Глава 18.

Винард Аркейнский.

После моих слов в трактире сразу стало тихо. Даже какой-то наёмник, уже переступивший одной ногой за порог, резко развернулся и демонстративно отодвинул стул от ближайшего стола.

- Я действительно хочу только поговорить с герцогиней. У меня нет мысли навредить Элейне Орландской. - Также громко говорю я, подняв руки и показывая раскрытые ладони.

Герцогиня внимательно на меня посмотрела, словно вспоминая, кто перед ней.

- Если вы именно к герцогине, то зря проделали путь. - Ответила Орландская, сложив руки на груди.

- Это почему же? - делаю небольшой шаг вперёд и застываю.

Элейна напряжённо замирает, чем напоминает мне дикого зверя, почуявшего опасность. Меня это удивило. Откуда бы взяться таким повадкам у аристократки? Несколько дней в тюрьме не меняют настолько. Вроде ничего необычного, ничего не поменялось. Но нога отведена чуть назад. Удобная позиция и чтобы напасть, и чтобы спасаться бегством. Голова чуть склонена вперёд и вниз. Герцогиня готова защищаться. И инстинктивно прикрывает шею.

И внимательный взгляд. Недоверяющий, ждущий любого движения, чтобы окончательно решить враг ли я для неё.

- Герцогиня Элейна Орландская умерла в тюремных застенках. А я... Я Ленка, драконья невеста, повар и немножко пою. - С непонятным выражением произнесла она. Но лжи в её словах не было. Темнота в её глазах даже не колыхнулась.

- Вы поэтому остаётесь здесь, а не возвращаетесь обратно, на Изумрудный остров? - я даже не пытался сделать попытки приблизиться.

- Там слишком много воспоминаний. - На миг в её глазах мелькает что-то такое... Неуверенность, страх, боль... Или всё сразу. Но тут же исчезает, как рябь от упавшего листка на спокойной воде. - Этот разговор... Он действительно так важен, что вы решились вытащить почти из небытия моё имя?

- Очень важен! - киваю я, наблюдая как на лице герцогини появляется спокойно-насмешливое выражение и застывает. - Речь о принце Валлиарде и вашей связи с ним.

- О! Тут я могу закончить все разговоры и впрямь за пару минут. - У герцогини чуть дрогнул уголок губ. - Нет никаких связей и соответственно, речь вести не о чем.

- Ошибаетесь, герц... Ошибаетесь, Лена. Я, возможно, как никто другой могу понять то, что вы чувствуете. Я ведь тоже поверил, что для меня есть место в жизни императора. Тоже доверял безоглядно. И в награду за своё доверие получил приговор. - Слова тяжёлые, те, которым я не давал прорываться долгие годы.

Но я каким-то не чувством даже, а неясным, смутным ощущением понял, что любое слово лжи, и герцогиня просто спрячется, как редкая жемчужница в свою раковину. И тогда можно будет распрощаться даже с малейшей надеждой на помощь аристократки.

- Чего вы от меня хотите? - с каким-то усталым выдохом спросила она.

- Помощи. Как бы это не прозвучало, но я пришёл за помощью к той, кто стал Истинной императора. - Остроухий паренёк при моих последних словах уронил на свои барабаны палки, от чего на весь трактир раздался грохот, и с ужасом уставился на герцогиню. - И именно эта связь, связь Истинной и её Избранного, затрагивает и меня.

- А Избранный, как я понимаю, у нас принц или император, судя по разговорам у тюрьмы, он сам ещё не определился кто он? Только я его не выбирала. Я вообще на то голосование не ходила. - Хмыкнула она. - И как же эта связь задевает вас? И может, наконец, представите своего спутника? Вас хоть и редко, но всё же видели на официальных приемах, поэтому есть возможность узнать. А сквозь предметы я видеть не умею.

- Это мой близкий друг. Он решил сопровождать меня. Он не открывает лица и молчит. - Я судорожно пытался придумать причину такого поведения, но меня выручила сама герцогиня.

- Какой-нибудь дурной и почти невыполнимый рыцарский обет? - с сочувствием посмотрела она на Валлиарда.

Тот медленно кивнул ей в ответ, наталкивая меня на мысль.

- Он откроет лицо и заговорит, когда его возлюбленная ему это позволит. А до этого момента, он безымянная тень. - Я с удивлением наблюдал как менялось выражение на лице герцогине. Сочувствие сменилось непониманием, удивлением и превратилось в откровенную жалость.

- Вы, конечно, извините, - обратилась она к Валлиарду. - Но я искренне надеюсь, что возлюбленная у вас не какая-нибудь истинная, единственная и неповторимая. С девушкой вам явно не повезло.

- Почему это не повезло? - удивился я и заступился перед герцогиней за неё саму, хоть она этого и не знала. - Она девушка из благородного и древнего рода, слывёт красавицей, воспитана. Наследница богатых земель.

- И обладает жестоким сердцем и явной любовью к издевательствам. Это же надо было до такого додуматься? Кожа при холоде затвердевает и доставляет массу проблем. А в жару, наоборот, под такой маской кожа начнёт преть. И дурная блажь этой вашей наследницы и красавицы может иметь весьма плачевные последствия. - Добавила герцогиня.

Крыса на её плече завозилась и почему-то начала пищать. Герцогиня улыбнулась и аккуратно погладила крысу пальцем между ушами. От этой улыбки лицо аристократки совершенно изменилось. На нём отразилось столько мягкости и нежности, что сразу стало заметно, насколько герцогиня ещё совсем юная.

- Ты прав Фарт. Уж мне бы другим советовать в этом вопросе. - Сказала Орландская крысе.

- Вы понимаете, что означает этот писк? - не смог удержать удивления я.

- Тут само по себе всё понятно. Вы лучше скажите, содержание разговора между вами и мной, на котором вы так настаиваете, не повлечёт за собой... Дурных последствий и проблем для тех, кто случайно станет его свидетелем? - спросила герцогиня, снова сложив руки на груди.

- Нет. Так или иначе, но то, о чём я собираюсь с вами поговорить, уже не секрет для многих в империи. Для жителей столицы так точно. - Заверил её я.

- Тогда пойдёмте. Я сегодня планировала показать нашему достопочтенному хозяину новое блюдо, заодно и вас выслушаю. Однако прошу заметить, я обещаю только выслушать. - Сделала акцент герцогиня, снизойдя до разговора, и направилась в коридорчик за стойкой.

Я пошёл за ней, как и Валлиард. На кухне помимо нас ещё остались тот самый паренёк, что помогал рубить дрова герцогине у её дома, и сам хозяин трактира. Его видимая худоба и добродушная улыбка меня не обманули. Да и то, что сел он рядом со стойкой для поварских ножей, тоже явно не было случайностью.

- Помните, уважаемый Клаус, у нас позавчера скисло молоко, и я просила вас оставить его, помните? - хитро улыбнулась она, глядя на трактирщика.

- Помню, конечно. Но не понимаю. Я на кухне испорченных продуктов вовсе не терплю. - Тем не менее не скрывал заинтересованности трактирщик.

- Это как молоко, продукт испортился. А мы его подержали и получили простоквашу. Снимаем верхнюю плëночку... Взбалтываем, хорошенько так. И получаем основу для чего? - с видом уличного зазывалы она улыбнулась парню-помощнику.

- Для блинчиков! - отозвался тот.

- Именно, Грей. Возьмёшь на себя начинку? - спросила герцогиня, старательно не замечая заинтересованных взглядов Клауса. - Так, вбиваем сюда яйца, мука, немножко масла. Теперь только взбиваем, у нас должна получиться однородная, густая жидкая масса. А пока я взбиваю тесто, наш гость развлечëт нас познавательной беседой. И так, что вас привело в наши края?

- Да, сейчас. - Я растерялся от такого незаметного перехода, но достаточно быстро взял себя в руки. - Принц Валлиард был несколько озабочен огромной популярностью и любовью к вашему отцу среди простого народа...

- Поэтому придумал, как избавиться от всей моей семьи, причём моими руками. Что у него, надо сказать, отлично получилось. Влюбленная и доверяющая ему дура в моём лице, сама впустила смертельную опасность в родовой замок. - Перебила меня герцогиня. - За что и заплатила жизнями родных и чернотой в собственной душе.

Я заметил, как закаменел брат, услышав эти резкие и жестокие слова. Жестокие в первую очередь по отношению к самой Орландской.

- Но был, точнее есть, один важный момент. Такое деяние не могло остаться безнаказанным. Тем более, что одна из императриц, опасаясь междоусобной борьбы, наложила на всех, в ком есть императорская кровь проклятье. - Стараюсь не смотреть в сторону брата. - Это проклятье, как ни странно это звучит, было гарантом безопасности всех потомков императорского рода. Если один из них был виновен в смерти другого, то все оставшиеся в живых носители королевской крови начинали гнить заживо, испытывая при этом сильные боли. За каждого убитого наказание длилось ровно один оборот Аркента, то есть тридцать дней.

Пока я объяснял герцогине, зачем я решил её побеспокоить, она начала совершать совершенно странные действия. Раскалив сковородку с невысокими краями, она смазала её маслом и вылила на неё половник той смеси, что она назвала тестом. Раскатила по всему дну сковороды, подождала, перевернула, снова подождала и сбросила на большой деревянный круг полученный блинчик, как сказал Грей.

Слушая про то, как ведьма обманула Валлиарда, скрыв от него, что Элейна Орландская и есть его Истинная, которая должна по предсказанию спасти его от действия проклятья, герцогиня раз за разом повторяла этот непонятный процесс. При этом стопка блинчиков росла.

Грей подставил ей второй круг, а сам стал заворачивать в эти блинчики пережаренное мелко-мелко порубленное мясо, как сказала Орландская, фарш с луком. Вскоре, Элейна закончила и выставила на стол миску со сметаной, и два больших подноса. Со стопкой блинчиков, и горкой тех же блинчиков, только с завернутым внутри фаршем.

- А вы, как носитель этой самой крови, просто получили не за что? - сама сделала вывод герцогиня, усаживаясь за стол напротив меня и между Греем и Валлиардом. - Та ведьма, сказала мне перед смертью, что мне помогут дикие травы. Возможно, она и имела ввиду способ снять проклятье. Сама я даже мыслей не имею, как я могу помочь в решении этого вопроса.

- Да, я знаю о словах ведьмах в ответ на ваше милосердие. И уже попытался применить эти травы. Вышло вот что. - Протянул я ей через стол руку с ожогом от сока диких трав. - Возможно, они подействуют только в ваших руках. Эмм... А это вкусно. Правда.

- Вы ещё просто, со сметанкой, попробуйте, - улыбнулась герцогиня.

- Знаете, я, конечно, слышал о странностях ваших родителей. И о том, что герцогская семья очень любила проводить время на совершенно диком и необжитом островке, недалеко от Изумрудного острова. Но если бы не ошейник на вашей шее, и то, что вас опознал принц Валлиард, я решил бы что вы самозванка. - Признался я. - Я наблюдаю за вами несколько дней и понимаю, что всю работу по дому делаете вы сами. Уборка, стирка, приготовление пищи. Даже скандалите с соседями. Согласитесь, странные умения для высокородной аристократки.

- Вот вы упомянули, что вам известно, что моя семья много времени проводила в уединении на безлюдном острове. А может, вы знаете, сколько слуг брала с собой моя семья на этот остров? - ответила вопросом герцогиня.

- Какие слуги? Ведь именно уединение c семьёй так ценил ваш отец... Подождите, но это получается... - ответ на мой вопрос, который я, оказывается, прекрасно знал, как впрочем, и вся империя, тем не менее, оказался обескураживающим.

- Вот как-то так. Но меня больше интересует другое. Получается, что у всех, в ком есть эта кровь, жизни осталось... Сейчас уже около двух месяцев? - прищурилась она. - То есть, если проклятье сработало, то и я живой носитель крови, не смотря на прошедшие годы и поколения между мной и тем далёким предком, ставшим первым герцогом Орландским. Но я не ощущаю каких-то проблем или болей. Да и язв, как у вас, у меня нет.

- Возможно это из-за того, что зло было причинено вашей семье. И вам. - Некстати вспомнились рассказы Валлиарда о том, что она пережила в застенках.

Взгляд сам по себе скользнул по ошейнику, ища следы от страшного ожога, изуродовавшего шею герцогини.

- Или дело в артефакте. Их сила огромна, есть свидетельства, что они изгоняли смертельные болезни. - Неожиданно влез в разговор трактирщик. - Блинчики, чудо. Однозначно в меню.

- Таак... Подождите! Это что же выходит? Из-за того, что репутация моего отца прищемила самолюбие принца, я сейчас возможно гнию заживо, а ничего не чувствую только потому, что артефакт расходует свои силы? А через два месяца я вполне так могу себе взять и умереть? И всё из-за того, что один через край хитрозадый принц хотел понадёжнее пристроить свою задницу на трон? - возмутилась герцогиня и от души постучала закашлявшегося Валлиарда между лопаток, где как я знал, была здоровенная открытая рана от язв. - Не торопитесь, никто не отнимает. Вот запейте.

Я еле удержал усмешку. Да уж, таких слов о своём "Лиарде" от хрупкой и ранимой Элейны, братик явно не ожидал.