останавливаться.

— Да! — агрессивно хрипит он, дергая руками, на которых тут же более рельефно прорисовываются трицепсы.

Красиво как…

Опираясь ладонями на его грудь, закрываю глаза двигаясь быстрее и пытаясь поймать ритм. Ощущения захлестывают…

Ложусь на него, позволяя ему двигаться во мне самому. Да… вот так будет отлично! Накручиваю шарф на руку, чувствуя, как он ускоряется. Вцепляюсь зубками в его верхнюю губу, затягивая шарф уже основательно. И он срывается, опять увеличиваясь и вколачиваясь в меня импульсивно и несдержанно.

Затягиваю шарф до упора, чувствуя толчки его спермы внутри. Его глаза распахиваются, и я кончаю от этого остекленевшего взгляда вместе с ним, не смея закрыть свои и потерять эту ценнейшую картинку! Его глаза закатываются…

Оу…

И… расслабляю петлю.

Слегка шлепаю по щекам.

Растерянный сонный взгляд.

— Ну, что там с эффектом опьянения? — смазанно мурлыкаю я, поднимаясь над ним.

— Зараза… — выдыхает он. — Меня отключило…

Это было так круто!!

Поднимаюсь повыше, вожусь с ключом и наручниками.

Повернув голову, резко, но не больно прикусывает меня за доступное ему бедро. Вскрикивая, я смеюсь.

— Понравилось тебе…

Освободив одно его запястье, я растираю пальцами красный след от стального обода:

— Такой строптивый… — прикусываю ребро его ладони.

Он шипит от остроты ощущений, снова впиваясь в моё бедро.

Помассировав и второе запястье, я отпускаю его руки, возвращаясь взглядом к ящику с игрушками:

— Пожалуй, продолжим… — задумчиво замираю я над ним.

— Добралась! — стонет он, переворачиваясь на живот и пряча лицо в подушку.

— От меня не спрячешься… — смеюсь я этому маленькому маневру, и прикусив его плечо, достаю еще одну игрушку.

Что это?…

— Мммм! Плеть!

Уже выключив свет мы обессилено валяемся на кровати. Не касаемся друг друга, но Олег рядом, и моя кожа горит с той стороны, с которой лежит он. Никогда не спит со мной… Не может заснуть. Но всегда дожидается, пока засну я.

И еще… негласно мы прекратили касаться друг друга после секса. Никаких объятий. Почему?

Его сносит…

Его сносит в эти болючие чувства и… все плохо у нас тогда!

Немного еще подержав себя в реальности, я начинаю свое медленное осознанное погружение в глубины сна — темнее, страшнее, давяще, потеря ориентации, дрожь, легкая паника… Сознание раздваивается.

И на одной из его границ я слышу тихий знакомый шепот:

— Мне так невозможно мало тебя, моя маленькая девочка.