Глава 21

Бодровский и Ветров прилетели в Мурманск в середине августа. Уже на выходе из аэропорта стало ясно, как они отличаются от местных. Одни рубашки с коротким рукавом чего стоили.

Юрка смотрел во все глаза. Наверное, он сейчас выглядел примерно так, как те кто впервые приезжает в Санкт-Петербург. Смесь восторга и страха. Вот только это был не родной Питер. Это был сначала Мурманск, а потом и Североморск.

Уже на КПП им прозрачно намекнули, что хорошо бы одеваться по сезону.

— Мужики, вы откуда к нам?

— Училище Фрунзе.

— Ясно. Обмундир зимний получили?

— Так август же только, — не понял Бодровский.

— Мы сначала расквартируемся. Потом к тыловикам, — выдал Ветров, который сам отчаянно храбрился. Он не был в Североморске уже очень давно. И было заметно, как Вадима потряхивает.

— Понимаешь, тут август — это уже не лето. И снег теоретически может пойти. Вот подует с залива, и мы с тобой окочуримся, как та птичка в сказке "Морозко", — Ветров поежился.

— Тепло ль тебе, девица, тепло ль тебе с красного..., — перефразировал тут же Бодровский слова детской сказки, старательно пряча волнение за шуткой.

В канцелярии штаба флота им навыписывали разных бумажек. На денежное довольствие, на расквартирование, на склад.

Ветрова вдруг окликнули.

— Лейтенант! Вы же Ветров?

— Так точно. Я.

— А инициалы?

— Веди, Аз (на флоте все буквы аббревиатур и сокращения произносятся не именами, а буквами славянского алфавита). Вадим Андреевич.

— Брат Виктора, что ли?

— Точно.

— И сын Андрея и Ксюши.

— Вы их знали?

— Знал, сынок. Рад, что ты вернулся.

Юрка видел, как сжал челюсти Вадим. С одной стороны было радостно, что тут его помнили. А с другой — последние воспоминания о Североморске у Ветрова были явно не радужные.

Представляться начальству предстояло сначала в штабе, а потом уже и на корабле. Так по крайней мере Юрка это себе напланировал в голове.

В штабе их принимал аж контр-адмирал по фамилии Склодовский. Здоровенный рыжий дядька. Разговаривал спокойно и уважительно. Направили их обоих на авианесущий крейсер "Адмирал Кузнецов" — витрину российского флота.

— Вы только сначала сходите до Касатонова, а потом уже размещайтесь, — на прощанье посоветовал Склодовский.

Юрка уже уходя глянул ещё раз на табличку на кабинете, чтобы запомнить имя и отчество. Владимир Максимович.

Бодровский в своём воображении представлял, как они подойдут к причалу, их поприветствует вахтенный матрос, потом пойдут в рубку к командиру. Всё на деле оказалось банальнее. Экипаж был на базе. Командир сидел в кабинете. На новых лейтенантов почти не смотрел.

— Ветрова, Бодровского разместить, поставить на довольствие, — коротко сказал старпому, — Сутки на обустройство. И быть на службе, — это уже лейтенантам.

Так их и стали называть почти слитно. Ветров-Бодровский. Хотя по алфавиту было наоборот. Но так, видно, легче было произносить. Почти как Мамин-Сибиряк или Римский-Корсаков.

В свой первый вечер в Североморске они сходили к дому, где раньше жили Ветровы. Юрка не впечатлился. Обшарпанная парадная в пятиэтажке. Но у Ветра было такое лицо, что он оставил свое мнение при себе.

Ближе к ночи их пробрал смех они вспоминали всех более-менее известных людей с двойной фамилией. Насколько хватило кругозора. Орлова-Чесменского, Гоголя-Яновского, Суворова-Рымникского, Бонч-Бруевича и Петрова-Водкина. Закончили Бендером-Задунайским. Ржали аки кони, пока им не постучали в стену соседи.

Жаловаться было грех. Попасть на один корабль — это уже была огромная удача. Получить два места в "холостой" общаге в одной комнате — просто шоколадно. И одну каюту на двоих на корабле. Ощущение от громадины авианесущего крейсера были двоякие. Гордость за такое место службы. И ощущение себя маленьким винтиком огромной машины.