Глава 8

Это уже слишком.

Его как-то очень много сегодня.

Но я всё-таки врач. Заведующая отделением. Пусть у нас не клиника, санаторий, но всё же.

– Вы ко мне.

– Да. Вы собирались уходить?

– Заходите в кабинет.

– Если у вас дела…

– Заходите, товарищ генерал.

Я оставляю дверь открытой, но на свое место не возвращаюсь. Во рту пересохло. Беру бутылку воды. Машинально включаю чайник.

– Может, всё-таки угостите чаем, Лидия Романовна?

Так, да?

Это что?

Решил меня задобрить?

Слышал откровения Новикова?

– Харитон Антонович, меня жалеть не нужно, если вы что-то слышали…

– Ваш бывший – редкий гондон, это я понял.

Усмехаюсь.

Черт.

Это даже из уст Халка приятно слышать.

– Не подлизывайтесь.

– А вы язва.

– А вы…

Поворачиваюсь, смотрю на крупную, даже огромную мужскую фигуру. Плечи, кажется, больше дверного проема, бицепсы мощные. Грудь хорошо развита. А талия довольно узкая. Волосы как перец с солью, седины многовато, ему же нет пятидесяти? Лет сорок пять вроде. Щетина выросла. Раньше у военных строго было. Лицо гладко выбрито, никаких бород, усы разрешали, но со скрипом. Наши вояки стали бороды отращивать как раз тогда, когда в разных ЧВК стали служить и на Ближний восток по контракту мотаться. Тогда послабления начались.

И щетина появилась, и растительность на лице.

Видимо, Халк считает, что и тут можно?

Или просто потому, что, не успев в новую должность вступить, сразу решил полечиться?

– А я, по-вашему, подлец, Лидия Романовна, да?

– Будете разубеждать?

– Нет, не буду. Но чай всё-таки попрошу.

– Черт с вами, садитесь. Угощу вас и чаем, и печенками, и конфетками.

– Печенки… Забавно этот ваш Три Эс говорит.

– Кто?

– Ну, Три Эс. Сан Саныч Санин… Три буквы С.

Хмыкаю. Интересно, никогда не задумывалась. И никто у нас так Сан Саныча не называет.

– Вы же его Александр Александрович величали?

Мне даже странно, что я вот так запросто сейчас говорю с Мироновым. С Халком.

Такое ощущение, что после того, как я ему всё высказала, у меня запал иссяк. Сдулась.

Ну или… Высказала и высказала. Всё.

Что еще?

Ответить за свой проступок он не ответит. Было и быльем поросло, кто сейчас будет разбираться? Тем более генерал в силе. При должности. Наверняка за ним стоят какие-то важные шишки.

А кто я?

Майор медицинской службы…

С не самым гладким психологическим портретом.

Халк проходит в кабинет, выдвигает стул.

– Величал. Больше так, для острастки.

– Меня, что ли, стращали? – усмехаюсь, разливая заварку.

Слышу, как стул скрипит под ним, а генерал чертыхается.

– Нет, не вас…

– Меня… Ну и как оно, воевать с женщинами?

– Отвратительно, Лидия Романовна. Женщин любить надо. Холить и лелеять. На руках носить.

– Неужели. И что, многих вы носили?

– Уверен, что вы в курсе. Да, репутация у меня не самая безупречная. Любитель я, женщин.

– Всего лишь любитель? А я думала – профессионал.

– И правильно думали. Да, профессионал. Люблю и делаю это качественно.

Внезапно его фраза выбешивает.

Вспоминаю девчоночек наших.

Там. Даже не в плену, просто… Как многие считали, что, раз баба на войне, значит, она априори давалка. И обо мне так же думали.

Вспоминаю хриплое дыхание одного подполковника, его запах приторный, гнилой и слова:

– Ты же за этим сюда приехала, Лидка, а? Ну, за этим же? На хера тебе всё это? Война, грязь, смерть? Бабло ты могла и в Рассее-матушке заработать, врачиха, легко! Значит… мужика хотела, да? Сильного? А может, не одного? Хочешь попробовать с подполковником? Под подполковником?

Он забыл, что у меня всегда с собой острый скальпель.

Поехал домой лечить не сердечные раны.

Обещал отомстить, орал, хорохорился. Но слабительное у меня тоже имелось. Поэтому подполковнику было чем себя занять.

– Качественно, да, господин Халк. Сливаете вы тоже качественно. Пейте ваш чай.

Ставлю перед ним большую кружку, сахарницу.

– А печенки?

– Сан Саныч всё съел.

– Лидия Романовна…

Беру свою чашку, конфету, демонстративно открываю, отправляю в рот.

Миронов усмехается.

– Да, товарищ майор, а вы та еще…

– Та еще, та еще… Так вы зачем пришли-то?

– Чаю захотел, и сладкого.

Вот же наглая морда!

Нет, он…

Хорош. Понимаю, почему о нем такая слава. Бабник явно.

Что поделать?

Военные многие… те, что оторваны от семей. По гарнизонам, как мне раньше казалось, измен меньше. Обычно это замкнутая территория и все на виду. Хотя и там тоже всякое бывало.

А вот когда мужик попадает на волю, то есть на передовую, по сути…

Многие еще начинают оправдываться, мол, боялись погибнуть, инстинкт размножения просыпался.

У моего мужа он проснулся в тылу, когда опасности не было.

– Лидия Романовна, угостите старого бойца конфеткой, сжальтесь. Мне нужно сладкое, а то, чувствую, сахар падает.

– Смотрите, отправлю вас к эндокринологу… Держите.

Передаю ему “Маску”.

– А “Стратосферы” нет?

– Еще и выбирать будете? – Поражаюсь наглости.

– Нет, я “Маску” тоже уважаю, но “Стратосфера”… или “Птичье молоко”…

– Не завезли. Еще зефир есть.

– О, зефир – прекрасно.

– Сладкоежка.

– Есть такое дело.

Усмехается и неожиданно таким взглядом меня одаривает, что я просто теряюсь, замираю в ступоре.

– Даже не думайте.

– Что?

– Я на работе шашни не завожу.

– Кто сказал про шашни? Может, у меня серьезно.

– И серьезно тоже. Вы чай пришли пить? Вот и пейте. Молча. Еще лучше – глаза закройте.

– Язва вы, Лидушка, язва…

– Лидия Романовна, пожалуйста, или по званию. И по уставу. И кобелировать будете в ваших больших кабинетах, а у нас в санатории не приветствуется.

– Если не приветствуется, почему же меня тогда на танцы позвали?

Что?

Вот об этом я и забыла…