Глава 18

Лина

Несколько дней спустя

Жизнь потекла своим чередом. После случая в коморке Волков словно под землю провалился, и носа в университет не совал вот уже несколько дней. Просто исчез из поля зрения. Что примечательно, подружка его тоже не появлялась.

И зачем я только об это подумала?

Как снег на голову обрушилась на меня волна негодования и, даже злости. Волна, собственно говоря, ничем не обоснованная.

Не обоснованная, ведь?

— Лин, ты слушаешь вообще? — раздавшийся рядом звонкий голос Таси вырвал меня из размышлений.

— Да, то есть нет, — меняя показания на ходу, я повернула голову к новоиспеченной подруге. Каким-то чудным образом эта девчонка за прошедшие дни заполнила собой слишком много места в моей жизни.

Сыграл ли роль в ее нескрываемой заинтересованности моей скромной персоной тот странный поцелуй с ее братом, случившийся на глазах у половины потока, в том числе у самой Таси, — сложно сказать.

С самим Ромкой мы случившееся не обсуждали. Ситуация и возникшее поначалу напряжение рассосались как-то сами собой и постепенно сошли на нет. Теперь уже вряд ли кто-то захочет обсуждать тот неловкий момент. Оно и к лучшему, потому как я вовсе не уверена, что вообще хотела бы когда-либо возвращаться к этому вопросу. Куда проще и удобнее делать вид, что ничего не происходит.

— Я говорю, желтое и красное? — удерживая в каждой руке по платью, Тася кивком указала сначала на одно, а потом на второе.

Я только шумно вздохнула и закатила глаза.

До сего момента были также: белое, голубое, сиреневое и еще черт знает сколько расцветок, забракованных самой же Тасей. И зачем я только согласилась идти на это чертово посвящение? Оно мне надо? Могла бы смену взять дополнительную, пятница самый прибыльный день недели, а тут…

Посвящение…

Тьфу ты!

— Ну чего ты вздыхаешь? Это важно! — возмутилась Таська, бросив желтое платье на кровать.

— Зачем тебе вообще столько платьев? — вырвалось у меня против воли, но, как говорится, слово не воробей.

— Как это зачем? — искренне удивляясь, Тася захлопала ресницами.

А я, я все удивлялась тому, как «пацанка» Тася уживается в одном теле вот с этой девочкой «какое платье мне надеть?».

Улыбнувшись своим мыслям, я бросила взгляд на часы, висящие на противоположной от меня стене и показывающие восемнадцать пятнадцать. А ведь начало «церемонии» уже через сорок пять минут.

— Тась, просто выбери то, что тебе самой больше нравится, нас уже заждались, наверное.

А ведь и в самом деле нас уже ждали внизу ребята. Вся честная компания, не считая Волкова и его подружки, чьему отсутствию я несказанно радовалась, бесконечно надеясь не встретить мажористого придурка на том самом посвящении, ждала только нас двоих.

Ромка, к слову, уже звонил, поторапливал, весьма трезво оценивая способность своей сестры прихорашиваться долго и с выносом мозга всем вокруг.

«Всех» рядом не оказалось, так что все «веселье» досталось только мне. О том, что меня подставили я догадалась не сразу, платье, наверное, на четвертом.

— Так, хорошо, тогда красное, — наконец выбрала Тася, вызвав у меня непроизвольный выдох облегчения.

Наконец-то!

— А ты наденешь черное, тебе пойдет, — радостно хлопнув в ладоши, она подошла к кровати, где теперь лежали абсолютно все платья ее нескромного гардероба и, взяв в руки черное на тонких бретельках, бросила им в меня настолько неожиданно, что я едва успела его поймать.

— Ты… да ни за что! Мне и так хорошо.

— Ничего хорошего, — тоном строгой училки произнесла Тася, — кто ходит в таком виде в клуб, и, уж тем более, на посвящение?

— А что не так с моим видом?

— Джинсы и блузка? Ты в клуб собралась или в монастырь? — хихикнула девушка, прикрыв рот ладошкой.

— Меня все устраивает.

— А меня нет, переодевайся говорю.

— Не буду я надевать это… оно едва прикрывает задницу! — возмутилась я, чем вызвала у Таси очередной вырвавшийся смешок.

— Не надо ля-ля, оно едва ли выше колен, я уже поняла, что ты немного монашка, я даже не буду предлагать тебе каблуки, у меня есть отличные черные балетки, — радостно затараторила Тася.

— Но… — аргументов у меня как-то совсем не отыскалось.

— Все, давай быстренько, сама ведь говоришь, что нас уже заждались.

Мне так и не удалось понять, к помощи какой запрещенной магии прибегла Тася, чтобы так быстро уговорить меня сменить выбранный мною наряд на ее черное платье, но уже через десять минут мы выходили из подъезда; она — цокая каблуками и гордо вздернув подбородок; и я — кутаясь в короткий плащ, едва прикрывающий область над коленями.

— Ну наконец-то, — протянул Ромка, опираясь на капот, он сложил руки на груди и широко улыбнулся. В салоне, за рулем я разглядела Сашу, а рядом Надю. — Прошу, — подойдя к задней двери и открыв ее для нас, Рома указал на сидения.

Таська молча забралась в машину первой, я, кивнув в благодарность, залезла следом, максимально близко приблизившись к подруге, так чтобы Ромке было достаточно места.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Привет, — в один голос, дружно поприветствовали нас Саша с Надей.

Обмен приветствиями длился недолго. Вскоре машина тронулась с места.

— Хорошо выглядишь, — улыбнувшись, обратился ко мне Рома.

— Спасибо, — тихо отозвалась я, чувствуя, как медленно покрываются румянцем мои щеки.

Да что ж это такое!

Даже при том тусклом освещении, что имелось в машине, Рома наверняка разглядел мою реакцию, однако, внимание на этом акцентировать не стал. Мы лишь перебросились парой ничего не значащих фраз, словно между нами никогда ничего особенного не было.

А было ли вообще?

К нашему приезду клуб уже был полон народу. Туда-сюда шныряли знакомые и не очень лица, довольно громко играла музыка, отдаваясь импульсом в моих висках, присмотревшись, можно было заметить группки преподавателей, что-то бурно обсуждающих, усердно стараясь перекричать клубную музыку.

Ромка, взяв над нами шефство, уверенно повел нас куда-то вглубь, где нас ждал пока еще пустующий столик и несколько мягких, обтянутых черной кожей диванчиков.

— Наверное, нужно было оставить вещи в гардеробной, — заметила Надя, когда мы принялись занимать места у столика.

— Да ну, — отмахнулась Таська, — знаю я эти гардеробные, — добавила подруга, откидывая в сторону свою кожаную курточку.

Я было собиралась улыбнуться на ее замечание, как вдруг сердце, несколько раз с силой ударив в грудину, замерло, словно ожидая чего-то нехорошего.

Нехорошее не заставило себя ждать.

Ненавистный всей моей вмиг почерневшей душой голос внезапно раздался за спиной. Удивительно, насколько, должно быть, сильна моя неприязнь к этому… у меня даже язык не поворачивается назвать его человеком, раз даже не оборачиваясь, еще не слыша голоса и не имея ни малейшего понятия о его появлении, все мое существо трясет от негодования и возмущения.

— Давай помогу, — рядом, так близко, что я почувствовала теплое дыхание на своей шее, послышался голос Ромы. Вздрогнув и, повернув голову в противоположную от источника звука сторону, я, сама того не желая, встретилась взглядом с человеком, чье присутствие не вызывало у меня ничего, кроме ярости и желания располосовать надменную рожу.

Сердце, будто отмерев, зашлось в бешеном ритме. Взгляд заметал молнии, а пространство вокруг заискрило яркими вспышками, всколыхнувшего воздух и ощущаемого всеми присутствующими напряжения.

Женя стоял в паре метров от меня, устремив на меня свой потемневший взор и, казалось, позабыв о повисшей на его руке блондинистой подружке. Перед глазами тотчас же возникла картинка последней встречи и того дикого, совершенно неправильного поцелуя в тесной, как собачья конура, коморке.

«С ним так же?» — звучал в голове ненавистный голос.

Будто прочитав мои мысли, Волков ухмыльнулся, тонкие губы парня искривились в надменной усмешке.

Ненавижу!

Как же сильно я тебя ненавижу!

За все!

За обидные слова, за непростительные прикосновения, за уничтожающие остатки кричащего в агонии здравого смысла поцелуи! И за вот эту… Вот эту, цепляющуюся за тебя ручную обезьянку, с которой ты развлекался все это время!

Это что же? Это… Это я всерьез об этом подумала?

А Женя…

Он словно продолжая читать мои мысли, все больше ухмылялся, довольный реакцией, что, должно быть, хорошо отражалась на моем лице.

Тем временем Рома, не дождавшись от меня ответа, осторожно коснулся краев моего плаща, напоминая тем самым о своем предложении помочь и выдергивая меня из ступора, завладевшего мною с появлением Волкова.

И как же сильно, боже, как сильно я была благодарна Роме за эту молчаливую и такую необходимую сейчас помощь. С трудом оторвав взгляд от Волкова, я повернула голову к Роме и, благодарно улыбнувшись, робко кивнула, вместе с тем помогая парню снять с меня плащ.

И клянусь!

Черт возьми, я чем угодно готова поклясться, что все это время Женя не сводил с меня внимательного, сверкающего молниями взгляда. Каждой клеточкой своего тела я ощущала на себе исходящие от парня электрические импульсы.

— А чего все замерли, как на похоронах? — воскликнула Таська.

Очень вовремя, надо заметить.

Дальше все пришли в движение, Саша взял на себя обязанность принести напитки, Надя, не желая отходить от своего ненаглядного, поспешила пойти с ним. Таська заняла место в углу дивана и, словно позабыв о существовании всех вокруг, вдруг уткнулась в телефон и затарабанила по нему пальцами, хмурясь и что-то лихорадочно набирая.

Рома тем временем о чем-то заговорил с Волковым и тот, очевидно, потерял интерес не только ко мне, но и к собственной девушке. Последнюю, впрочем, кажется, мало волновал сей печальный факт, однако, сложно было не заметить странные взгляды, бросаемые Милой на меня с определенной периодичностью. Она словно бы изучала меня каждый раз, когда думала, что я не замечаю ее интереса. Обвинениями она не кидалась, заговорить со мной не пыталась, а потому сложно было сказать, что именно творилось в голове блондиночки, прильнувшей все телом к Волкову и теперь внимательно слушавшей его разговор с Ромкой.

— Да пошел ты, кретин, — рядом выругалась Таська и со злостью отшвырнула в сторону телефон.

— Ты чего? — поинтересовалась я удивлено.

— Ничего, — буркнула подруга и прежде, чем я успела вставить слово, вдруг подскочила и потянулась к подносу, находившемуся в руках подоспевшего с напитками Саши.

Схватив с подноса предназначавшийся ей коктейль, Тася вынула трубочку и все, что, должно быть, ей в данный момент мешало, и залпом опустошила содержимое бокала.

— Ээээ… — протянул Саша, потупив взгляд и одновременно привлекая внимание остальных членов нашей небольшой компании.

— Ты чего? — вопросительно взглянув на сестру, напряженно поинтересовался Рома.

— Ты знал, да? — устремив на брата уничтожительный взгляд, спросила Таська.

Казалось, никто, кроме самого Ромы не понимал, чего вдруг взбесилась жизнерадостная Таська. Сжимая кулаки и тяжело дыша, Тася глядела на брата так, будто в любую минуту готова была наброситься на него с кулаками и, по меньшей мере, расцарапать Ромке лицо.

— Не понимаю, о чем ты, — совсем неправдоподобно попытался соврать Рома, так, что фальшь в его голосе уловила даже я.

— Все ты понимаешь! Ты знал, что он приехал? Что придет сюда?

— Тась…

— Ты мог сказать, какого черта ты не сказал?

— А почему я что-то должен был говорить, ему никто не запрещал сюда приходить, в конце концов он тоже закончил наш университет.

— Ты, да ты! — она снова рухнула на диван и прикрыла ладонями лицо. — Предатель ты, ясно!

— Да прекрати истерить, Вик…

— Не произноси при мне его имя! Все, я ничего не хочу слышать и вообще, мне надо еще выпить, — с этими словами Таська вновь подскочила с места и, ловко проскочив мимо меня, направилась к бару, все так же стуча каблуками.

— И что это было? — поняв, что высказалась вслух, я тотчас же прикусила язык.

— Не обращай внимания, она успокоится, — улыбнулся Ромка, и принялся помогать Саше и Наде расставлять бокалы.

­— Сок? — вновь послышался ненавистный голос.

Откинувшись на спинку дивана, Женя окинул меня презрительным, с ноткой легкой насмешки взглядом.

— А что так? Не слабовато? — продолжил придурок, не получив от меня ожидаемой реакции.

— Да чего ты привязался, — положение спас Рома, — хочет сок, пусть пьет сок.

— А ты в адвокаты заделался? — с какой-то особой злостью в голосе выплюнул Волков и перевел взгляд на Рому.

— Женя! — впервые за все это время подала голос Надя. Что-то в ее тоне заставило Волкова вздрогнуть и поджать губы. — Перестань.

Мила, к моему удивлению, лишь молча наблюдала за происходящим, впрочем, продолжая изредка на меня посматривать.

— Мне надо отойти, — едва шевеля языком от подкатившей к горлу ярости, я поставила бокал на стол, поднялась с места и, бросив испепеляющий взгляд на Женю, поспешила удалиться.

Глазами пробежалась по залу в поисках туалетов или, по крайней мере, выхода к ним.

Уже проходя мимо бара, краем глаза я заметила движение, а после расслышала знакомый голос.

Остановившись, повернулась к источнику звука и наткнулась на Тасю, тщетно пытающуюся вырвать руку из ладони здоровенного по сравнению с ней, даже с учетом каблуков, мужчины.

— Тася? — я поспешила на помощь подруге. — Что…

— Все нормально, Лин, — словно очнувшись, девушка перевела на меня испуганный взгляд. Мужчина тем временем все же выпустил запястье девушки из своей ладони. — Это мой брат… Вик, — явно без удовольствия поспешила добавить подруга.

Мужчина только сдержано кивнул. Окинув его быстрым взглядом, я лишь отметила для себя, что он вполне симпатичен и совершенно не имеет внешнего сходства с Таськой. Высокий, черноволосый, с широким разворотом плеч и темно-карими глазами, он совсем не походил на родственника подруги, и уж тем более на брата.

— Точно все хорошо? — уточнила я, несмотря на недовольный взгляд «брата».

И ослу было ясно, что никакой это не брат.

— Все хорошо, иди, Лин, я сейчас вернусь за столик.

Уходить не хотелось, но вокруг было полно народу, а ко всему прочему вспомнился недавний диалог между Таськой и Ромкой, и последний точно упоминал какого-то Викаа. Делать было нечего, кивнув, я молча пошла к выходу из зала.

Оказавшись в коридоре, осмотрелась в поисках заветной таблички и стрелочки, которая, к счастью, быстро отыскалась.

Правда, радость моя длилась недолго. Небольшой, узкий коридорчик, по которому мне пришлось идти, освещался весьма и весьма плохо. Дурное предчувствие с каждой секундой лишь нарастало, а уже в следующее мгновение кто-то грубо схватил меня за руку, резко потянул и прижал к стене.

— Соскучилась, стервочка?