8

Как только дверь за Тасей закрылась, я тут же бросил ручку на стол, и откинулся на спинку рабочего кресла, задрав голову к верху.

Голова болела жутко. Но физическая боль была ничто по сравнению с той, что разрывала грудь.

Давненько я так не напивался. Поводы представлялись почти каждый день с умением сотрудников косячить, но такого как вчера - не было давно.

Уходит.

Словно дежавю. Острая, знакомая колющая боль предательства. Сначала жена два года назад. Теперь Тася.

Ни первая, ни вторая не говорили со мной о том, что их что-то не устраивало, а просто поставили перед фактом, что им подобное больше не подходило. Разве это было честно?

Нет, я понимал, что сравнивать было странно. И всё-таки ощущалось именно так.

Я ещё помнил, как было больно в прошлый раз, а тут уже подоспел новый удар.

Тогда, два года назад, было тяжелое время. Из страны ушла добрая половина иностранных поставщиков фурнитуры и материалов, которые мы закупали обычно, и я дневал и ночевал на работе, пытаясь выгрести как-то из этой ямы. Ища новые контракты, в бесконечных переговорах, заваленный сметами, обязательствами и прочими бумагами.

Из-за всего этого хотел я, или нет, приходилось проводить много времени со своей помощницей. Наверное, тогда я впервые и понял, что она мне нравилась. Как женщина.

Но я никогда не был подлецом. И уж тем более не был тем начальником, кто спал со своими подчинёнными.

У меня были жена, ребёнок, который с моим диагнозом был настоящим чудом, а эти чувства... я же осознавал, что это было не более, чем временное помутнение.

Просто из-за того, что постоянно рядом. И потому что с женой в плане интима давно всё как-то практически сошло на нет, причем больше по её инициативе.

То у неё болела голова, то был тяжелый день, то она просто была не в настроении.

А я, в конце концов, был человеком со своими потребностями. Но я не жаловался.

Миллионы семей в стране жили без секса, и я мог сбросить напряжение самостоятельно.

Всё, что чувствовал - кратковременное явление.

Только Тася легче всё это не делала. Вот и поплыл.

Была такая... вся идеальная. Красивая, исполнительная, чёткая, яркая, и пахло от неё, словно райским садом. Рядом чуть ли не двадцать четыре на семь, готовая сделать всё, что бы я не попросил. Даже не знал, за что мне была послана такая сотрудница.

Из-за всего этого я неизменно ощущал чувство вины перед своей семьей. Что пускал слюни на секретаршу, вместо того, чтобы быть с ними. Так что решил что-то делать. Начать с себя, так сказать.

Кое-как выскреб себе несколько часов, и ушёл с работы раньше, сюрпризом. Решив провести день с женой.

А дома, как в банальном анекдоте меня ждал сюрприз. Оказалось, что, что жена не хотела секса только мной, зато спокойно спала при этом со своим фитнес-тренером.

Когда выбрасывал за шкирку этого тренера из дома, узнал ещё много нового.

- Руки убрал! Она с тобой только из-за бабок твоих и имени. Думаешь, кому-то нужен мужик, стреляющий бесконечно холостыми патронами?

- Я тебе сейчас стручок твой в узел свяжу. — Пробасил, толкнув это посмешище в чём мать родила на подъездную дорожку дома. Тот не удержался на ногах, и некрасиво плюхнулся голой задницей на брусчатку. Я очень надеялся, что его фаберже тоже прочувствовали скольжение по поверхности, для этого не предназначенной. — У тебя зато, похоже, ни денег, ни имени, ни чести не спать с чужими женщинами.

- Если у женщины от меня ребёнок, то как будто не такая она уже и чужая, не думаешь? — Оскалился тренер, а я перевёл обезумевший взгляд назад, где мельтешила жена, пытающаяся что-то кричать, и просить меня не причинять вред её тренеру.

Вот так, у меня была жена, сын, а в один день оказалось, что не было ни того, ни другого.

Сына я таки не смог отпустить. Всё равно считал своим, несмотря ни на что, и не собирался меня своё мнение.

А жена уплыла в свободное плавание. Теперь мы с ней связывались только чтобы обсудить что-то, касаемо Максима, так звали сына.

Единственным оплотом стабильности в моей жизни оставалась Тася. Женщина, которая пробуждала разные желания, но я успешно научился их игнорировать.

Потому что она, сама того не подозревая, держала на плаву не только мой бизнес, но и меня самого. После жены, после того, как рухнуло всё, во что я верил, Тася стала тем единственным человеком, чьё присутствие не вызывало тошнотворного чувства собственной неполноценности, а дарило чувство постоянства.

Я не мог подпустить её ближе, не хотел портить ей жизнь, зная о своей «бракованности». Она была словно создана для семьи и детей, а этого я дать ей не мог.

Понимал, конечно, что когда-то всё могло закончиться, но просто не думал, что так скоро.

Для неё я был просто тираном-начальником. И её уход был логичным финалом.

Для всех, кроме меня. Почему от этого было так больно?

Я встал, и подошёл к окну, где внизу мельтешили люди, все бежали по своим делам.

Я всё правильно делал. Хорошо, что вчера ничего ей не сказал.

Мне надо было её отпустить, и не мешать быть счастливой там, где она этого хотела и заслуживала.

В такой холодной, отчужденной атмосфере прошло три дня. Все эти дни босс старательно избегал меня. Минимизировал наши пересечения, всё общение свёл к переписке в электронной почте, или разговоры через селектор.

Я понимала, что таким образом он показывал своё отношение к моему поступку, но что я могла сделать? Пытаться что-то ещё раз ему объяснить, как будто бы не было смысла.

Я поступила так, как всегда поступала в последнее время в стрессовых ситуациях: погрузилась в работу с маниакальным упорством.

Составляла подробнейшие инструкции для того, кто придёт на моё место вместо меня, описывала все свои процессы, проводила собеседования с кандидатами.

Их, кстати, было до сегодняшнего дня уже трое. И ни один из них не подошёл «его величеству».

Михаил Алексеевич каждого удостоил пятиминутной аудиенции, после которой выносил вердикт: «Не тянет», «Слишком медлительная» или просто безличное «Следующую», которой не было.

Я знала, конечно, что найти кого-то будет тяжело, но уже сейчас начинала сомневаться, что вообще могла успеть найти кого-то, кто удовлетворил бы запросам начальства.

Сегодня должен был прийти четвёртый претендент. И на неё я возлагала большие надежды, судя по резюме и предварительной беседе. Но, разумеется, на всякий случай уже морально готовилась к очередному отказу.

Однако, когда дверь в приемную распахнулась, и я ожидала увидеть претендентку, внутрь вплыла вовсе не она.

А Вероника. Бывшая жена Михаила Алексеевича.

Я узнала её сразу, хотя видела лишь пару раз два года назад, во время тех самых скандальных визитов, когда она ругалась и кричала при всех какие-то страшные, неприятные вещи.

С тех пор она почти не изменилась: идеальная стрижка каре, дорогой деловой костюм, высокие шпильки, холодная, надменная красота.

- У себя? - бросила она мне, даже не поздоровавшись. Никогда не здоровалась. Все люди, которые не входили в её круг были для неё словно людьми второго сорта.

- У Михаила Алексеевича сейчас совещание. Вы договаривались о встрече? Он знал, что вы должны прийти?

- Для меня время найдёт. Тем более, что вопрос касается нашего сына. Иди. Передай ему, что я пришла. Скажи, что важно. Максим в больнице.

Я, зная, как трепетно Михаил Алексеевич относился к сыну, сразу же подскочила, и побежала к нему в кабинет, где проходило совещание с начальниками отдела.

Извинившись, подошла к боссу, и, склонившись над ним, прошептала на ухо, что его ожидала бывшая жена, вопрос по сыну, который, похоже, в больнице.

Как я и думала, Михаил Алексеевич моментально подскочил и направился в приёмную.

Когда мы вместе вышли из кабинета Вероника скривилась.

- Как Лёлик и Болик, до сих пор. Как в старые добрые, да? Небось твоя прислужница, уже и постель заправляет тебе по утрам?

- Ещё одно слово, и тебя выведет отсюда охрана. Что с Максом? Почему пришла, а не позвонила сразу, как что-то случилось.

- Представь себе, звонила. Но кто бы мне отвечал ещё. А потом сел просто телефон. У Макса высокая температура, врачи говорят подозрение на двустороннюю пневмонию. — Удивительно, но я впервые в жизни видела Веронику хоть немного взволнованной.

Всё-таки материнский инстинкт в ней какой-никакой был.

Про меня Михаил Алексеевич с бывшей женой, кажется, забыли, не обращая внимание. Я села за стол, делая вид, что не слушала их разговор, но, разумеется, когда они находились в том же помещении, это было просто нереально.

- Почему ты здесь, а не с ним? Бросила его просто дома? Кто за ним присматривает?

- Он не дома, в больнице, центральной детской. Поэтому я и здесь. У меня закончились деньги, а эта городская больница — клоповник. Нужно перевести Макса в какое-то нормальное место. Можешь устроить?

- Могу. — Вздохнул начальник. — Поехали. Хочу сам узнать о его состоянии из первых уст надо поговорить с лечащим врачом, и понять, так ли плохо в центральной.

Босс резко развернулся, чтобы вернуться в кабинет за вещами, но его взгляд упал на меня. На мои широко раскрытые глаза, на блокнот, который я бессознательно сжимала в руках, просто сидя за столом.

- Таисия, — произнёс он, и мое сердце упало от этого холодного, официального обращения. - Отмените все мои встречи на сегодня и на завтра. Вернусь вечером, дождитесь.

- Хорошо. А что делать с кандидаткой ещё одной?

- Узнайте, сможет ли подойти завтра.

- Это, конечно, мило, что вы так воркуете. Но мы, вообще-то, торопимся. —недовольно прошипела Вероника.

Босс, вздохнув, зашёл в кабинет, чтобы отпустить начальников отдела, и взять всё необходимое, оставив меня одну в приёмной с этой змеюкой.

- Забралась к нему в трусы за это время? — Перевела бывшая жена босса взгляд на меня.

- Не понимаю, о чём вы. У нас с Михаилом Алексеевичем были и есть исключительно рабочие отношения. Ваши намёки неуместны.

- Да мне плевать, собственно. Просто хотела, чтобы ты знала, что скоро это место, рядом с ним, снова станет моим. Предупреждаю исключительно из женской солидарности.

Я молчала. Ответить было нечего. Ведь у нас с боссом действительно ничего не было, несмотря на то, что, оказывается, все вокруг нас считали иначе. И коллеги, и его бывшая жена.

Хорошо, что Михаил Алексеевич быстро вернулся, забрав с собой Веронику, и холодно кивнув мне на прощание.

Когда в приёмной стихли все голоса, я осталась сидеть, по ощущениям, словно помоями облитая. Хоть ничего такого и не произошло.

Интересно, зачем босс просил задержаться сегодня? Все предыдущие три дня он настаивал, чтобы я уходила вовремя.

Что сегодня он собирался обсудить? И связано ли это было как-то с визитом его бывшей жены?