Глава 12

Лина

Утро ворвалось в комнату слепящими лучами солнца. Проклиная все на свете, я с трудом разлепила тяжёлые веки, поморгала несколько раз и бросила взгляд на окно. Шторы, я забыла задвинуть чёртовы шторы. Подтянувшись, я потянулась за телефоном, лежащем на небольшой деревянной тумбе рядом с кроватью. Нажала на кнопку разблокировки и, щурясь, посмотрела на часы. Мысленно простонав, я откинула одеяло в сторону, зевнула, вытянула руки вверх и выругалась про себя благим матом. Ведь могла ещё целых сорок минут спать, а теперь уже не усну. И как я умудрилась забыть? Хотя, учитывая совершенно пришибленное состояние, в котором я вчера вернулась домой, в общем-то, ничего удивительного.

Слова Ромы не выходили у меня из головы, полночи я прокручивала наш странный разговор и каждый раз приходила к одному и тому же заключению: чушь все эта лютая. Ни о какой симпатии со стороны Волкова и речи быть не могло. Этот наглый придурок просто решил залезть ко мне в трусы и ни разу этого не скрывал.

А Рома...

Рома просто хороший парень и в силу своей неиспорченности воспринимает все иначе, чем есть на самом деле. Насчёт одного он, правда, оказался прав — в Волкове взыграл азарт. Но я все же надеялась, что интерес ко мне в нем угаснет так же быстро, как вспыхнул. В конце концов у него его блондиночка есть. Как там её? Мила?

Вздохнув, я поднялась с кровати, сунула ноги в пушистые тапочки и почапала в душ. Вчера, после прогулки, у меня как-то совсем не осталось сил и желания.

Как только вошла в ванную, в очередной раз порадовалась, что сделала выбор в пользу маленького домика, пусть он старенький и находится за чертой города, но по крайней мере только мой. И не нужно стоять в очереди и краснеть перед соседями по этажу в общежитии, не нужно вставать ни свет ни заря, чтобы успеть пока ещё никто не проснулся. А учитывая мою любовь к общественным санузлам я бы, наверное, поехала крышей. Как представлю себе общий туалет на этаже для двух десятков человек в лучшем случае, так дурно становится. А если вспоминать, что эти два десятка — студенты, вырвавшиеся из-под опеки родителей... Бррр. Нет, спасибо. Улыбнувшись собственным мыслям, я быстро скинула с себя пижаму и залезла в кабинку. Повернула сначала один вентиль, потом второй, настраивая нужную температуру. Минусы в моем маленьком жилище все же были— а именно практически отсутствующая горячая вода. Приходилось выкручивать вентиль почти на максимум, чтобы достичь хотя бы половины желаемого результата, иначе ни температуры вам нормальной, ни напора. Но это мелочи жизни, как говорится. Зимой будет хуже, и, по-хорошему надо бы научиться топить странного вида печку. Но это потом, пока не горит. Закончив принимать душ и взбодрившись благодаря прохладной воде, я обернулась в большой, банный халат, обула тапочки и пошла на кухню. До выхода из дома оставалось ещё три четверти часа, а потому, спокойно приготовив себе плотный завтрак, состоящий из овсяной каши с ягодами и бутербродов, я с удовольствием насладилась процессом поглощения пищи.

Ехать в университет совсем не хотелось, отчего-то то и дело перед глазами всплывали возможные щекотливые ситуации, да и чего уж, Волкова я видеть не хотела от слова совсем, что бы там Рома ни говорил. Поборов в себе огромное желание остаться дома, я быстро облачилась в джинсы и водолазку, накинула сверху лёгкую куртку и, схватив рюкзак, вышла из дома. Со стороны соседнего домика доносились редкие звуки шагов и блеяние овец. Вдохнув в грудь побольше воздуха, я двинулись к своему железному коню и вывезла его за невысокие ворота. Убедившись в том, что ничего не забыла, и закрыв ворота, села на свой старенький мопед и двинулась с места. Мне всегда нравилась скорость, и было время, когда я мечтала о собственном байке, о том, как буду гнать по ночной трассе, рассекая воздух. Мопед — это все-таки не то, и скорость не та, и ощущения другие. На байке я каталась только раз, года три назад, меня тогда Колька — соседский парень прокатил, заметив мой интерес к его коню.

Я тогда счастлива до розовых соплёй была, правда, все хорошее однажды заканчивается, и белая полоса обязательно сменяется чёрной. Слух о том, что Коля решил покатать на байке малолетку разошёлся быстро и дошёл до матери. Скандал тогда был лютый, мать орала так, что весь наш многоэтажный дом слышал, а мне так стыдно было. Потому что каждый раз после таких вот скандалов я ловила на себе цепкие взгляды соседей. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с жалостью, а кто-то с неприкрытым ехидством. Самые смелые даже свои пять копеек вставляли, мол, опять от мамки досталось, бедовая девка. Сначала я молчала, держа язык за зубами, потом, когда окончательно достало, начала огрызаться в ответ, рискуя в очередной раз получить от матери.

Соседкам-наседкам только повод дай — и они с радостью побегут докладывать матери. Я ведь даже на улицу без постоянно надзора не выходила, каждый считал своим долгом отчитаться перед мамой, где я, да что я. Кольке тогда от матери тоже досталось, а он даже не виноват был, просто поднял мне настроение без задней мысли. Через полгода после того случая Коля съехал и стало как-то совсем паршиво. Казалось, он был единственным адекватным человеком в нашем доме. А ещё он был очень тактичным, никогда не позволял себе лишнего, следил за словами и умел делать вид, что ничего не произошло, даже если днем ранее моя мать в очередной раз громко сотрясала воздух. И зачем я только опять об этом вспомнила? Ведь это давно в прошлом. Дорога, по которой я добиралась в город, сегодня была практически пустой. Лишь пара-тройка машин изредка проезжали мимо на скорости выше нормы.

До черты города я добралась минут за семь, а там ещё пятнадцать заняла дорога до самого университета. Из дома я выходила на двадцать минут раньше, чем требовалось, на случай если вдруг приключится форс-мажор, а потому в универ вот уже третий день подряд приезжала за полчаса до начала пар. Припарковав свой мопед в самом дальнем углу парковки, предназначенном, как раз под небольшие мопеды и велосипеды, я соскочила со своего коня, и потянулась руками к шлему. Стоило мне только его стянуть, как со стороны раздался громкий хлопок, а следом мужской голос:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Женя, я ещё не договорил, — кричал мужчина, а у меня мурашки по спине побежали. Ну что я в самом деле? Подумаешь, мало ли Жень тут учится. Выдохнув, я схватила рюкзак и не успев обернуться, услышала другой голос.

— А я — да, — отозвался не кто иной, как Волков.

Да чтоб тебя! Обернувшись, я наткнулась на стоящего неподалёку от входа в здание Женю. А в нескольких метрах от него, рядом с большим чёрным внедорожником стоял незнакомый мне мужчина, пристально глядевший на парня. — Женя.

— Ой все, пап, — отмахнулся Волков, а потом внезапно перевёл взгляд на меня.

— Че уставилась, цирк тебе тут? — грубо бросил парень.

— Женя!

— Ой да пошли вы все, — огрызнувшись, Волков развернулся, и заметно хромая, двинулся ко входу.

Я последовала его примеру, бросив быстрый взгляд на презентабельного мужчину в чёрном и, должно быть, очень дорогом костюме, засеменила в сторону входа. Волков, несмотря на поврежденную ногу, передвигался довольно быстро и к тому моменту, когда я вошла в холл, уже успел испариться из виду и, видимо, добраться до аудитории, располагавшейся на первом этаже, в правом крыле здания. Войдя в аудиторию, я бегло осмотрелась. Помещение было практически пустым, студенты ещё не успели заполнить пространство, лишь самые ранние медленно устраивались за партами. Поднявшись на пятый ряд, я заняла место у самого его края, и принялась доставать из рюкзака письменные принадлежности. Несколько минут у меня ушло на борьбу с молнией на любимом, но потрепанном временем рюкзаке, где-то на четвертой минуте мне все же удалось справиться с собачкой и открыть рюкзак.

— Двигайся, — вдруг рядом раздался голос.

Рефлекторно повернув голову на звук, я встретилась взглядом с Волковым.

Нахально ухмыльнувшись, он сложил руки на груди и добавил:

— Ну, я жду.

— А стриптиз перед тобой не станцевать? — вырвалось у меня против воли.

Да что ж такое!

Он отвечать не спешил, только нагло ухмыльнулся, сверкнув своей обескураживающей улыбкой, магическим образом подействовавшей и на меня, а потом медленно наклонился к моему лицу и, обдав мою кожу мятным дыханием, произнёс с хрипотцой в голосе:

— Будет лучше, если ты меня оседлаешь, детка.

Вот тут-то все моё оцепенение сошло на нет. Я почувствовала себя так, словно мне зарядили мощную пощёчину.

— Пусть тебя твоя кобылка блондинистая сделает, если седло ещё не стёрлось окончательно, — процедила я сквозь зубы.

Зачем я вообще продолжаю этот разговор? Могла бы просто проигнорировать придурка, и он бы сам свалил. Не стал же бы он в самом деле со мной за место драться.

— Двигайся, давай, — вопреки моим ожиданиям, от Волкова ответочки не последовало.

— Здесь занято.

— И кем же? — ехидно поинтересовался Волков. — Если ты имеешь в виду Ромыча с Тосяном, то их не будет. Сегодня только я, детка, двигайся.

— Детка у тебя в штанах, малыш, — нарочно сделав ударение не последнем слове, я мило улыбнулась, глядя в глаза придурку.

— Сучка, — прошипел он в ответ.

— Сам кобель! — Лучше тебе заткнуться и подвинуться, Ангел, иначе, клянусь, я закину тебя на плечо, вынесу из аудитории, затащу в ближайшую коморку и позволю тебе убедиться, насколько я не малыш, — последнее он прошептал мне на ухо, тихо, чтобы никто не слышал, но достаточно чётко, чтобы я разобрала каждое его слово.

А я только взглянула в глаза напротив. Волков не шутил, не блефовал. Было что-то такое в его взгляде, что заставляло верить каждому сказанному слову. Возмущённо фыркнув, я схватилась за края рюкзака и все же пересела. Благо, ряд пустовал и свободных мест было достаточно, а потому села я через одно от Волкова. Правда, счастье длилось недолго, потому что уже в следующую минуту Женя бесцеремонно уселся рядом.

— Ты не мог бы отсесть? — попросила я.

— С чего бы?

— Пахнет.

— Чем.

— Льющимся из тебя дерьмом.

— Ты всегда такая языкастая?

— Только по четвергам, — съязвила я, стараясь не смотреть на Волкова.

А он, как на зло, наклонился так близко, что ещё немного, и губы парня точно бы коснулись моего уха. Горячее дыхание опалило кожу вокруг. Не ожидая ничего подобного, я вздрогнула, тело прошибло мощным электрическим импульсом. Да какого черта!

— Ангел, а ты громкая?

Я не выдержала, перевела взгляд на этого засранца, нахмурилась, не совсем понимая суть его вопроса.

— Что прости?

— Я спросил: как громко ты кричишь во время секса? Готов поспорить, детка, что очень громко, — он ухмыльнулся нахально и прежде, чем я успела хоть как-нибудь отреагировать, приблизился к моему лицу и...

Сука!

Укусил меня за подбородок.

— Ты совсем что ли придурок? — от такой неожиданной дерзости во мне моментально вспыхнул неконтролируемый гнев.

Подскочив на ноги, и не думая о последствиях, я со всей силы зарядила Волкову смачную пощёчину. Звук звоном разлетелся по аудитории, эхом отлетая от стен. И лишь только тогда, когда одногруппники и преподаватель уставились на нас, я поняла, что натворила.

Стоп! Преподаватель?

У меня душа ушла в пятки, когда, заметив у кафедры мужчину, которого, я готова поклясться, ещё минуту назад там не было, я устремила на него взгляд, постепенно узнавая в нём того самого представительного мужчину, стоявшего несколькими минутами ранее возле внедорожника. В следующий момент мужчина заговорил, а у мне и вовсе поплохело

— Если вы закончили выяснять отношения с моим сыном, не могли бы вы занять свое место? — холодно проговорил мужчина, глядя прямо на меня.

Сыном? Сыном! Вашу ж мать!

Точно, Женя ведь назвал его папой прямо при мне. Да твою...

Он что, у нас преподаёт?

Охреневая от происходящего, от собственной недальновидности, я обессилено плюхнулась на свой стул. Нет, ну за что мне это все?

— Что-то ты побледнела, Ангел, — усмехнулся Волков, потирая ладонью покрасневшую от моего удара щеку.

— Да пошёл ты.

— Сейчас пойдешь, детка.