Глава 2. Ты — мне, я — тебе

Суббота тянулась бесконечной цепочкой ДНК, напоминая Лисе, что она дочка коррупционера межгалактического масштаба и за ней могут прийти недовольные с зажженными факелами. Наивные, они не добьются результата: родители и дети в семье Архиповых — это чужие люди, разные планеты. Отец оплачивал учебу в школе здесь, в Ницце, но остальные расходы Лиса вместе с бабушкой покрывала сама с двенадцати лет, с тех пор как уехала из России.

Первые два года она подрабатывала разносчиком пиццы, которую с тех пор ненавидела. Но потом пунктуальной Лизе улыбнулась удача: однажды во вторник в пять вечера она принесла пиццу сотруднику модельного агентства.

Лиза как сейчас помнила тот судьбоносный момент. Она позвонила в дверь шикарного дома и подумала еще, что здесь явно живет кто-то из сферы шоу-бизнеса. Пицца была обычная, «Маргарита». Три плоские коробки, которые прожигали ладони. Дверь открылась, и на Лизу бросился ретривер, чтобы облизать, но хозяин оттащил собаку и удивленно замер. Он долго рассматривал Лису, потом молча развернулся и ушел в холл, вскоре вернувшись с визиткой. «Позвони мне завтра», — сказал он. Вот и все. Так Лиза устроилась на свою первую работу манекенщицей в знаменитый Дом Понти, с разрешения бабули, естественно, которая имела право опеки.

Запах сырной пиццы и лай ретривера стали ассоциироваться именно с тем днем первой большой удачи в жизни.

Новая работа помогала экономить: там часто бесплатно раздавали дизайнерские вещи. Свои же заработки Лиза упорно копила на «черный день», и как оказалось, не зря. Иначе сейчас вместо оксфордской программы думала бы о том, чтобы вернуться к разноске пиццы.

Подобная политика («дети должны обеспечивать себя сами») в семье началась еще в те далекие времена, когда Лисе исполнилось восемь лет. Тогда брат, который вел разгульный образ жизни, влетел в серьезные проблемы и едва не погиб. Вот отец и решил вопрос радикально: перестал вмешиваться в проблемы детей, а вернее, дал им шанс к самостоятельной жизни. За что ему большое спасибо, конечно же. Правда, папа не учел, что за его грехи все же придется расплачиваться детям.

Когда-то Лиза много плохого думала о родителях, винила их в своих бедах и плакала, когда от недосыпа сдавали нервы. Глупая была, в общем, размазня. Да еще девчонки в школе раздражали бесконечными разговорами о каникулах с родителями и дорогих подарках. Большинство одноклассниц в школу привозил личный водитель. Лиза, со времен пицце-дней и до сих пор, ездила на велосипеде, потому что даже на такси жаль было деньги отдавать. Привыкла копить и экономить. Иногда прилетала мама, брала Лизу с собой на званые ужины и вечеринки со знаменитостями и состоятельными друзьями папы, но к тому времени у Лизы атрофировалась способность восхищаться искусственной роскошью. Не было тяги жить, как королева. Хотелось жить свободно.

Свою свободу Лиза любила сильнее всего на свете, и сейчас самую главную ценность жизни поставили под угрозу из-за отца, который в чем-то просчитался.

Она каждые десять минут пролистывала новости на российских новостных сайтах, надеясь прочитать об аресте Юрия Архипова, но пока что информации было слишком мало, чтобы составить картину происходящего. Мать на связь не вышла, брат тоже (пыталась ему все же дозвониться). Номер что ли сменил? Кто его знает. В Сети брата не было, работа в ФСБ обязывала.

XXI век, а девушка не может состыковаться с родственниками! Как будто она космический корабль, а родственники — затерянные в Космосе спутники. Тьфу, позор.

Среди новостей мелькнуло сообщение: «Греческий миллиардер заключил сделку с международной корпорацией VectorC».

Некий грек Яннис Амаду построит горные трассы в пяти странах. Стоимость проекта — 1.2 миллиарда долларов. «VectorC» выбрал грека в подрядчики в результате тендера и надеется на плодотворное сотрудничество.

Лизу передернуло. Она очень хорошо знала главу корпорации «VectorC». Самый неприятный тип в мире — Ромео Понти. Обманчиво романтичное имя для черствой душонки. Жестокий моральный урод. Умный, правда. Но это тот случай, когда ум — единственное достоинство мужчины. Лизу до сих пор тошнило, стоило вспомнить, как он лапал ее на закрытом показе Дома моды Понти. Бр-р, сволочь! Лиза сразу оттуда уволилась, от греха подальше. Она проработала в «Векторе» больше двух лет и было жаль уходить, но выбора не осталось.

Ромео убеждал, что она не сможет найти работу в другом месте, но оказалось, что «Богини Элеоноры» плевать хотели на мнение миллиардера. Потому что Элеонора была одной из самых известных дизайнеров в мире моды и диктовать себе правила игры не позволяла никому. Она приняла Лису в свой дом, вежливо попросив Ромео умолкнуть.

У Элеоноры Лиза трудилась с позапрошлого лета, и зарплата была просто-таки баснословной. В «Богини» принимали девушек от 16 и старше, и Лизе повезло, что на тот момент ей как раз исполнилось шестнадцать. Новый показ «богинь» предстоял через неделю, в воскресенье, во время Недели моды в Париже.

Ромео Понти… Жесть. Надо же было наткнуться на новости о «VectorC»! Настроение и так было в хлам, так еще сверху мусором присыпали.

Козел спал с несовершеннолетними моделями, и окружающие об этом знали. Но никто ничего не делал, потому что этот человек являлся, ни много ни мало, рыцарем Ордена Свободы — круга избранных меценатов мирового уровня. Мудака награждали президенты, ему возносили хвалу — и признавать, что обкладывали почестями обычного педофила и человека без души, никто не хочет. Поэтому Ромео может набирать себе новый гарем Джульетт каждый год, и на это закроют глаза. Даже самые свободолюбивые СМИ не пропускают скандальные откровения о Ромео, все повязано.

Лет десять назад один рок-музыкант давал интервью и высказался в прямом эфире, что если бы у него было одно волшебное желание, то он бы попросил, чтобы Ромео Понти сдох и перестал творить «эти безобразия». Новость убрали с ТВ мгновенно, а Интернет еще не был таким всесильным, как сейчас, и затереть нежеланную информацию не составляло труда. Да и кто бы обратил внимание на высказывания какого-то обколотого музыканта, когда речь идет о великодушном Понти?

Лиса знала историю про рок-музыканта из уст самой Элеоноры, которая, естественно, была в курсе характера Ромео.

«Детка, каждый в нашем мире сам за себя».

«Поверьте, я впитала эту истину еще с молочной смесью, которой кормила меня няня», — ответила тогда Лиса, и Элеонора одобрила:

«Именно поэтому ты «богиня Элеоноры», а не сломанная кукла Ромео Понти».

Лиза это и сама понимала. Но дискомфорт от существования Понти все равно сидел в темном уголке души. Если бы судьба предоставила шанс, то открутила бы любвеобильному Ромео его проклятые причиндалы. Но такими наивными мечтами Лиза себя не тешила: мир не настолько справедлив. Поэтому она давно забыла о «Векторе» и наслаждалась работой у Элеоноры.

И вот стоило жизни войти в нормальное русло, как снова катаклизмы.

Она прошлась по дому, посмотрела на бабушкины акварельные рисунки, посидела на крыльце, но успокоиться не удавалось. Чтобы снять напряжение, Лиза отправилась на велопрогулку. Раньше она бы по дороге заехала к однокласснику, Полю, но теперь опасалась, что Ираклий оставил людей в городе для слежки. А ведь именно у Поля запрятаны те самые «вещи».

Он был надежным другом, таким же молчаливым на публике, как и Лиса. Два интроверта, которые наедине болтали без умолку: они говорили обо всем на свете, легко и раскованно. Иногда Лиза то и дело проверяла, не исчез ли Поль из ее жизни, как исчезали близкие люди. Она старалась ни к кому не привязываться, но Поль стал исключением. Он жил с матерью, отдельно от отца, который женился во второй раз. Отец Поля работал в Париже мелкой сошкой на Елисейских полях. Друг, как и Лиза, не любил говорить о родителях. А кроме того, он был бисексуалом, причем все же больше интересовался парнями.

Лиза хотела бы сейчас вместе с ним сходить в кино или просто в кафе, но пришлось колесить в одиночестве. Прошло минут тридцать, не больше, но когда Архипова вернулась в бунгало с оранжевой черепичной крышей, то сразу поняла, что случится дежавю.

И действительно.

В гостиной бабушка угощала кексами, которые вчера не доел Ираклий, очередного гостя. На этот раз — незнакомца.

Он был невысокий, с проседью в русых волосах и большим пигментным пятном на шее, в вырезе белой рубашки. Глаза… хм. Добрые? Лиза зажмурилась, постояла так пару мгновений, а потом присмотрелась получше: точно, добрые, серо-голубые. В людях она разбиралась хорошо, без этого смазливой одинокой девочке не выжить.

— Добрый вечер, — сказала она по-французски.

— Здравствуйте, Лиза. — Незнакомец поднялся и протянул руку. Непривычный жест здесь. Видно, отдает дань русскому происхождению. — Как ваши дела?

— Прекрасно. Лучше не бывало.

— Замечательно. Я — профессор археологии, из Оксфорда. Ричард Белхард. Хотел бы обсудить ваше будущее. Вы ведь к нам собираетесь поступать.

Сердце ухнуло в пятки. Добрый самаритянин вряд ли был профессором.

— Хорошо, давайте выйдем на террасу. Бабушка, извини нас.

Та не стала навязываться и отправилась мыть чашки, а Лиза на подгибающихся ногах направилась в сад. Она была в босоножках на плоской платформе, в шортах и майке, а волосы на лбу и на затылке взмокли после велосипедной прогулки.

Они уселись за круглым столиком под большим солнцезащитным зонтом и долго рассматривали друг друга.

— Кто вы такой? — в итоге спросила Лиза.

— Тот, кто хочет вам помочь.

— Я польщена. И сколько мне это будет стоить?

Гость усмехнулся. Он все понимал о ней, она это чувствовала. Он сканировал ее рентгено-взглядом.

— Лиза, я о вас знаю очень многое. Позавчера арестовали вашего отца, а вчера в Ниццу прилетал Ираклий Василевский. Что он хотел?

— Предложил помощь. Передал приветы от родственников. Все за меня волнуются.

Мужчина засмеялся, по-доброму, опять же. Как будто видел Лису насквозь и умилялся ее ребячеству и колючкам.

— Я знаю, что вы одна. Вы даже матери не дозвонились. Кстати, с прошедшим днем рождения.

Лиза разволновалась.

— Кто вы такой? — снова повторила она.

— Меня зовут Ричард Белхард, я профессор археологии. Помимо этого, работаю во внешней разведке. Курирую работу экспериментальной франко-англо-русской группы, — он достал удостоверение. — Я пришел, чтобы предложить вам покровительство. Дело в том, что завтра в Ниццу прилетит человек, которому будет приятно видеть вас мертвой. Но если я скажу ему, чтобы не смел вас коснуться — он развернет свой частный самолет и уберется восвояси.

— Как его зовут?

— Вам это имя ничего не скажет.

— И все же.

— Яннис Адаму.

— Грек? — удивилась Лиза, вспомнив имя из новостей.

— Очень злой грек, — мягко подчеркнул профессор. — Из первой сотни «Форбс».

Лиза пала духом. Она долго и упорно разглядывала свои короткие ногти, пока наконец ни спросила:

— И что вы от меня хотите?

— Просто скажите «да».

— Да, — не раздумывая, ответила она, вызвав уважение в глазах Ричарда. Лиза так извела себя за эти два дня, что неожиданная помощь хоть и вызвала подозрение, но была меньшим злом.

Память зацепилась за тот факт, что Ричард — англичанин, курирующий в разведке группу из русских, французов и подданных Ее Величества. На французском профессор говорил без акцента, а русский язык он тоже знает? Об этом Лиза и спросила, и Ричард рассмеялся:

— Да, я прекрасно владею русским, но только в понимании. Говорить я не посмею в вашем присутствии, чтобы не позориться. У меня ужасное произношение.

И он подкрепил теорию практикой, произнеся коронное: «Водка, балалайка, бабушка». Лиза расслабилась, почувствовав исходящую от Ричарда волну тепла, и улыбнулась. А он тем временем достал из внутреннего кармана тонкого летнего блейзера фотографию и положил перед Лизой.

— Мне нужен этот человек.

Со снимка хмуро, с легким презрением смотрел он — мужчина мечты. Сердце ёкнуло от узнавания, то есть… на снимке был изображен незнакомец, но как будто свой человек, которого просто давно не видела. Взгляд карих глаз самоуверенный, но глубокий, пронизывающий лучами интеллекта. Волосы до плеч какого-то совершенно невероятного оттенка молочного шоколада. Лет ему — меньше тридцати, определенно… Черт… Лиза подняла глаза на Ричарда, стараясь сохранять спокойствие.

— Я понимаю ваши чувства. Он может получить любую женщину. Беда в том, что ему никто не нужен. Он никого не подпускает близко. Он… кхм-кхм… шовинист, если позволите.

— В таком случае, прийти ко мне было не очень разумно. Я ведь женщина.

— …но вы в его вкусе.

— Какая честь!

— Вы необычная девушка, я уверен, что вы его «зацепите».

— Я горда собой как никогда.

— Перестаньте ерничать. Лиза… — приятный добрый голос стал строже. — Через неделю он будет в Ницце, у него здесь вилла, и ужинает он обычно в ресторане «Королевская гавань» на побережье, буквально минут двадцать отсюда на такси… Важно, чтобы вы соблазнили его и потом заявили об изнасиловании.

Бух! Это сердце выпало на мозаичную плитку под стол.

— Да я лучше вашего грека убью голыми руками. — Лиза даже голос не повысила, но по тону собеседник должен был понять, что послан далеко и надолго.

— Вы не поняли. Вам не нужно с ним спать. Будет достаточно его ДНК на вас.

У Лизы скрутило в узел внутренности.

— В смысле, мне достаточно сделать ему минет. Вы это пытаетесь донести таким вежливым тоном.

— Можно и так сказать.

«Эх, Ричард. Наивный вы человек. Провалили вы свое дело, дорогой. Я ведь девственница. Не дотянет до изнасилования ваш красавчик. Максимум — до попытки. Но давайте поиграем. Пока что задача номер один — спровадить из Ниццы рассерженного греческого Отелло, Янниса Амаду».

— Я согласна. А как насчет избивания?

— Вы обнимете его, а потом зайдете в ванную, споткнетесь, собьете колени, оцарапаете себе плечо и бедро. Главное, не лицо, иначе он заметит. Выйдете от него, уедете. Мы снимем побои и возьмем от вас заявление. На этом все.

— Что же он такого сделал, этот ваш злой гений?

— Это закрытая информация.

— А имя?

— Его зовут Андрей Бестужев.

— Русский? — Лиза сама не поняла, почему так сильно удивилась и почему вдруг стало стыдно и неуютно.

— Да. Но его семья живет в Европе уже в третьем поколении. Впрочем, сам он вырос в России. В отличие от Янниса Амаду, господин Бестужев не из первой сотни «Форбс»…

— Ну хоть здесь повезло!

— …а из второй.

Лиза чертыхнулась и посмотрела в синее небо, рассеченное белыми полосами самолетных дорог.

«Все будет хорошо. Прорвемся», — подумала она и бросила быстрый взгляд сквозь широкую стеклянную дверь в гостиную, где бабушка рисовала акварелью, стоя за мольбертом. Рисовала она отвратительные абстракции, но умудрялась продавать работы в разные страны мира.

— И как же соблазнить Андрея? У меня не так много опыта в этой сфере.

— Просто будьте собой. Никаких заготовок, он раскусит сразу. Только импровизация.

Она тяжело вздохнула и предложила Ричарду чая. Он согласился и попросил лавандовый. Такого сорта не оказалось, пришлось добавить каплю лавандового ароматизатора в обычный зеленый чай.

— Вся моя жизнь — одна сплошная импровизация, — усмехнулась Лиза, гордая дочь некогда влиятельного человека, а нынче подстилка, имя которой — Фокси.

* * *

Чтобы не быть голословным, следующим вечером Ричард прислал курьером конверт с фотографиями греческого олигарха, который пожимал руку самому Ричарду. В конверте лежал диктофон, и в записи грек соглашался оставить Архипову в покое в обмен на голову Андрея Бестужева. Но голова нужна к осени, иначе сделка отменяется. Вот те на! А Ричард хорош! Перепродал ненужную голову Андрея, которую в любом случае собирался оторвать и выбросить. Янниса Амаду развели, как первоклассника.

И тем не менее Лиза дрогнула. Выходит, что провалить дело никак нельзя. Соблазнить этого Бестужева теперь — вопрос двойной цены. Не получив желанную добычу в виде Андрея, Яннис приколотит на стену вместо трофея голову Лисы и будет пускать на нее кольца дыма по вечерам, за бокалом виски, после того как построит очередную горную трассу. Потому что Ричард не даст Лизе второго шанса: не бывает бескорыстных людей. А может, профессор и сам ее голову Яннису принесет, чтобы не обижался.

Попала — так попала…

Курьер не оставил Лизе ни снимки, ни запись. Забрал все и молча уехал.

В течение недели с ней никто не связывался, и не было больше непрошеных гостей, которым можно скормить засохшие кексы. Жизнь текла тихо-мирно ровно до обеда пятницы, когда доведенной до нервного срыва Лизе курьер привез записку, которую, естественно, потом съел или сжег: «20:00. Королевская гавань. На ваше имя заказан столик».