Глава 17 · Три года назад

Пальцы Мэнди танцуют по моему колену под столом и крадутся выше по бедру. Я ловлю ее ладонь и подмигиваю.

Маленькая шалунья.

В «Весле» шумно: посетители смотрят игру на телевизорах с большими экранами, распивают пиво и выкрикивают непристойности. Кора и Брэндон сидят напротив нас, строят друг другу глазки и пытаются выбрать закуски. У нашего столика останавливается поболтать мой друг Рид со своей новой девушкой, и появляется официантка, чтобы принять наши заказы и освежить нам напитки.

Жизнь прекрасна.

У меня есть красивая женщина, на которой, как мне кажется, я когда-нибудь захочу жениться, стабильная работа, новый таунхаус и чертовски хорошие друзья. Не знаю, почему этот факт поражает меня именно в тот пятничный вечер в середине зимы, пока мы тусуемся в нашем любимом баре. Но когда уши наполняет смех, а теплая рука Мэнди прижимается к моему бедру, я чувствую удовлетворение.

– Как считаешь, официантка горячая штучка?

Рид прощается, а я поворачиваюсь к Мэнди, которая подпирает голову ладонью и накручивает на палец прядь светло-русых волос.

– Что?

– У нее впечатляющие сиськи. И наращенные волосы выглядят великолепно. – Мэнди со вздохом поджимает губы, глубоко задумавшись.

– Ты с ума сошла. Я ее даже не заметил.

Это правда, не заметил. Кора убеждена, что я сплю с кем попало, потому что «большего придурка не найти», и полагаю, что измена идет рука об руку с этим званием. Но правда состоит в том, что я никогда не был ни с кем, кроме Мэнди. Мы стали первыми друг у друга, когда я был на втором курсе старшей школы, а она – на первом, и с тех пор мы вместе. В колледже мы брали трехмесячный перерыв, но я еще ни разу не сбился с курса. Это казалось неправильным.

Честно говоря, единственная другая женщина, о которой я когда-либо думал в подобном ключе, – это Кора… но такой секрет я унесу с собой в могилу. Никто никогда не узнает, что сначала я положил глаз на Кору Лоусон, когда на первом курсе она с глазами лани вошла в класс английского, источая невинность и благоухание лаванды.

Сестры Лоусон по-прежнему две самые красивые женщины, когда-либо встречавшиеся мне на пути, и одна из них сейчас пристально смотрит на меня через стол.

– Что? – спрашиваю я, откидываясь на спинку стула. – Тебя раздражает, как я дышу?

– Это само собой. – Она пожимает плечами. – Но ты такой врун. Ты определенно заметил официантку.

– Нет, с чего такое предположение?

– Потому что ты гетеросексуальный мужчина. – Кора мгновение молчит, и в ее зеленых глазах появляется лукавый блеск. – Хотя… полагаю, данное утверждение тоже можно оспорить. Не стоит забывать тот неловкий инцидент с твоим приятелем по колледжу в прошлом году.

Я не могу поверить, что она об этом вспомнила.

– Ты имеешь в виду случай, когда ты подсунула мне виагру своего отца после того, как я упомянул, что у меня болит голова? Очень мило, Корабелла. Я думал, что это Адвил.

От смеха она чуть не выплевывает свой напиток. Черт бы ее побрал.

Это был самый унизительный вечер в моей жизни, и я до сих пор понятия не имею, как собираюсь отомстить ей за ту выходку. Все идеи кажутся недостаточно хорошими.

Официантка возвращается с нашими крылышками и сырными палочками, и я не спускаю с Коры сурового взгляда, отказываясь порадовать ее даже мельчайшим взглядом в сторону официантки. Но краем глаза замечаю, как Брэндон практически пускает слюни в свое крафтовое пиво.

– Может быть, желаете что-нибудь еще?

– Нет, – отвечаю я, все еще глядя на Кору.

Она подозрительно щурится на меня.

Официантка уходит, а я тянусь за крылышками, макая одно из них в стоящую передо мной маленькую чашечку с соусом ранч. Я откусываю большой кусок…

…и меня едва не выворачивает на весь стол, как в фильме «Экзорцист».

– Какого хрена? Это майонез?

Я ненавижу майонез. Презираю его. Меня тошнит даже от одного его запаха.

Снова раздается смех Коры, и я сосредотачиваюсь на виновнице. С каждым разом ее розыгрыши все изощреннее и изощреннее.

– Какая же ты стерва, Кор, – укоризненно произносит Мэнди рядом со мной, но сама безуспешно пытается ладошкой прикрыть смех.

Я скрещиваю руки на груди, с обещанием расплаты в глазах наблюдаю, как Брэндон наклоняется к Коре, целует ее в макушку и бормочет:

– Молодец, девочка.

Мэнди и Кора ушли около пятнадцати минут назад. Мы с Брэндоном решаем задержаться и выпить еще по паре кружек пива, поскольку игра продолжается, и нам обоим не терпится увидеть, кто победит.

– Мне нужно отлить. Вернусь через несколько минут, – говорит Брэндон, соскальзывая со своего стула и прокладывая себе путь через оживленный гриль-бар.

Я делаю глоток пива, не отрывая глаз от игры, когда улавливаю слабый аромат цветочных духов. Бросаю взгляд направо. Наша официантка стоит у стойки с блокнотом в руках и постукивает по нему ручкой.

– Тебе что-нибудь принести, сладенький?

Ее намерения безошибочно читаются в ее голосе и взгляде. Смотря мне в глаза, она покусывает нижнюю губу и выставляет на показ ложбинку между грудями. Я отвожу взгляд, поднося край бокала к губам.

– Уверен, что ты весь вечер видела меня с моей девушкой.

– Но сейчас ее здесь нет, – смело отвечает она, наклоняя голову набок и хлопая длинными ресницами.

В ответ я вытаскиваю бумажник и бросаю на стойку бара двадцатидолларовую купюру, затем поднимаюсь со своего стула.

– Приятного вечера. – Я не удостаиваю ее прощальным взглядом. Просто прохожу мимо и направляюсь к дверям, чтобы покурить перед уходом. Игру можно досмотреть и дома.

Я достаю свой мобильный телефон, чтобы предупредить Брэндона, когда слышу знакомый мужской голос, доносящийся с левой стороны парковки. Я щурюсь в темноте и замечаю Брэндона, прислонившегося спиной к своему джипу… обнимающего незнакомую девушку с волосами цвета воронова крыла. Он смеется, наклоняясь к ней и начиная ее целовать. Это явно не Кора.

Во мне вскипает гнев.

Не теряя время, я бросаюсь к гребаному бабнику, сжимая кулаки. Заметив мое приближение, Брэндон отстраняется от своей спутницы и выглядит испуганным и очень виноватым. Я бросаю взгляд на брюнетку и кивком отсылаю ее.

– Уходи.

– Простите? – возмущенно переспрашивает она, уперев руки в бедра.

– Ну или можешь посмотреть. – Пожимаю я плечами. – Это тоже прикольно. – Я хватаю Брэндона за воротник рубашки, дергаю его на себя, а затем толкаю на капот джипа. – Ты скользкий кусок дерьма! Четыре года – четыре гребаных года с ней ты бросаешь ради молоденькой симпатичной киски?

Брэндон поднимает руки в знак защиты.

– Черт, чувак, я просто чуток развлекся. Не говори ей, ладно? Это убьет ее.

Я бью его в челюсть.

– Ты сам ей расскажешь.

Брэндон хватается за лицо, воя от боли.

– Черт возьми, кажется, ты сломал мне челюсть! – Он пытается оттолкнуть меня, но я держу крепко. – Кора ведь тебе даже не нравится. Так почему, черт подери, тебя это волнует?

Я впечатываю его в машину, и он снова вскрикивает.

– Всегда знал, что она слишком хороша для тебя. – Я смотрю вслед убегающей на высоких каблуках незнакомой брюнетке, затем возвращаю свое внимание к Брэндону. – Ты мешок с дерьмом! Ты порвешь с ней, или я сломаю тебе челюсть по-настоящему. Я тебе обещаю это.

Брэндон наконец отталкивает меня и поднимается, тяжело дыша. Он трясет головой.

– Это разобьет ей сердце, чувак. Предыдущий ее парень изменил ей, и она до сих пор не оправилась. Давай просто забудем. Это больше не повторится.

Я провожу языком по зубам, позволяя себе обдумать его слова. Затем медленно выдыхаю.

– Скажи, что это из-за меня.

– Что?

– Скажи ей, что ты расстаешься с ней, потому что я тебе угрожал. Она и так меня ненавидит. Потому поверит тебе.

Брэндон удивленно таращится на меня.

– Ты чертов псих. Может, ты сам в нее тайно влюблен, а?

Я бросаюсь вперед, прижимая его спиной к капоту.

– Сделай это, или, клянусь богом, завтра отправишься к пластическому хирургу за новым носом, черт бы тебя побрал! – Я отпускаю его, напоследок хлопая по уже наливающейся синяками челюсти. – А потом чтобы я больше никогда не видел твою рожу.

Двойное свидание.

Фантастика.

Как я и ожидал, ситуация выходит неловкая, учитывая, что произошло с Джейсоном на вечеринке Мэнди на прошлой неделе. Я пытался отговорить Мэнди от организации катастрофы, но она настаивала, что «Коре это пойдет на пользу».

Я не уверен, что намерение свести Кору с парнем в том же баре, где нас выследил Эрл, всего через шесть недель после того, как ее насиловали двадцать дней подряд, пойдет ей на пользу, но я не мог сильно протестовать, чтобы при этом не выглядеть подозрительно. Кроме того… Кора согласилась, несмотря на мое недовольство.

И теперь мы сидим за столиком напротив и стараемся не смотреть друг другу в глаза, пока она делает вид, что ест свои сырные палочки.

– Итак, когда ты возвращаешься к работе? – спрашивает Джейсон Кору, откидываясь назад и положив руки на колени, выглядя при этом слишком заинтересованным сползшей с ее плеча тоненькой бретелькой топа.

Кора натягивает ее обратно и заправляет волосы за ухо.

– Вообще-то, в понедельник. Я немного нервничаю, но было бы неплохо вернуться к нормальной жизни и снова заняться привычными делами.

У нас с Мэнди одна деревенская пицца на двоих, и я улыбаюсь в ответ на ее улыбку, когда наши пальцы сталкиваются на одном и том же кусочке.

– Твои ученики знают, что с тобой произошло?

Я скольжу взглядом к Джейсону, а затем к Коре.

Кора рисует кончиком сырной палочки узоры на соусе и прокашливается.

– Уверена, что да. Это по-прежнему тема номер один в местных сплетнях.

– Черт, – тихо выдыхает Джейсон, сочувственно качая головой. – Жестоко. Хотя можно найти и плюсы. Возможно, ты получишь контракт с Нетфликс или о тебе снимут фильм. Ты же в курсе, что Голливуд хочет снять фильм по твоей истории? – Джейсон тянется за своим пивом и делает несколько глотков. – Тебя уже приглашали на какие-нибудь интервью?

Кора чешет запястье, и я замечаю, что нежная кожа выглядит шершавой и раздраженной.

– Ага, но я пока не готова. Может быть, когда-нибудь.

Мы обмениваемся взглядами, но она тут же наклоняет голову, опуская глаза. Не раздумывая, я вытягиваю под столом ногу и прижимаю ее к лодыжке Коры. Девушка широко распахивает глаза. Я пристально смотрю на нее с нежностью во взгляде и поглаживаю лодыжкой по ее икре, пытаясь успокоить единственным доступным мне способом. Она не отстраняется.

И перестает чесать запястье.

Черт. Похоже, мы заигрываем друг с другом под столом рядом с нашими парами.

– Что ж, это довольно круто, – рассеянно произносит Джейсон. – Ты практически знаменитость.

Я резко вскидываю голову и опускаю ногу. С меня хватит этого цирка.

– Круто? – повторяю я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и собранно.

Мэнди касается моего бедра, мягко предупреждая, чтобы я не устраивал сцен. Кора, в свою очередь, тоже предупреждающе пронзает меня взглядом и поджимает обе ноги под свой стул.

Джейсон съеживается от собственных слов.

– Извини, я неправильно выразился. Я просто пытался отыскать в негативе хоть что-то положительное.

– В том, что с нами произошло, нет ничего положительного. Ничего, – огрызаюсь я в ответ. Я понимаю, что сжимаю вилку так, словно собираюсь использовать ее в качестве оружия. Я даже не помню, как взял ее в руки. Со звоном роняю ее на тарелку и откидываюсь на спинку стула. Все замолкают.

Я похлопываю рукой по бедру и покачиваю ногой, отчаянно нуждаясь в сигарете.

Я не курил с ночи похищения и прикинул, что раз не курил целых три недели, то не было смысла снова заводить эту привычку. Но в последнее время я завожусь с полоборота и быстро теряю терпение, а никотин всегда помогал мне успокоиться. Может быть, мне все же стоит снова начать курить. Черт возьми, я и так уже на грани алкоголизма… какой еще порок можно добавить в эту смесь? Я решаю купить несколько пачек после этого дерьмового двойного свидания, а пока просто попытаюсь напиться.

Вечер тянется мучительно медленно, Джейсон задает тупые вопросы, Кора ковыряется в своей тарелке, а Мэнди пытается соблазнить меня застенчивыми подмигиваниями и хватаниями за бедра. В течение следующего часа я выпиваю пять банок пива, радуясь, когда наконец чувствую приближение обманчивого кайфа.

Джейсон и Кора обсуждают какую-то книгу, о которой я никогда не слышал, и Кора увлечена разговором. Она расслаблена и воодушевлена, смеется над какими-то его словами и искренне улыбается. В какой-то момент Джейсон обнимает ее за плечи и наклоняется, чтобы поцеловать в щеку.

– Ты такая милая, – слышу я, как он шепчет ей на ухо.

Мне требуется вся моя оставшаяся сила воли, чтобы усидеть на стуле, а не кинуться через стол и придушить его.

Джейсон объявляет, что ему нужно в туалет, и отваживается отойти от нашего столика. Мэнди сразу же оживляется.

– О боже мой, сестренка. Ты ему очень понравилась, – сияет она, сжимая ладони Коры в своих. – Что думаешь?

Я не упускаю из виду, как Кора смотрит на меня, прежде чем ответить.

– Он милый. Думаю, у него есть шанс.

– Он выглядит как придурок, – бормочу я себе под нос между глотками шестого бокала пива.

Кора резко поворачивает голову в мою сторону.

– Почему? Он ведет себя как истинный джентльмен.

– Очевидно, что он просто хочет трахнуть местную знаменитость с темным прошлым.

Я мгновенно жалею о своих словах, закрываю глаза и жду заслуженного ответа. Но чувствую лишь, как Мэнди тычет локтем мне в ребра. Я вздрагиваю. Когда я открываю глаза, Кора молча смотрит на меня, задетая и на грани слез. Черт.

– Так ты обо мне думаешь, Дин? – Она сглатывает, ее руки дрожат. Она прячет их у себя на коленях. – Ты думаешь, я порченый товар, и мужчины хотят от меня только одного?

Я пытаюсь оправдаться:

– Нет. Черт, я просто… сейчас пьян и немного не в себе, а еще мне не нравится Джейсон. Я хотел сказать, что он, вероятно, видит тебя такой.

– Потому что у меня больше нет других привлекательных качеств.

В ее словах по-прежнему нет ни гнева, ни горечи, ни враждебности. Только боль.

Что, черт возьми, намного хуже.

Я не могу сказать то, что хочу, ведь Мэнди сидит рядом и наблюдает за разворачивающейся сценой с огромной заинтересованностью. Я до чертиков уверен, что больше ни секунды не смогу выдержать такое выражение лица Коры, а потому отталкиваюсь от стола и поднимаюсь на ноги. Я стремительно ухожу прочь, не оглядываясь, и направляюсь в сторону туалета. В дверях я сталкиваюсь с Джейсоном. Он приостанавливается, выглядя несколько встревоженным моим присутствием.

Я не планировал ничего начинать, но к черту все.

– Просто держись от нее подальше, ладно? – Я пристально смотрю на него, и под моим взглядом он хмурится. – Она через слишком многое прошла. Ей не нужно, чтобы ею снова пользовались.

Джейсон качает головой, складывая руки в защитном жесте.

– У тебя хватает наглости пытаться отвадить меня от женщины, в которую явно влюблен сам, в то время как твоя невеста – ее сестра, черт побери – сидит прямо рядом с тобой.

Какого черта? Я едва не задыхаюсь от его слов. Во мне мгновенно закипает кровь и от ярости кружится голова. Я хватаю его за грудки и рывком впечатываю спиной в стену.

– Ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь.

– Это ясно как божий день, придурок, и я не хочу в этом участвовать. – Джейсон отталкивает меня и разглаживает складки на своей рубашке. – Можешь забирать ее.

Я пытаюсь справиться с учащенным дыханием и отвечаю:

– Я в нее не влюблен. Ты бредишь.

– Убеждай себя. – Джейсон хлопает меня по плечу, затем проводит ладонью по своим русым волосам и отворачивается, бормоча себе под нос: – Гребаный придурок.

Гнев продолжает клокотать в крови, пока я смотрю ему вслед, и тут замечаю в конце коридора Кору. Она крепко стискивает пальцами ремешок сумочки. Ее взгляд мечется между нами, она выглядит расстроенной. Смущенной.

Я стою в нескольких футах, но слышу, как Джейсон, прежде чем вылететь за дверь, бормочет:

– Извини, но я не готов к соревнованиям. Береги себя, Кора.

А потом мы остаемся смотреть друг на друга с разных концов коридора. Наши взгляды пристальны и полны невысказанных слов, мы тяжело дышим и не в силах пошевелиться. Но Кора все же уходит, протискиваясь через те же самые двери и исчезая в ночи.

Я следую за ней.

– Кора, – зову я, когда она быстро убегает к своей машине и на ходу несколько раз жмет на кнопку разблокировки, пока наконец фары не оживают.

– Отвали от меня.

Я догоняю ее и сажусь на пассажирское сиденье, пока она садится со стороны водителя.

– Прости.

Она не смотрит на меня.

– Вылезай из моей машины, Дин.

Кора включает зажигание, а в это время по ее щекам растекается тушь. Хотя от выпитого у меня начинает кружиться голова, я понимаю, что облажался. Очень сильно. Я заставил ее усомниться в своей ценности и сорвал ее свидание.

И для чего?

Зачем?

– Корабелла, прошу тебя. Поговори со мной.

Ее плечи дрожат. Она кладет обе руки на руль и сжимает его с такой силой, что у нее белеют костяшки пальцев. Слез становится еще больше.

– Ладно. – Она шмыгает носом, глядя на меня пылающими изумрудным пламенем глазами. – Все кончено между нами. Что бы это ни было, что бы ни было между нами – все кончено! Навсегда. Я думала, что ты мое лекарство, но оно оказалось ядом… Ты лишь удерживаешь меня под водой, где я не могу вздохнуть. Я не могу исцелиться, когда мне постоянно напоминают о моей травме. Каждый раз, при каждом взгляде на тебя. – Закончив, Кора резко и неровно дышит. – Я думала, что ты сможешь меня исцелить. Но ты лишь убиваешь меня, Дин.

Я пораженно замолкаю, мое сердце разлетается на тысячу гребаных осколков. Мне только и остается, что таращиться на нее. Я знаю, что она этого не хочет, знаю, что она просто расстроена, зла и сбита с толку. Но ловлю себя на том, что не нахожу слов, и что мне больно. Я опускаю взгляд на центральную консоль, проглатывая свою гордость.

– Я не знаю, как пройти через это без тебя.

– Тебе нужно попытаться. Мы больше не в том подвале. Теперь мы сами по себе.

– Нет, Кора, мы все еще в том подвале – мы так и не смогли оттуда выбраться. И мы останемся там, внизу, в ловушке, прикованные к стальным трубам, тонущие во тьме, пока не сможем исправить всю эту хрень. Вместе.

– Нет! – Кора хлопает ладонью по рулю и сдавленно всхлипывает. – Нет… не вместе. Я не могу звонить тебе посреди ночи и просить приехать, мы не можем делить постель, мы не можем говорить по телефону каждую ночь, пока не заснем. – Она яростно трясет головой. Упрямо. – Я не могу позволить тебе обнимать меня, прикасаться ко мне и смотреть на меня так, как это делаешь ты. Это нечестно по отношению к Мэнди. У меня словно душа гниет, я чувствую!

– Мы не сделали ничего постыдного, – настаиваю я, пытаясь достучаться до нее.

– Мы все сделали неправильно.

Я смотрю на нее в полумраке автомобильного салона. Ее слезы подсвечиваются огоньками приборной панели. Кора выглядит измученной, сломленной и потерянной. Я всеми силами пытался излечить ее, собрать по кусочкам и успокоить призраков, преследующих ее изо дня в день.

Я понятия не имел, что именно я сейчас стал причиной такого выражения ее глаз. Это убивает меня.

Я опускаю взгляд на цепочку у нее на шее, медальон в виде сердца, спрятанный под красной кофточкой. Она под цвет ее губ, хотя помада размазалась от слез, потоком стекающих по щекам. Глядя на ее губы, я вспоминаю, как в последний раз прижимался к ним, какими теплыми и мягкими они тогда были – что-то хорошее и чистое посреди грязи и безумия. Я ловлю ее взгляд и спрашиваю:

– Что произошло между нами в тот последний день?

Наконец-то я это сказал. Оживил самый запутанный момент своего существования, хотя до сих пор, до этой самой секунды, я все еще мог притворяться, что это был сон. Мираж. Может быть, болезненная фантазия. Нереальная. До тех пор, пока мы этого не признавали, оно не существовало.

Но теперь все изменилось. И случившееся витает между нами чем-то осязаемым, мощным, срывает нашу броню, рушит стены и стирает тщательно нарисованные границы.

Дыхание Коры прерывается, когда она смотрит мне в глаза и смаргивает очередную порцию слез.

– Меня там не было. Мое сознание затуманилось, а тело не подчинялось мозгу. Это ничего не значило.

Я хмурюсь, смущенный ее словами.

Чушь.

– Ты врешь. Ты была там со мной, на сто процентов. Я видел это в твоих глазах.

– Нет.

– Да, Кора.

– Нет, – выдавливает она сквозь слезы, ее подбородок дрожит. – Пожалуйста, уходи.

Я наклоняюсь вперед, пока наши лица не оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, и чувствую цветочный аромат ее волос. Я стискиваю зубы и говорю низким, приглушенным голосом:

– Ты можешь лгать себе сколько хочешь, но я был там. Я знаю, ты это почувствовала. И я не говорю, что сам все понимаю или могу объяснить. Мне непонятно, что, черт возьми, с этим делать, но что-то точно было, Корабелла.

Она прикусывает нижнюю губу, ее дыхание сбивчивое, а тело продолжает дрожать, но не от холода – нет, не от холода. Кора тянется ко мне, ее взгляд на мгновение останавливается на моих губах, а затем снова поднимается. Она втягивает носом воздух.

– Не называй меня так. – Ее голос убийственно спокоен и полон ледяной угрозы. Она откидывается на спинку сиденья, все еще пронзая меня колючим взглядом. – А теперь… вылезай из моей машины.

Мерцающий свет, который я носил в душе с того самого дня, когда все закрутилось, надежду на лучшие времена, слабое обещание, что когда-нибудь жизнь снова заиграет яркими красками, теперь гаснет. Я чувствую холод, темноту и пустоту.

И ужасное одиночество.

Я киваю, медленно и уверенно, молча признавая свое поражение, а затем, не оглядываясь, вылезаю из ее машины. Если именно этого она хочет, и если это то, что ей нужно, у меня нет другого выбора, кроме как уйти. И хотя я слышу через приоткрытое окно, как она плачет, выплескивая душевную боль в звездную ночь, все равно ухожу.

Я иду прямиком к Мэнди, которая стоит посреди парковки, обхватив себя руками, и по ее раскрасневшимся щекам тоже текут слезы предательства.

– Мэнди… – начинаю я, ускоряя шаг, чтобы добраться до нее, попытаться объяснить то, что я не могу объяснить даже самому себе.

Но она резко разворачивается, взметнув волосами и прячась за ними, словно за занавесом. Мэнди садится в свою машину и выезжает со стоянки, а несколько мгновений спустя за ней следует машина Коры. Меня бросили на стоянке «Сломанного весла» морозной январской ночью.

Все в порядке, говорю я себе, пятясь назад, пока не натыкаюсь пяткой на бордюр и не падаю на клочок травы.

Все в порядке.

Я спал в местах и похуже.