21

Грета

Амо смотрел на меня горячим взглядом, который я чувствовала глубоко в животе. Я не стеснялась своего тела, но никогда еще не была так обнажена перед другим человеком. Тем не менее, изумленное и голодное выражение его лица придало мне уверенности, и я осталась стоять на месте, широко расставив ноги, показывая Амо, что доверяю ему и готова отдаться ему, хотя бы на эту ночь.

Мои щеки запылали, когда Амо переместился между моих ног, его сильные плечи напряглись. Он провел костяшками пальцев по нижней стороне моих бедер, затем наклонился вперед и поцеловал в ложбинку на лодыжке, и меня охватило еще большее тепло. Медленно он поцеловал меня в бедро, затем в складку между ягодицей и бедром, прежде чем сделать еще один глубокий вдох. Я никогда не думала, что ему так понравится мой запах. Даже я чувствовала запах моего возбуждения.

Он прислонил свои щетинистые щеки к моей внутренней стороне бедра и начал очень легко проводить большим пальцем по моим внешним половым губам, вперед и назад, а затем скользнул между ними, чтобы сделать то же самое с моими более чувствительными внутренними губами. От его ласк у меня быстро перехватило дыхание, и я жаждала прикосновения к моему пульсирующему клитору. Словно почувствовав это, он начал легонько поглаживать мой клитор каждый раз, когда проводил рукой по моим складочкам. Я крепко вцепилась в подлокотник, а затем закрыла глаза, переполненная потоком ощущений. Прикосновения Амо, реакция моего тела на них, мускусный запах Амо, мой собственный запах возбуждения. Мне нужно было отключить одно чувство, чтобы сохранить контроль. Амо поцеловал мою внутреннюю сторону бедра, и теперь его большой палец сосредоточился на моем клиторе, рисуя на нем маленькие круги.

— Вот так, — проурчал он. — Хорошо.

Я прикусила губу от оценки в его голосе и открыла глаза, желая увидеть его. Его взгляд был сосредоточен на большом пальце, который все еще дразнил мой клитор.

— Больше не прячусь. Еще немного, — прошептал он с улыбкой, от которой по моему телу пробежала довольная дрожь.

Он наклонился, и я затаила дыхание, когда он раздвинул губы и слегка коснулся моего клитора кончиком языка.

Я застонала, наслаждаясь этим новым ощущением. Палец Амо был мягким и нежным, но его язык был еще мягче, горячим и влажным, совершенно другим. Он нежно поглаживал мой клитор кончиком языка, пока я не почувствовала прилив тепла и крови. Между ног у меня все запульсировало. — Хорошо, — повторил Амо, а затем его губы обхватили мой клитор, и я ненадолго закрыла глаза, чтобы смириться с пульсацией, распространяющейся по моему телу при каждом прикосновении умелых губ Амо.

— Грета, — пробормотал Амо, прежде чем его рот снова обхватил мой узелок. Я посмотрела на него сверху вниз.

В его глазах были голод и нежность. — Смотри.

Я все равно не могла отвести взгляд, очарованная и возбужденная этим зрелищем. Амо был великолепен. Густые черные волосы, мускулистые плечи, выпуклые бицепсы. Столько силы и мощи. Он поклонялся мне своим ртом и закрыл глаза, когда его язык нежно ласкал мои чувствительные складочки и выглядел довольным, почти благоговейным.

Я тихонько задыхалась и гладила его волосы, желая прикоснуться к нему, ласкать его, такая благодарная за нежное внимание, которым он меня одаривал. Амо был мощным, сильным мужчиной, и мое тело реагировало на его присутствие между моих бедер с непреодолимым возбуждением. Его язык дразнил мой маленький узелок, и я хныкала. — Амо.

Он открыл глаза, но продолжал ласкать мой клитор самыми мягкими круговыми движениями. Мое тело сжалось, мои внутренности напряглись. — Амо, — снова заскулила я. — Я думаю, я собираюсь… — Я снова хныкала, ошеломленная тем, что его рот вел меня выше.

— Я знаю, Грета, — прохрипел он. Мне было интересно, откуда он знает, но я не могла озвучить этот вопрос.

Он опустился ниже, к моему отверстию, и застонал, его ресницы затрепетали, когда он сосредоточил свое внимание там. Ощущение было не таким ослепительным, оно было более чувственным, более глубоким.

Я почти отчаянно закрутила бедрами.

— Я хочу, чтобы это длилось вечно, — прошептала я, потому что это было так чудесно, не только потому, что мое тело пылало, но и из-за выражения лица Амо, как будто он искренне наслаждался этим, как будто он не мог представить себе лучшего места, чем между моих бедер.

Амо отстранился, и я чуть не разрыдалась. — Я буду есть тебя так часто, как ты захочешь. Не нужно сдерживаться. Кончай для меня.

— Хорошо, — вздохнула я. Он наблюдал за мной, когда его язык снова нашел мой узелок. Он нежно провел по нему, и мой рот открылся, глаза расширились от интенсивности ощущений, от взгляда Амо. Властный, довольный и нежный. Я не отводила взгляд, задыхаясь и хныча, мое тело сжималось. Амо хотел видеть меня. Он заслуживал того, чтобы увидеть, как он заставил меня чувствовать себя, как прекрасны были его ласки.

Я выкрикнула его имя, и он улыбнулся мне, продолжая нежное внимание, но помедлив.

Амо

Грета вздрогнула, полуприкрытые глаза, полные благодарности и удивления, смотрели на меня. Я провел языком вниз, желая попробовать на вкус доказательство ее возбуждения. Она была влажной и мягкой, и такой чертовски красивой. Я провел языком по ее отверстию, слизывая ее соки. Она вздрогнула с тихим стоном. Не сводя с нее глаз, я снова погрузил в нее язык, дразня ее только кончиком. Мои пальцы провели клочок темных волос к ее набухшему клитору. Осторожно я провел большим пальцем по розовому узлу, размазывая ее влагу.

Глаза Греты расширились, и она дернулась. Я отстранился на пару сантиметров и скрежетнул по ее набухшей плоти.

— Слишком много?

Грета колебалась, прикусив нижнюю губу. Я продолжал нежно обводить ее клитор, затем наклонился и сомкнул губы вокруг него, слегка пососал, и Грета издала еще один тихий стон.

— Тебе понравилось?

— Да, — прошептала она.

Я нежно посасывал и ласкал ее несколько минут, отстраняясь всякий раз, когда она была близка к разрядке, и слизывая ее возбуждение. Грета полностью расслабилась, и ее стоны звучали низкими и задыхающимися. Доставлять ей удовольствие таким образом было самым лучшим опытом, который я мог себе представить. Она позволяла мне делать это, полностью расслабившись, не скрывая от меня своего возбуждения. И когда она с криком выгнулась дугой, когда я сосал этот маленький узелок между моих губ, ее пальцы ног были направлены так, словно она собиралась танцевать балет, я упивался этим зрелищем.

Ее бедра подрагивали, а ее киска восхитительно сжалась у моего рта.

В конце концов, напряжение спало, и она села с удовлетворенной улыбкой, поглаживая мои волосы, а я голодно улыбался ей, впитывая каждый след ее освобождения. Она смотрела на меня с восхищением и благодарностью. Я поцеловал ее клитор, а затем обхватил ее лицо и притянул к себе для глубокого поцелуя и когда я отстранился, она облизнула губы и нахмурилась, пробуя себя.

Ее щеки раскраснелись, глаза почти лихорадочно блестели. Это должно было быть много для неё, чтобы принять.

— Я хочу сделать то же самое для тебя, — прошептала она. Я приподнялся немного выше, опираясь на оставшийся подлокотник, и снова поцеловал ее.

Зазвонил телефон, вырвав нас из нашего собственного мира, и Грета извиняюще улыбнулась мне. Я откинулся назад, чтобы Грета могла дотянуться до телефона, который лежал на маленьком столике рядом с креслом. — Невио, — сказала она. — Видеозвонок.

Я встал и отступил назад, пытаясь переставить свой член, но это было слишком трудно. Грета лишь быстро задвинула ремешок обратно на плечо, прежде чем ответить на звонок. Я предположил, что если она потратит слишком много времени, чтобы ответить на его звонок, он заподозрит что-то неладное и придет сюда, чтобы защитить ее.

Направив камеру на свое раскрасневшееся лицо, она заговорила. — Привет, Невио, твой звонок ранний.

— Мы выезжаем сегодня рано вечером.

Только услышав его голос, волосы на моей шее встали дыбом, и мой деловой ум пришел в движение. Куда они направляются? Могу ли я устроить им засаду?

— Ты выглядишь больной и вся в поту.

Грета издала небольшой смешок и вне поля зрения камеры спустила ноги с подлокотника, но меня передернуло, когда я представил, как Невио сошел бы с ума, если бы узнал, что здесь происходит. — Я в порядке. Просто здесь очень жарко, и мне пришлось вынести Дотти на улицу, чтобы она пописала.

— Так ты в порядке? Я знаю, ты сказала, что хочешь побыть одна, чтобы переварить случившееся, но я могу приехать с Массимо и Алессио, и мы сможем повеселиться вместе.

— Ничего из того, что мы можем делать здесь, ты не считаешь весельем.

— Туше. Но я сделаю это для тебя.

Я не мог поверить, насколько нежным может быть его голос. Неужели это был тот самый жестокий, сумасшедший безумец, которого я знал? Но я предполагал, что мой голос тоже изменился, когда я разговаривал с Гретой. Что было такого в этой девушке, что заставляло жестоких существ, животных и людей, становиться послушными?

Грета зевнула.

— Уже устала?

Я ухмыльнулся. Два оргазма, должно быть, вымотали ее. В конце концов, было всего семь тридцать.

— Я плохо спала последние две ночи.

— Тогда ложись спать и перестань думать об этом придурке. Он на мне, я же говорил тебе, — сказал Невио. — А завтра возвращайся домой. Твои животные могут обойтись без тебя.

Грета покачала головой с небольшой улыбкой. — Я вернусь послезавтра, когда Джилл вернется, чтобы кормить животных.

— Этой шлюхе вообще не следовало отправляться в путешествие.

На лице Греты промелькнуло неодобрение. — Она пытается примириться со своим отцом перед его смертью. И не называй ее так.

— Она и есть шлюха. Она работала в нашем борделе в течение двух десятилетий, прежде чем ты сделала ее своей смотрительницей зоопарка.

— Невио.

— Да, да. Мне пора идти.

— Будь осторожен.

Я чуть не подавился смехом.

Они наконец повесили трубку. Грета действительно выглядела усталой. Она поднялась на ноги, все еще обнаженная по пояс, застенчиво прикусила губу, явно не зная, что теперь делать. — Ты действительно выглядишь усталой, — сказал я с небольшой улыбкой.

Она медленно подошла и остановилась прямо передо мной. — Но я сказала, что позабочусь о тебе.

Я больше ничего не хотел, но ее веки опустились, и я не мог представить, что она увлечется этим после разговора с Невио.

— Давай немного поспим и, возможно, у нас будет время завтра.

Она протянула руку, и я взял ее, позволяя ей вести меня к ее спальне на первом этаже. Ее собаки рысью бежали за нами, а Медведь свернулся калачиком на огромной подушке в углу, но Момо, похоже, намеревался спать в кровати вместе с нами. Увидев мое лицо, Грета смущенно улыбнулась. — Я обычно не делю с кем-то свою кровать, поэтому они привыкли спать там.

Мне очень не понравилась мысль о том, что меня разбудит собачий язык в моем лице или где-то еще. — Если я повернусь во сне, я могу похоронить Момо под собой. Поверь мне, она этого не переживет.

Это, казалось, убедило Грету. Она подняла укушенную за лодыжку собаку и положила ее на пушистую собачью подстилку рядом с огромной подушкой. При этом она наклонилась вперед и открыла мне потрясающий вид на свою задницу и киску.

Я глубоко вздохнул, мой член снова проснулся. Она указала на дверь. — Там есть маленькая ванная, если хочешь подготовиться ко сну. А я пока схвачу Дотти.

Я поднял брови.

— Она еще не может ходить.

Последовав за Гретой обратно в гостиную, где последняя собака все еще свернулась калачиком на собачьей кровати.

— Она будет слишком тяжелой, — сказал я.

— Я уже носила ее раньше, — твердо ответила Грета. — Она не доверяет мужчинам, поэтому ты не сможешь ее нести.

Не хочу причинять ей дополнительные страдания в нынешней ситуации.

Я наблюдал, как Грета подхватила собаку и выпрямилась, аккуратно перекинув ее через руки. Собака доверчиво висела в ее руках, и я наблюдал, как она отнесла ее на улицу пописать, а затем снова подняла и отнесла в спальню, где положила на другую большую подушку. Она нежно погладила его по голове и что-то прошептала ему на ухо.

Со своей ночной сумкой я пошёл в ванную, чтобы дать Грете возможность побыть наедине. Она была маленькая, только раковина, туалет и душевая кабина, никакой роскоши. Я надел пижамные штаны и больше ничего. Было слишком жарко. Когда я вышел из ванной, Грета сидела на кровати, скрестив ноги, ее волосы были убраны в беспорядочный пучок, а сама она была одета в облегающую белую ночную рубашку на тонких бретельках. На фоне ее загорелой кожи и темных волос ткань выглядела изумительно. Она соскочила с кровати и прошла мимо меня в ванную.

— Устраивайся поудобнее на кровати.

Я покачал головой от абсурда и растянулся на кровати. Я бы спал на диване или на чертовом полу, если бы Грета попросила меня об этом, но то, что она хотела видеть меня в своей постели… Я провел рукой по лицу и глубоко вздохнул, прежде чем снова открыть глаза. Медведь смотрел на меня так, что это напомнило мне Невио, как будто он хотел бы откусить от меня большой кусок и я знал, какой кусок. Дотти едва осмеливалась смотреть в мою сторону, явно напуганная.

Через пару минут вернулась Грета.

Она застенчиво улыбнулась мне, затем подошла ко мне и опустилась на кровать. — Ты не против?

Я пытался понять, что она имела в виду, но, когда она была так близко, когда ее темные глаза смотрели на меня так, что я не мог объяснить, было трудно уловить четкую мысль.

— Ладно, с чем? — Я прорычал, затем откашлялся.

— Делить кровать. Я могу спать на диване. Он слишком короткий для тебя, но я не буду возражать, если тебе не удобно спать на кровати.

— Думаю, это я должен спрашивать тебя об этом, и ты точно не будешь переезжать на диван из-за меня.

— Я думаю, мне будет хорошо с тобой в кровати. Твое присутствие не беспокоит меня так, как другие люди. Мне нравится, когда ты рядом.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Ты же знаешь, что я опытный.

Она наклонила голову в оценивающей манере. — О, я знаю, что у тебя был секс со многими женщинами.

Она сказала это без осуждения, и все равно я чувствовал себя почти виноватым. Как это вообще имело смысл?

— Но то, что тебе удобно заниматься сексом с кем-то, не означает, что тебе удобно быть уязвимым рядом с ним, когда ты спишь. Невио был со многими девушками, но он никогда бы не разделил с ними постель. Конечно, он не с кем-то из них. У тебя есть Крессида.

Ее голос стал очень тихим, и она смотрела в сторону, ее руки свободно обхватили голени, ее ноги были вытянуты, как у балерины, так что только ее кончики пальцев касались матраса.

Густая прядь выпала из ее беспорядочного пучка и скрывала от меня половину ее лица. Сидя, я протянул руку и нежно погладил ее за ухо.

Она наклонила голову в мою сторону.

— Я не сплю в одной постели с Крессидой. Я даже редко сплю с ней под одной крышей. У меня есть моя старая квартира, где я провожу большую часть времени. И вижу ее, может быть, раз или два в неделю, а сплю с ней гораздо реже.

Я хотел быть честным с ней и не хотел иметь никаких секретов от Греты. Это было бы похоже на нарушение ее доверия.

— И она не возражает?

— Пока у нее есть моя кредитная карточка и моя фамилия, ей все равно.

— Я бы хотела разделить с тобой постель, если бы ты был моим. Я бы скучала по тебе, и скучаю по тебе, даже если ты не мой.

Я обнял ее за шею и нежно притянул к себе для поцелуя. Грета прижалась ко мне, ее маленькое тело прижалось к моему самым идеальным образом. Я не стал углублять поцелуй, как и Грета. Я был доволен тем, что был с ней таким невинным образом, наши губы слегка касались друг друга. В конце концов Грета уснула в моих объятиях, прижавшись щекой к моему бицепсу.

Я долго смотрел на нее, прежде чем выключить свет. Грета задернула шторы, поэтому в комнате было темно, хотя до захода солнца оставалось еще десять минут.

Мой телефон загорелся сообщениями, но я проигнорировал их.

Я не хотела, чтобы что-то вырвало меня из этого. Из этого сна. Я не хотел, чтобы наступало утро, может быть, поэтому я не решался дать своему телу отдохнуть.

Завтра мне предстояло лететь домой, даже если бы я чувствовал, что мое сердце медленно обретает свой дом в другом месте. Нью-Йорк был моим домом, всегда был. Но Грета… Грета, она хранила мое сердце с собой в Лас-Вегасе.