28

Грета

Кайф от телефонного разговора с Амо быстро испарился, когда я подумала о предстоящих беседах с семьей.

Я отправилась на поиски Невио. Я знала, что он — самый трудный орешек и нашла его в своей балетной студии, на тренировке. Он делал приседания с пистолетом, на его лице было выражение сосредоточенности, когда он смотрел на себя в зеркало, чтобы проверить форму.

— Ты здесь не для балета, — выдавил он и выпрямился. Мой взгляд привлек шрам на его животе. Это была всего лишь белая линия на его загорелой коже — один из многих шрамов, борющихся за внимание с горсткой татуировок, — но он хранил память об одном из самых тяжелых дней в моей жизни.

Невио ненавидел Амо. И даже если он не говорил этого прямо, Амо чувствовал то же самое по отношению к моему брату. Как я могу объединить этих двоих? Или, по крайней мере, не заставить их желать расправы друг над другом?

Невио проследил за моим взглядом, и его губы растянулись в жесткой улыбке. — Это последний шрам, который мне нанесёт Витиелло.

— Невио, мы можем поговорить? — Я сжала руки, не зная, как ему сказать. Поговорить с мамой было трудно, но это было ничто по сравнению с этим. С папой тоже было бы трудно, но реакция Невио пугала меня больше.

Невио сразу же насторожился и подошел ко мне, коснувшись моих плеч.

— Что случилось?

Беспокойство в его голосе всегда согревало мое сердце, потому что это не было одной из сильных черт характера Невио.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, верно?

Темные брови Невио сошлись вместе, в его глазах замешательство смешалось с настороженностью. Его интуиция, как всегда, была на высоте.

— Просто скажи мне то, что ты хочешь мне сказать. Ты ведь не больна, верно?

Я быстро покачала головой.

— Не больна, нет. Я в порядке, физически, но я…

— Грета, просто скажи мне!

Мои глаза горели от слез, что я едва могла проглотить комок в горле.

— Последние несколько месяцев я встречалась с Амо.

Невио уронил руку и отступил назад, выражение его лица стало каменно-холодным.

— Что?

Низкая вибрация в его голосе вызвала мурашки на моей коже.

— Я люблю его.

Невио сделал еще один шаг назад, каждый мускул в его теле напрягся до предела.

— Ты любишь его?

Снисходительность в его голосе ранила сильнее, чем его ярость.

— Невио, пожалуйста, постарайся понять. Я люблю его и хочу быть с ним.

Он отвернулся с резким смехом, достал пистолет и выстрелил в зеркала. Я вздрогнула, мои руки взлетели вверх, чтобы закрыть уши. Зеркала от пола до потолка взорвались одно за другим с пронзительным визгом. Осколки разлетелись по комнате, расколов солнечный свет на сотни осколков, как мое сердце раскололось из-за реакции Невио. Он медленно повернулся ко мне, его грудь была окровавлена от нескольких порезов, а один осколок застрял в щеке.

Слезы побежали по моим щекам. Он поднял руку и выдернул осколок, отчего по его лицу потекла струйка крови.

— Значит, ты выбираешь его, а не меня, не нас, не нашу семью.

У меня пересохло во рту, сердце заколотилось, а руки стали липкими.

— Если ты уезжаешь из Вегаса, чтобы быть с Витиелло, значит, тебе на меня наплевать.

Не могу поверить в то, что он сказал. Это была неправда, и он знал это, но ему все равно удалось заставить меня чувствовать себя виноватой.

Я чувствовала это с самого первого момента, когда подумала о том, чтобы быть с Амо, потому что я знала, что это будет означать. Мне пришлось бы оставить Невио, чего я никогда не считала возможным. Я была спокойствием в ярости Невио, и я боялась, что без меня рядом с ним тьма победит. Его действия только что разожгли мою тревогу.

Его ярость была мощной, она обрушилась на меня, как лавина, от которой у меня перехватило дыхание. Дверь в балетную студию распахнулась, и папа, Нино, Алессио и Массимо вошли с пистолетами наизготовку.

Все они замерли, увидев нас.

Я проигнорировала их пытливые взгляды. Это было между мной и Невио.

— Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива? — мягко спросил я.

— Что, блядь, здесь происходит? — прорычал отец.

Невио шагнул ко мне и посмотрел на меня сверху вниз. — Разве ты не была счастлива с нами? С людьми, к которым ты принадлежишь?

Я сглотнула. — Была и я никогда не думала, что буду желать большего, чем имею, но потом… потом я встретила Амо, и я пыталась бороться с этим, надеялась, что это пройдет, но этого не случилось.

Я видела замешательство на лицах остальных.

Невио покачал головой, глядя в сторону. — Мы на войне. Ты не можешь получить обоих. Если ты выберешь его, ты бросишь нас. Конец истории.

— Снова может быть мир.

— Кто-нибудь объяснит мне, что, блядь, происходит? — Отец встал между нами, его яростный взгляд метался между Невио и мной.

— Нет, если я убью Амо, то Лука больше никогда не согласится на мир. — Его ухмылка была полна тьмы. Это была улыбка, которую он носил по ночам, это была не та улыбка, которую он показывал мне.

— Ты сделаешь это со мной?

Глаза Невио оставались равнодушными.

— Я сделаю это для тебя, даже если ты этого не видишь.

Чужие жизни ничего не значили для него. Очень немногие люди имели значение для Невио, но эти избранные были всем его миром, и он сделал бы все, чтобы защитить их и держать их рядом. Он не остановится ни перед чем. Я знала это лучше, чем кто-либо другой. Никто не знал Невио лучше меня.

Невио любил смотреть, как горит мир, но до сих пор он всегда следил за тем, чтобы пламя не коснулось меня.

Я покачала головой.

— Нет, ты бы сделал это для себя. Ты эгоист.

— Ты бы знала все об эгоизме. — Невио повернулся к папе. — Грета трахалась с Витиелло последние несколько месяцев. Она чертова предательница. — Невио ушел, за ним последовали Массимо и Алессио.

Я дрожала от печали, гнева и шока. Когда на меня упал недоверчивый взгляд отца, у меня чуть не подкосились ноги. Даже анализирующее присутствие Нино не помогло.

— Объясни, — сказал Нино.

Отец только уставился на меня, словно был на грани того, чтобы добить оставшиеся зеркала своим пистолетом.

Я умоляла их глазами понять, пока говорила им правду. Слова вырывались из меня, мой голос срывался.

— Ты понимаешь, какой опасности ты подвергаешь себя, встречаясь с врагом? — спросил Нино.

Отец все еще молчал.

— Я доверяю Амо.

— Тогда, очевидно, тебе нельзя доверять, — прорычал отец. — Он мог бы убить тебя.

— Он бы не убил.

Отец схватил меня за руку и притянул ближе, его глаза были полны ярости. — Ты солгала. Ты рисковала своей жизнью и безопасностью всех, кто тебя любит.

— Я не хочу больше лгать. Вот почему я рассказала Невио. Но я знала, как ты отреагируешь, когда я скажу тебе, и я была права.

— А чего ты ожидала? Я ясно выразил свою позицию в отношении Амо, и это было еще до войны.

Я закрыла глаза, и еще больше слез хлынуло наружу.

— Папа, я знаю, что ты сердишься, но, пожалуйста, постарайся понять. Я люблю Амо. Мне больно быть в разлуке с ним. Пожалуйста, позволь мне быть с ним.

— Он женат, и мы в состоянии войны, Грета, — сказал Нино, как будто я могла забыть.

— Он собирается развестись с Крессидой ради меня, и он убедит своего отца заключить еще одно перемирие, если ты тоже на это согласен.

Отец покачал головой.

— Mia cara, этого я не могу тебе позволить. Я не соглашусь на брак с Амо Витиелло. Ты не уедешь в Нью-Йорк, и уж точно не будешь подвержена старомодным традициям в Фамилии. Мира с Фамилией не будет, пока я Капо, а учитывая реакцию Невио, не будет и при его власти.

Я подошла к отцу вплотную, нахмурившись.

— Ты учил меня, что мое мнение имеет значение, что ты уважаешь мой выбор, а теперь ты не позволяешь мне выйти замуж за человека, которого я хочу?

Лицо отца было каменным, но его глаза обжигали меня свирепостью своих эмоций. Он погладил меня по щекам.

— Грета, в Каморре ты в большей безопасности, чем где-либо еще. Мое слово — закон. Здесь тебе ничего не грозит, но там слово Луки, а потом и Амо. Ты попадешь под их гребаную юрисдикцию, и ты не хуже меня знаешь, что они поступают иначе, чем мы. Я не смогу защитить тебя так же, если ты будешь в Нью-Йорке, как если бы ты был здесь. Я бы все равно разрушил их гребаный город, если бы ты нуждалась во мне, но до тех пор ты будешь в их власти.

Я накрыла его покрытые шрамами руки своими, удерживая его взгляд, и ободряюще улыбнулась.

— Я знаю, что вы все умрете, чтобы защитить меня, и я знаю, что здесь я в безопасности, но с такой же уверенностью я знаю, что буду в безопасности в Нью-Йорке, потому что Амо там, и он защитит меня. Пожалуйста, уважай мой выбор и дай Амо и миру шанс.

Папа обменялся взглядом с Нино, поцеловал меня в лоб и отступил назад. — Ответ — нет.

Я моргнула, смирение наполнило меня. — Папа, ты можешь помешать миру, но ты не можешь помешать мне быть с Амо.

Ноздри отца раздулись, а рот растянулся в жесткой улыбке. — О, Mia cara, это мой город, моя территория, мои правила. Пока я дышу, я не позволю тебе больше встречаться с Амо, даже если мне придется запереть тебя в твоей комнате.

— Ты не можешь обращаться со мной как с пленницей.

— Могу и буду. Дай мне свой телефон.

Когда я не отреагировала, отец потянулся к моей сумочке с телефоном и отрезал ее своим ножом.

Я не могла поверить в происходящее, никогда не думала, что моя семья может так плохо отреагировать. Возможно, я была очень наивной, когда дело касалось их.

— Ненавижу тебя, — прошептала я.

Папа напрягся. Я крутанулась на месте и выбежала из студии, даже пожалев о своих словах, но не останавливалась, пока не оказалась в своей комнате и не бросилась на кровать. Момо и Тикап присоединились ко мне, чувствуя мою беду. Я плакала сильнее, чем когда-либо. Вскоре шершавый язык лизнул мою руку. Я повернула голову в сторону и увидела, что на кровати лежит голова Медведя. Рядом с ним сидела Дотти и смотрела на меня слишком понимающими для собаки глазами.

Я не знала, что делать. Это действительно становилось решением, которое я никогда не хотела принимать. Решение между моей семьей и Амо. Я всхлипывала.

Раздался стук, и мама вошла, не дожидаясь моего ответа. Взглянув на меня, она бросилась к кровати и опустилась рядом со мной. Она нежно погладила меня по спине.

— Папа рассказал тебе?

— Я бы не назвала это рассказом. Он бушует внизу. Нам придется покупать новые рождественские украшения.

— Он забрал мой телефон и хочет держать меня подальше от Амо.

Мама вздохнула.

— Это то, что я поняла.

— И что мне делать?

Мама отвела взгляд.

— Не знаю, что тебе сказать. Я бы подумала, что скажу тебе следовать за своим сердцем, но я не хочу тебя потерять, не могу представить, что больше не увижу тебя. С этой войной… — Она сглотнула. — Честно говоря, в этот момент я понимаю, как тяжело было моей семье. У меня не было выбора, и я хочу, чтобы он был у тебя. Я не хочу, чтобы все закончилось так, как закончилось для меня.

— Ты думаешь, я сделаю то же, что и ты, и уеду, чтобы быть с Амо?

— Разве нет?

Я видела страх в маминых глазах. Страх, который наполнял и меня, но в ее выражении было и принятие. Она уже смирилась с тем, что может потерять меня. — Я не хочу остаться без своей семьи, не хочу делать этот выбор.

Мама обхватила меня руками, прижалась щекой к моей голове. — Я поговорю с твоим отцом. Но я не хочу давать тебе ложную надежду.

— Я знаю. А что насчет Невио?

— Он ушел с Массимо и Алессио, сомневаюсь, что он вернется сегодня. — Мама выпрямилась. — Ты знаешь Невио…

Знаю. Он прольет кровь сегодня вечером и позволит своему монстру победить, выпустит его на свободу.

Я всегда чувствовала ответственность за то, чтобы загнать его обратно в клетку, но мне нужно было научиться отпускать его. Я не знала, как это сделать, как отказаться от людей, которых я так сильно любила и все еще надеялась, что мне не придется принимать это решение.