Глава 15. Добавленное напоследок всегда самое важное

Толпа выпускников и родителей гудела поздравлениями, и общая атмосфера праздника передалась и Лизе. В этом году учащихся старшего класса — Grade 12 — было тридцать два. Архипова мало с кем из них тесно общалась, хотя еще двое девчонок тоже приехали из России.

«Свои» одноклассницы, россиянки, к Лизе относились настороженно и в чем-то пренебрежительно, потому что она не соответствовала стандарту богатой «чиксы». Не ходила на их вечеринки, не курила травку, не показывала новые золотые безделушки и называла бриллианты «недографитом». В общем, внаглую обесценивала чужие ценности.

Но Лиза не боялась подколок, которые все равно никто не осмеливался бросить ей в лицо. О чем она сейчас переживала, так это о результатах экзаменов, которые даже не узнавала заранее, вознамерившись узреть именно сегодня. То, что в школе в последние два года учебы можно было по желанию дополнительно заниматься по программе бакалавриата, которая признавалась во всем мире и по сути являлась уровнем колледжа, было очень круто. Ради этой программы Лиза и не перешла на домашнее обучение, хотя часто подмывало. Экзамены она сдала по истории, математике, химии, французскому, английскому и русскому языкам и могла выбрать любой вуз. Мечта о курсе археологии в одном из лучших университетов мира никуда не делась, и Лиза отчаянно нервничала, то и дело вытирая ладони о черную мантию.

— Привет, дорогая, — подошла к ней Катя, дочка российского газового магната, которая уже успела подкачать себе губы. — Прими мои соболезнования, папа мне все рассказал о ваших семейных проблемах. Ты, наверное, убита. Что будешь делать? Я бы на твоем месте вообще не смогла в свете показаться.

Катя два года безрезультатно бегала за Полем: плевать он хотел на статус и приданое одноклассницы. Сейчас друг стоял чуть поодаль, общаясь со своей мамой, которая только что приехала, а значит не мог остановить Лизу в ее коварстве. Она ухмыльнулась.

— Спасибо за сочувствие, Катюша. Рада бы поговорить, но меня Поль ждет, у нас с ним свидание после этого занудного мероприятия. Пойду с его мамой поздороваюсь.

— Конечно, дорогая, — одноклассница даже сморщилась, яро выражая унизительную жалость и пряча тихую ненависть.

Лиза никогда еще не обнимала маму Поля с такой силой, и та рассмеялась.

— Милая, ты меня задушишь!

— Вы сегодня здесь и вместо моей мамы, так что терпите двойную нагрузку обожания, — объяснила Лиза и огляделась. Катя шепнула что-то своей подружке, и они вместе скрылись в холле. — Я сейчас вернусь.

Лиза поправила волосы под квадратно шапкой и отправилась следом за ехиднами. Архипова хоть и была Лисой, но загонять других в угол умела и практиковала, как самая настоящая ищейка.

Стены в холле были «обшиты» зеркалами, акустика отличная, голос одноклассницы эхом достиг ушей:

— Ты бы видела ее лицо! Она чуть со стыда не сгорела. Упала с королевы корона, на-ко-нец-то! Их семья теперь — пустое место. В обществе их не примут никогда.

— И правильно сделают. Говорят, ее из «Богинь Элеоноры» уволили. Давно пора. Это у нас с тобой родители — честные люди, а у этой хиппи — обычные воры. Папа говорит, что к этому давно все шло.

— Она теперь никто. И замуж выйти за человека нашего круга не сможет, кто же ее захочет? Разве что в содержанки. Поль тоже от нее откажется, когда узнает. Я сама ему расскажу.

Лиза откашлялась и вышла из-за угла, сухо улыбаясь.

— Кать, ты ядом не плюй так активно, еще отравишься. Поль уже все знает, но все равно пригласил меня на свидание. А знаешь почему? Потому что меня хотят даже без приданого. А ты — это деньги твоего папочки, но даже с ними тебя никто не хочет. Да, обидно. Но я-то здесь причем?

Конечно, Лиза слегка приврала, но наконец-то выплеснула и собственный яд, накопившийся за день из-за равнодушия Андрея. На душе сразу полегчало. Если бы Катя сорвалась и надумалась подраться, то вообще день удался бы.

Одноклассница сначала растерялась, когда поняла, что ее застукали. Потом разозлилась, униженная правдивостью обвинений.

— Подслушивать неприлично. Но откуда тебе знать о манерах, — не нашлась с лучшим ответом Катя.

— Откуда? Например, от бабушки, заслуженной артистки СССР. А тебя кто учил вилку с ножом держать? У тебя же отец каждый год жен меняет. Ты хоть мать свою в лицо знаешь?

Катя побледнела, и Лиза вдруг осеклась. К горлу подкатила тошнота, стало дико стыдно. Ладно, эти сплетницы ведут себя как дуры, но самой зачем им уподобляться? Специально ведь Катю провоцировала, чтобы та вышла из зала позлорадствовать. Лиза зажмурилась, выдохнув, и сказала:

— Прости, Кать. Как-то само с языка сорвалось. У меня настроение буйное сегодня. Не из-за тебя, не радуйся, и тем более не из-за семейных проблем. Поверь, у нас все будет хорошо. Такие, как мы, не тонут. А Поль… Мы с ним друзья, ничего больше. Я просто хотела тебя задеть. Не одна ты можешь быть сукой.

Лиза развернулась и ушла, сопровождаемая гробовым молчанием девчонок. До церемонии оставалось несколько минут; пришлось торопливо пробираться между рядами, занимая место рядом с Полем.

— Ты где была?

— Поцапалась с Катей.

— Зачем?

— Сама не знаю. Нервничаю, нестерпимо хотелось кого-нибудь обидеть.

— Вау, да ты сегодня в лучшей форме! — иронично заметил Поль и толкнул плечом. — Все, начинается.

Церемония длилась полтора часа. За это время каждого выпускника попросили подняться на сцену, чтобы пожать руку и вручить диплом об окончании школы и второй — для тех, кто последние два года дополнительно учился по программе бакалавриата. Лизу почему-то все не вызывали и не вызывали, и она начала паниковать: уж не побрезгуют ли вручать ей диплом на фоне коррупционного скандала?

Поль тоже хмурился, и это при том что из них двоих он — оптимист. Лизу обычно вызывали в начале, а сейчас уже конец церемонии.

Это заговор…

— Елизавета Архипова!

Уф-ф. Выдохнула. Напряженная от волнения, Лиза поднялась на сцену и получила свои дипломы, едва их не расцеловав. Они прожигали руки, потому что где-то там вложен и сертификат с результатами экзаменов. А директор, до безобразия приличный человек, в костюме, с галстуком-бабочкой в горох, вдруг возьми да и скажи вежливо:

— Лиза, если вы не против, озвучьте своим уже бывшим одноклассникам, какой у вас общий балл по IB?

[IB — International Baccalaureate, международный бакалавриат].

Черт. Откуда же ей знать? Она неуклюже открыла диплом в поисках сертификата, но тот вдруг соскользнул и приземлился на пол.

— Э-эм, Лиза, вы ведь знаете, какой у вас балл? — растерялся директор.

— Я… не хотела смотреть раньше времени. Ждала церемонии, — оправдалась она, пытаясь вытащить документ, но тот, как на зло, завалился между двумя вазонами. По залу пронеслись смешки. Наконец, проклятая бумага оказалась в руках. Лиза пробежалась по ней глазами и ахнула:

— Сорок два балла из сорока двух! — Она запищала от радости и бросилась в объятия к невысокому директору, который еле доставал ей до уровня плеч. Тот от неожиданности чуть не свалился на пол, успев придержать очки на носу.

— В связи с тем, что Лиза в этом году показала лучший результат на бакалаврских экзаменах, мы решили предоставить заключительное слово именно ей.

Директор смотрел на ошеломленную Лизу без тени иронии, подбадривая взглядом, и она поняла, что таким образом он выказывает ей поддержку в связи с семейным «позором». На глазах выступили слезы от этого неожиданного доброго жеста, и она кивнула. Речь Лиза не готовила и поэтому в первые мгновения, встав за кафедру, молчала, глядя в зал. Она нашла взглядом Поля и немного успокоилась, глубоко вдохнув.

— Недавно один профессор археологии сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Это изменило мое будущее радикально, в считанные дни.

Директор и другие учителя одобрительно закивали, не зная, что Лиза говорит о предложении поработать шпионкой, а не о том, что ее приняли в Оксфорд.

— Затем я встретила другого человека, и он научил меня лучше понимать себя. Открыл мне совершенно новый мир, впустил в свой мир.

Лиза впилась ногтями в ладони, потому что было трудно сдержать нервную дрожь; она не любила выступать на публике, хоть и работала моделью. Молча ходить и говорить — все же разные вещи.

— Наши решения чаще всего связаны со статусом или вещами: деньгами, собственностью, бриллиантовыми сережками. Но мир меняют не деньги, а люди. И чтобы мир развивался быстрее и лучше, выбирать стоит людей, а не статус или деньги. Вот и вся философия. Это очень страшно, но очень просто. Каждый день мы встречаем незнакомых, и каждый человек, которого мы встречаем, — это целый мир. Мимо нас ежедневно на улицах проходят незамеченными целые сотни миров, вы только задумайтесь! Я вот обидела сегодня Катю Лукьянцеву, потому что считаю ее стервой. Но никто не знает, что творится у нее в душе. Глупо и тщеславно вешать примитивный шаблон на целый мир. Это как заявить, что Земля плоская. В конце концов, нет большей ценности, чем свобода, в том числе свобода быть стервой. Мне правда жаль, Катя. Даже Поль осудил. Поэтому… Кем бы все мы ни стали в будущем, давайте для начала станем счастливыми. Я еще ни разу в жизни не встречала счастливых стерв и мудаков. А напускное… а не пошло бы оно все! Взрослых проблем мы еще успеем хлебнуть. Хотя бы сегодня давайте просто хорошенько оторвемся! С выпуском, господа будущие экономисты, филологи и политики! Давайте сделаем этот гребаный мир немного лучше, ну или хотя бы меньше в нем нагадим. Ура!

Лиза сдернула с головы шапку и подбросила в воздух, и весь зал следом за ней сделал то же самое.

* * *

Андрей звонил Лизе несколько раз, но связь обрывалась, как на зло, именно сегодня. Возможно, из-за того, что в Испании разбушевался шторм. Уладить вопрос с мэром в итоге удалось, прессанув компроматом, и Бестужев готов был вылететь обратно уже в три часа дня. Перелет — всего час, то есть Андрей сам мог еще успеть к концу выпускного, чтобы забрать Лизу. Но из-за погоды обратный вылет задержали на два часа, и он опоздал.

У трапа частого джета его встретил водитель, и, едва выехав из территории аэропорта, Андрей набрал Ричарду.

— Она уже на яхте? В каком она настроении?

— Лиза в твоем отеле.

Андрей нахмурился.

— Что она там делает?

— Она там последний час проводит в обществе своего друга Поля.

Глухой удар под дых перекрыл кислород, а в голове взорвалась бомба, уничтожая все живое.

— Повтори, что ты сказал…

— Прости, Андрей, но я приказал своему человеку только следить и не вмешиваться.

По сердцу будто ножом полоснули.

«Ты сломал меня своим равнодушием», — обвинила его Лиза, а сейчас Бестужеву показалось, что надломился он сам.

— Надеюсь, для тебя в аду приготовили специальный котел, Ричард.

— Поверь, он покажется мне отдыхом в джакузи после всех этих лет работы в спецслужбах, — примирительно сказал профессор. — Так будет лучше для вас обоих, ты ведь и сам это знаешь, Андрей.

— Я знаю, что ты потерял грань между добром и злом. Думаешь, Сара одобрила бы твои методы работы?

— Поскольку мы не можем спросить у нее, то давай не заниматься демагогией. Прости еще раз, но я взял на себя ответственность и пронесу ее до конца.

— Смотри не подогнись под ней.

— Ты устал. Вернись домой, выспись, и на свежую голову поймешь, что все к лучшему. Всего две недели осталось, дорогой мой. Это меньше, чем один вдох Вселенной. Потом Лиза исчезнет из твоей жизни.

— Но не из твоей, я так полагаю, — догадался Андрей. — Хочешь сделать из нее одну из своих ищеек? Это же такой инструмент: модель, смелая, умная. Находка для вербовщика, потому что прослужит долгие годы.

— Не стану скрывать, у нее огромный потенциал.

— Хм… Ну ладно. Не буду спорить.

Андрей нажал отбой и сразу позвонил Лизе, но телефон у нее был выключен.

— В «Королевскую гавань», — попросил он своего водителя, но понимал, что уже ничего не изменить. Мир будто на две части раскололся — до ссоры с Лизой и после.

Сам виноват. А она… собственно, она не виновата ни в чем, она же девчонка совсем. Говорила, что любит, но это не чувства, а только сиюминутные эмоции упрямой Лисы. Да, так и есть, не стоило придавать ее словам, сказанным в ярости, столько значения. Разве может девочка в восемнадцать лет любить по-настоящему? Нет, конечно.

Но почему тогда душу рвет на части?

Картинки Пенелопы в чужих объятиях выстудили сознание, пока доехал до места. Андрей спросил у портье, с кем пришел Поль, и получил подтверждение внешности.

Подниматься в номер не стал. Не хватало устроить скандал или покалечить кого-нибудь.

Потом Лиза, конечно же, вызовет катер с «Одиссея». Хотя бы в этом Андрей успел. Даже если придется ждать на пристани всю ночь, он подождет, а потом поздравит госпожу Архипову, эту маленькую лису, и улыбнется ей… Ну, или не улыбнется.