Глава 28
ВИКА
Никогда не думала, что окажусь в ситуации, подобной драматичным сценам из фильмов. Все эти расставания, слёзы, любовные пытки всегда казались мне преувеличением и что это присуще только наивным, несерьёзным людям. Я себя такой никогда не считала. Мне свойственны категоричность и предубеждение. Я умею мечтать, но не зациклена на одном слове «любовь»…
Все чувства разом и только правдивые, а не выдуманные в голове.
Только испытав сама, я могу с уверенностью сказать, что да – такое бывает.
Это скорее правило, чтобы не попасть впросак, чтобы жизнь была реальной, отношения настоящими и человек рядом не обманутый моими сказками.
И сейчас я совершенно сбита с толку. По иронии судьбы, мне выделена роль того самого наивного человека.
Когда возникли первые признаки, что Гордеев выделился из толпы, я насторожилась. Прислушалась к себе.
С ним легко забыться. Динамичнее этого парня я никого не встречала. События вокруг нас разворачивались так быстро, что я не успевала подумать, хорошо это или плохо. Единственное, что в этом круговороте оставалось неизменным – он. Матвей сам держал меня за руку. Сначала в шутку, потом уже осознанно. Оглянуться не успела, как втянулась и привыкла.
Это не было любовью, но это чувство.
Первое. Неведомое. Пугающее.
Уже тогда нужно было притормозить, но Мэт всё сильнее увлекал в свою игру и не отпускал от себя ни на шаг. И я незаметно для себя наступила на гордость, откинула всю прежнюю предвзятость.
Он сумел расположить, зацепить, завладеть вниманием.
А это никому не удавалось.
Чувства к Мэту раздвоились. К странному влечению прибавился интерес.
И я сама вдруг взяла его за руку. Робко, но честно.
По своему желанию. Настоящему.
Наш союз вскружил голову.
Уже и тупым перестал казаться. Повысился в глазах. Грубый гамадрил начал превращаться в необыкновенного, подающего надежды, человека. В индивидуальность среди остальных.
Вспыхнуло новое чувство.
Гордость.
За него. За то, что я с ним. За то, что мы вместе. А раньше было плевать.
И чем дольше мы бок о бок, тем сильнее переплетались все ощущения рядом с ним. Оседали во мне, пока не стали со мной одним целым. Инородные чувства настолько проникли вглубь, что обрели смысл, стали частью меня.
Сейчас я уже и не могу понять, когда из них создалось то, что несравнимо ни с чем до этого.
Матвей Гордеев стал мне нужным.
Его образ поселился в сердце. Без его голоса наступает гнетущая тишина. Без его улыбки и смеха настроение ниже среднего. Без его взглядов не чувствуешь себя особенной. Без его объятий холодно. А без его поцелуев день прожит зря.
Я просто не могу понять.
Как получилось, что наглый бабник смог завоевать моё признание и доверие?
Как смог обойти все доводы моего рассудка? Как убедил, что происходящее между нами правильно? Что не игра, что не выдумка. Что, чёрт подери, всё честно и взаимно!
И ведь я поверила.
Где-то глубоко внутри, трепетно, шёпотом сказала «Это оно… это любовь…»
Чистая. Нежная. Понятная без слов и принадлежащая только нам.
И что в итоге? Наивная Вика сидит одна и плачет, стыдясь своей глупости.
Слепо поверила. Не распознала ложь. Сделала выбор и убедилась, что не все сказки со счастливым концом.
И главное, что теперь делать? Как стереть Мэта из памяти? Как жить дальше с этими чувствами, что тянут к нему?
Мне нестерпимо даже думать о нём. Пыталась злиться, но стало только хуже.
Сердце кричит: «Как смеешь желать ему плохое? Это же Мэт… твой задиристый, самонадеянный бабуин! Именно таким ты его и полюбила! И не ври, что это не так! Любишь, любишь, любишь!»
«Ненавижу!» – тут же парирует разум. – «Предатель, лгун, кобель!»
«Не Слушай!» – настаивает душа. – «Он же приходил, искал тебя! Не стал бы ради договора! Верь ему! Он тоже любит! Жених не на словах, а в действии!»
Ага, видела я его действо… до сих пор тошно, разрывает изнутри.
Жених…
Миллион раз тьфу! Никто мы больше друг другу!
Правильно я кольцо тогда выкинула! Хоть и не соображала, что делала, но рука на эмоциях сама потянулась в сумку.
Красивое было… смотрела на него и думала, что не зря оно появилось, к тому же намертво к пальцу приросло.
Знак свыше.
Ага, сто раз по пятьсот. Валяется теперь под ногами у голой Катюши.
Надо было в унитаз его смыть, чтоб не досталось никому!! Там мои воспоминания, мои чувства… и остатки хорошего клея, фирму которого так и не узнала!!
Такой сломленной и униженной я не чувствовала себя никогда! Я многое в жизни проходила, но к разбитому сердцу была не готова. Надежды рухнули, Гордеев растоптал их и мне больше ничего не остаётся, как горевать по тому прекрасному, что мы испытали. Сейчас же мне нужно как-то взять себя в руки, перестать ворошить прошлое и продолжить жить, оставив Мэта позади.
Вот ещё немного порыдаю в подушку и можно начинать…
Тук-тук-тук.
Ну что опять??
– Вика, можно к тебе зайти? – раздался голос Ростика за дверью. – Я хочу поговорить с тобой. Это важно.
Принесла нелёгкая…
Продыху не дают. По очереди вынюхивают, не взбрело ли мне в голову нажраться помад и запить это дело духами.
Я это не придумала, мне это мама сегодня с утра в замочную скважину прогудела. Видите ли, видок у меня оставляет лучшего, вдруг от огорчения у меня ещё и крыша подтекать начнёт.
– Пожалуйста. Это не займёт много времени, – умоляюще проскулил ботан.
Скоро скребстись начнёт, а не открою, так того и гляди, написает мне под дверь в отместку.
– Извини, Ростик, у меня сейчас нет никакого желания с тобой болтать, – зарёванным голосом прохрипела я. – Иди домой.
– Вика, это срочно! – появились требовательные нотки. – Нам кое-что нужно обсудить! Поверь, это пойдёт тебе на пользу! Это не займёт много времени!
– Нет, уходи, Ростик! – залезла под одеяло и скукожилась, услышав голос тёти Фаи.
– Викуся, пусти Ростика! Он тебе сырничков принёс! Вкусные, жирные, как ты любишь! Мы тебе сметанку положили, а некоторые мёдом полили! Но могу ещё и варенье принести! Или маслица добавить!?
О, прошу вас, продолжайте! Так прекрасно, что тошнота на подходе! Может, даже полегчает! Не стесняйтесь, приходите все скопом и предлагайте ещё! Мне как раз это и нужно!
– Спасибо, обойдусь! – пробурчала я, высунув нос из-под одеяла и сделав глубокий вдох.
– Ну как же? Не могу же я оставить тебя без угощения!! Ты захворала, говорят! Хочешь, я тебе целебный отвар сделаю? Старый рецепт моей бабушки! Там шишки, крапива, шелуха, попка огурца… – начала она перечислять. – …веточка рябины, чесночок, капля водочки, немножко полыни!..
Етить твою налево! Отравить меня решила!!
– Ладно, Ростик, заходи! – прогорланила я, лишь бы она замолчала. – Но только один, иначе я за себя не ручаюсь!!
– Всё, мам, иди! Я сам справлюсь! – послышался тихий шёпот.
– Если что, зови, сынок, я помогу! – довольно пробасила Гранатова.
Когда же это всё закончится??
Сползла с кровати и открыла дверь ждущему очкарику.
– У тебя пять минут, – бросила я и обессиленно села на стул.
– Мне не нравится, что ты плачешь… – не стал робеть в этот раз Ростик. – Ты всегда такая жизнерадостная, полна энергии, а сейчас совсем раскисла, – облокотившись об мой компьютерный стол, он сложил руки на груди и напряжённо выдохнул. – Ты же понимаешь сама, Вика, что так продолжаться больше не может, – его выразительный взгляд пробивался даже через заляпанные очки.
– Ты пришёл мне проповедь читать? – проигнорировать его гляделки не получилось и моё раздражение ощутимо повисло в воздухе.
– Тебе нужно выбраться отсюда, Вика, – продолжал нудеть ботан. – Ты съедаешь себя плохими мыслями. Эти расстройства только портят здоровье… и внешность.
Я аж опешила. Это чего? Оскорбление, что ли, было?
– Осторожнее с выражениями, Ростик, – встала со стула и оскалилась, как вампирша. – Меня сейчас злит даже то, что ты дышишь… ещё немного и я это исправлю!
И это я ещё выразилась в мягкой форме.
Моё поганое настроение ощущалось за версту, так что парень замолк на полуслове и окаменел, боясь взбесить меня даже шорохом.
– Если это всё, то когда будешь уходить, дверью не хлопай, – с нажимом и безмерной усталостью произнесла я.
– Уйдём вместе.
Вот заладил, а!
В груди взбухнула смесь гнева, горечи и обиды.
У меня сердце болит, неужели нельзя оставить меня в покое?? Почему бы всем не свалить и не дать мне пострадать от безответной любви? Я что, многого прошу?
Снова почувствовав пик эмоций, тихо всхлипнула и отвернулась.
Какая же я глупая, раз подумала, что смогу образумить ловеласа. Что вызову у него глубокие чувства и сумею закрепиться в его сердце.
И ведь на миг решила, что так и есть. Что Гордеев остановился и больше никого не искал. Что я всё-таки покорила жениха.
Ааааа!! Как перестать прокручивать эти чёртовы мысли? Голова уже пухнет!
– Я настаиваю, Вика! – решил доконать меня ботан. – Будь так любезна, приведи себя в порядок и пойдём погуляем!
– Я тебе ещё раз повторяю, Ростик…
– Ма-а-ам!!! – вдруг что есть мочи завопил предатель, я аж втянула голову в плечи. – Иди сюда!!
– Ты чего… совсем? – оторопело пробубнила я.
– Мама-а-а! – ещё громче закричал подлец.
– Что такое?? – запыхавшись, прилетела с кухни тётя Фая, а за ней и моя мама. – Что случилось??
– Ничего, просто Вике помощь с нарядом нужна. Мы в парк собрались, а у неё голова болит, никак не может определиться с одеждой. Что-нибудь красивое и элегантное!
Да мы ещё и врём как сивый мерин! Матери родной!
Бесстыдник! А ещё порядочным мнил себя!
– Ой, ну конечно! – пришла в восторг Гранатова, пока моя мама побежала рыться в аптечке в поисках таблеток от головной боли. – Сейчас тебе всё подберём, Викуся! Вновь почувствуешь себя человеком!
Я поняла, это проклятие… началось всё изменой Мэта, а закончится тем, что меня заберёт психбригада. Вот прямо из парка под рученьки и уведут.
Пока вся орава надо мной хлопотала, у меня началось нервное подрагивание. Силы кончились на моменте, когда мама открыла мне рот и маньячно запихнула в глотку какую-то горькую пилюлю.
Наступило тупое безразличие. Чего тягаться, если уже ни в чём не вижу смысл. Всю радость и живинку забрал Матвей.
Пусть крутят меня, как хотят.
Смирившись с несчастной судьбой, поплелась вся заштукатуренная и нарядная в парк… гулять с задротным ухажёром.
Он что-то беспрерывно тарахтел мне на ухо, а я абсолютно ничего не слушала. Равнодушным взглядом блуждала по идущим навстречу прохожим, пока в один момент не заметила странность.
– Сегодня какой-то карнавал? – удивилась я.
– Вроде нет, – пожал плечами Ростик и вернулся к своему бубнежу.
Оглядевшись, увидела, что и впрямь у некоторых людей из толпы лица были закрыты чёрными театральными масками. И чем дольше мы углублялись в парк, тем больше их становилось.
Сначала это казалось забавным и интересным, привлекающим внимание, не более. Но потом возникли подозрения.
Либо это мамина таблетка спровоцировала глюки, либо мы единственные без масок, и нас вроде как окружают…
– Ростик, ты быстро бегаешь? – заволновалась я о своём спутнике. Он же струсит, придётся защищать его.
– Смотря в какой ситуации, – с умным видом ответил он, не замечая ничего вокруг.
– А соображаешь быстро? – тряхнула головой, мало ли, может и правда у меня непереносимость лекарства и жахнуло не по-детски.
– Очень быстро, – и засветился от гордости придурок.
– Что видишь вокруг? – вылупилась на него с надеждой.
– Эээ… людей.
– В масках?
– Нет, – уверенно сказал он и меня бросило в жар.
Всё, довели меня несчастную. Где там санитары? Я сама в больничку пойду.
Внутри всё задрожало. Я всё ещё видела одни сплошные чёрные маски. Они бродили вокруг и их головы были повёрнуты ко мне.
Неожиданно они все замерли и среди них появилась одна фигура в белой маске. Это была девушка. Откуда-то взялось ещё одно «белое лицо». А это уже был парень.
Пока у меня отвисала челюсть, Ростик рядом спокойно смотрел на эту пару и не выдавал никаких эмоций.
Уже можно придумывать себе новое имя? В психушке наверняка все палаты Наполеонами, да всякими Лордами забитые.
А мне кем быть? Жанной Д'Арк?
Мне смеяться или плакать? Ладно, подумаю об этом потом. Тут вроде как мои глюки представление устроили.
Парень и девушка в белых масках драку затеяли, чего-то ругаются, толкаются, кулаками машут.
Ооо, попкорн хоть выдадут? Такой махач! Под это нужна закуска!
Только я кровожадно настроилась, что девка прибьёт парня, как они вдруг стянули с себя маски и начали целоваться.
И чё это? А где мочилово? Где кровь, мясо и мольба лежачего его не добивать?
Постояла, посмотрела, как целуются эти двое и ещё сильнее возненавидела все влюблённые парочки. А можно все ваши проявления чувств оставить дома, а не обниматься у всех на улице.
Смотреть невозможно!
– Так себе, – злобно заключила я, съедаемая желанием тоже любить и быть любимой. – Пошли отсюда! – уже хотела потянуть скучающего Ростика обратно, как по всему парку заиграла красивая медленная мелодия.
Если ботан ещё и музыку эту не слышит, то я вообще расстроюсь.
Повертев головой и насторожившись, что все люди в масках опять повернулись ко мне, нервно сцепила пальцы.
Уже собралась крикнуть, чтоб отвалили черти, как среди них возник человек в красной маске и он шёл прямиком ко мне.
Я бы соврала, если б не узнала эту походку. Эти руки, сжимающие микрофон. И даже запах, что окутал меня, когда он приблизился.
Сердце забилось так бешено, что у меня перехватило дыхание. Гордеева я отличу из тысячи.
Когда он неспешно снял маску и взглянул мне в глаза, у меня выступили слёзы. С ресниц начала капать вся накопившаяся боль.
Спокойно, Вика. Это обман. Иллюзия.
– Ростик, ты до сих пор не замечаешь ничего странного? – прошептала я.
– Ничего, – дрогнул его голос.
– Не всё видимое правда… её знаешь только ты, – проговорил в микрофон Мэт и у меня побежали мурашки. – Тебе могут показать и сказать что угодно. Ты сама должна понять чему верить, а чему нет, – скосив глаза на Ростика, Гордеев благодарно ему кивнул.
Я потрясённо открыла рот. Даже ботану удалось меня провести.
Ну хоть умом не тронулась, и на том спасибо.
– Хоть я и не хочу уступать, всё-таки понимаю, что потерял тебя… – взглянул на меня Гранатов. – Тебе стоит его выслушать, Вика.
– Зачем? – спросила я, сгорая от пристального взгляда Матвея.
– Потому что мы любим друг друга… – взволнованно произнёс он. – Я люблю тебя! – уточнил с придыханием, и я больше не в силах сдерживаться, закрыла глаза и разрыдалась.