Глава 57

Алла надевала новые вещи. Поняла, что её собственная одежда годится только на тряпки. Ощущения были странные. В зеркале отражалась совсем другая девушка.

Пока ехали на Васильевский, она искала слова, чтобы объяснять свой приход. Юра остановился у ларька с фруктами. Достал из машины какой-то пакет.

— Я купил коньяк. Мне клялись, что армянский и отличного качества. Надо дяде Гураму отдать.

Алле стало стыдно. Она-то и не подумала о своём спасителе. А Юра сообразил.

— О-о! Какие люди! Юра! Алла-джан! Тебя не узнать, девочка! — обнимал их дядя Гурам, — Этот твой космонавт — отличный парень, — прошептал Алле на ухо и подмигнул.

Коньяк принял. Но с условием, что они приедут к нему в гости. Юра с Аллой обещали. И телефон записали.

Настроение улучшилось. И заходить в парадную уже было не так страшно.

Юра держал Аллу за руку. Она взяла большую паузу прежде чем позвонить в дверь. Звонок резанул по нервами. В квартире быстро раздались торопливые шаги. На пороге стоял Аллин отец.

— Алла..., — выдохнул он с явным облегчением.

— Папа, я за вещами и документами, — у Аллочки хватило сил только на эту фразу. За спиной у отца из комнаты появилась выразительная фигура Ирины. Алла побледнела и крепче сжала Юрину руку.

— Нагулялась? Мозги на место встали? Пришлось отцу вместо тебя детей на спорт везти.

Алла сама не поняла, как оказалась за спиной у Юры. Бодровский просто вырос между ней и мачехой. Отец же отступил несколько шагов назад под впечатлением от внушительных Юриных габаритов.

Ирина открыла было рот, чтобы сказать ещё едкость, но наткнулась на взгляд Бодровского, как "Титаник" на айсберг.

— Алла, иди собирайся. У нас мало времени, — напомнил Юра о цели их визита.

Привычка замечать мелочи не подвела. Юра отметил про себя, как отличается то, как одевалась Алла, от качества одежды её мачехи.

В голове крутились замысловатые матерные тирады. Бодровский был зол. Но он не князь Трубецкой (Князь Владимир Владимирович Трубецкой (1868–1931). Контр-адмирал. Начальник Черноморской минной бригады. Кроме отчаянно-смелых боевых решений был известен громким голосом и широким использованием ненормативной лексики), хоть и минер. Матом разговаривать мог. Но если это место Алла считала домом, то надо иметь уважение. Исключительно ради Аллочки и её спокойствия.

Ирина внушительной кормой хотела оттереть Бодровского к двери. Но Юра сделал крохотный шаг вперёд мгновением раньше. Мачехе Аллы пришлось чуть попятиться. У нее за спиной маялся Аллин отец, будто что-то хотел сказать, но не решался.

Всё это напоминало ему знаменитый инцидент на Чёрном море, который обсуждался на занятиях по морскому праву ещё в Нахимовском, когда сторожевой корабль «Беззаветный» совершил навал на крейсер ВМС США «Йорктаун», так как американские корабли демонстративно нарушили экономическую зону Советского союза. Бортанули тогда американцев. Вот и сейчас Бодровский шёл в навал на Аллину мачеху.

— При других обстоятельствах я, возможно, просил бы вашего разрешения на то, чтобы Алла жила вместе со мной, — нарушил молчаливое коридорное противостояние Юра, — Но думаю, что Алла в вашем разрешении больше не нуждается. Ну а я тем более.

Из боковой комнаты появилась Аллочка с жалкой стопкой вещей. Юра распахнул заготовленную сумку.

— Это всё?

Она кивнула.

Юра так и стоял стеной между Аллой и её семьёй, пока она обувалась. Мачеха в бессильной злобе несколько раз делала попытки дернуться в сторону Аллы. Безуспешно.

— Хотя нет, — вдруг звонко и уверенно выдала Алла, — Ещё мамин портрет и альбом с моими детскими фотографиями.

— Жора, не смей. Обойдётся, — предостерегающе почти зарычала Ирина.

— А это с какого парохода такелаж повылез? Вы ей кто? — рявкнул Бодровский прямо у неё над головой, — Сами принесёте, или мне поискать? Только предупреждаю — я буду это делать очень тщательно.

Аллочкин отец уже метнулся в комнату и вынес то, что просила дочь, раньше, чем Юра договорил.

— Спасибо, — прошептала Алла, прижимая к себе драгоценную ношу, и уже была готова расплакаться.

— Вот это ещё, — Аллин отец отдал Юре сим-карту от разбитого телефона.

Ирина, непонятно зачем, сделала ещё шаг в сторону Аллы. Та отшатнулась, как от ядовитой змеи. Юра успел в тесном коридоре одним движением убрать Аллу себе за спину.

— Ещё паспорт, — почти безнадёжно пискнула Аллочка.

— Бери.

— Он у Ирины.

— Паспорт, — Юра требовательно протянул ладонь.

— Подавись, — выплюнула Ирина, — почти швыряя Аллочкин паспорт в Бодровского.

— Он, кстати, не действителен, — не удержалась Алла.

Ирина побагровела.

— Мы уезжаем. Ещё раз дернитесь любой частью тела в сторону Аллы, разбомблю к чертям, — Бодровский вынес решение таким тоном, что даже Ирина попятилась и чуть не споткнулась об собственную обувь.

— Фарватер-то протральте. А то с вашим дифферентом на корму..., — выдал Юра, буквально вынося Аллочку из квартиры.

Только оказавшись на улице, Алла поняла, что почти не дышала всё это время. Понемногу пускала кислород в лёгкие, чтобы не рухнуть. Плакать хотелось, но глаза были сухие и язык не ворочался что-то сказать.

За эти несколько минут дома до Аллы дошло, что и брать-то ей особо нечего. Документы. Флешку с набросками диплома и несколько жалких тряпочек. Хорошо, что додумалась забрать фотографии.

— Поехали, — Юра усадил её в машину.

Алла обессиленно прислонилась к оконному стеклу лбом. Всё. Уже всё. Ее больше не обидят и не унизят. Но почему же так муторно на душе?