Глава 17

Дрожь в теле не прекращалась. Трясущимися руками застегнув пуговицы халата, пошла в ванную и умыла лицо холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало, приглаживая волосы. В глазах появился незнакомый мне раньше лихорадочный блеск. Что это? Кто я теперь? Ощущение, что это всё ещё сон, который никак не заканчивается.

За окном уже давно рассвело. Взглянув на часы, меня передёрнуло. Шесть часов утра! В любой момент могла зайти Тамара Михайловна! Её хватил бы инфаркт от увиденного. Сколько бы грязи она на меня вылила. Ввек не отмыться… В глубине души хихикнула, представив на секунду её лицо.

Гора…даже имени его не знаю, а уже второй раз вступаю с ним в близость. Вспомнив его, по телу пробежал ток. Как этот самодовольный тип может вызывать во мне такую бурю эмоций? Моё тело, словно ждало такого, как он, чтобы открыть передо мной спектр новых ощущений. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Хватит думать о нём. Нужно взять себя в руки, чтобы свекровь ничего не заподозрила. Тем не менее, волнительные мысли, вперемешку с чувством стыда и страха за своё будущее, разлились внутри меня.

Выглянув из ординаторской, увидела, что в конце коридора, сидя на стуле и положив голову на стол, спит Маша. Было видно, что она заполняла какие-то бумаги, но сон взял верх. Хорошо, что так. Значит, она ничего не видела и не слышала. Пройдя по коридору, зашла в палату интенсивной терапии. Прооперированный находился в стабильном состоянии, и я выдохнула. За время моего грехопадения ничего не произошло.

— Леночка! Вот ты где!

Я вздрогнула, когда услышала голос свекрови. Прикрыв дверь палаты, я обернулась. Тамара Михайловна деловито шла ко мне.

— Доброе утро! — сказала, натягивая улыбку.

— Жара страшная! — возмутилась она, промокнув платком лоб.

— Пойдёмте, я отдам вам ключи…

— На вот, а то помощи не дождёшься! — перебила меня, всучив мне две звякнувшие сумки.

— Что там?

— Как что? Соленья, да заготовки! — увидев мой недоумённый взгляд добавила: — мой сын достоин того, чтобы его хорошо кормили!

Не стала отвечать на её провокацию, а лишь кивнула в ответ. Мы вошли в ординаторскую. В её присутствии и так каждый раз чувствовала себя виноватой, а сейчас понимала, что заслужила колкости в свой адрес.

— Ну и грязь у вас здесь! А запах…

На самом деле в ординаторской было чисто. Тамара Михайловна хотела лишний раз подчеркнуть мою неспособность всё держать в чистоте. А запах… В комнате пахло… сексом! От осознания этого мои щёки тут же зарделись. К счастью, Тамаре Михайловне так не казалось. Свекровь подошла к зеркалу, поправляя свои нахимиченные волосы. Скорее всего, в её памяти не осталось воспоминаний о бурном прошлом. Либо его и вовсе не было.

Только я решила поставить банки, как вдруг, увидела рядом с креслом разорванную упаковку от презерватива. Сумки с грохотом опустились на пол. Тамара Михайловна, словно разъярённый зверь, подскочила ко мне, проверяя нанесенный урон.

— Да что же ты делаешь? Леночка-а-а, — она всегда противно растягивала гласные буквы из моего имени.

— Извините, устала наверно… — как мне незаметно спрятать упаковку?

— Вот растяпа! — пристально начала изучать содержимое пакетов, — Всё цело! — она ещё хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого снова достала платок, промокнув лицо.

Я взяла ключи и протянула свекрови. Она кивнула, убирая их в карман. В голове лихорадочно соображала, как убрать компромат.

— Налей попить, Леночка. Ой, плохо мне от жары… — с этими словами она направилась к креслу. Кровь застыла в жилах.

— Стойте! — закричала я, когда она почти подошла к нему.

Тамара Михайловна резко развернулась, уставившись на меня. Дыхание перехватило.

— На вас огромный паук! Не шевелитесь! — нашлась я.

Зная, что она боится пауков, как огня, решила, что это мой шанс. И не прогадала. Свекровь застыла с ужасом на лице.

— Вот так! — я удачно сымитировала убийство несуществующего паука и поставила ногу на злосчастную упаковку.

— Только не показывай мне его! — она закрыла глаза руками.

Я шустро подобрала её с пола, спрятав в карман халата.

— Можете открывать! — улыбнувшись сказала я, отходя к кулеру с водой.

Сердце сумасшедше билось.

— Ненавижу пауков! — свекровь уселась в кресло, обмахиваясь платком. — Сколько тебе ещё здесь сидеть?

— Я до восьми.

— Может уйдёшь раньше? Мне одной будет тяжеловато! — поджав губы, произнесла она.

— Я не могу уйти раньше с работы. Так нельзя!

— Ой, — она отмахнулась, — всё равно сидишь ничего не делаешь! — заявила она.

— А если кому-то станет плохо как раз в этом временном промежутке? Дежурство для того и нужно, чтобы быть начеку в любой момент! — не выдержала я. Она и Костя всегда относились несерьёзно к моей работе. Якобы, только просиживаю штаны, в отличие от её сына.

— Как же я потащу всё это одна? — грустно выдохнув, спросила Тамара Михайловна.

«Сюда же ты как-то приехала?» — подумала про себя, но в слух не озвучила.

— Давайте я вызову вам такси, — миролюбиво предложила я.

Тамара Михайловна посмотрела на меня с наигранным удивлением.

— Леночка, у меня пенсия нерезиновая!

— Я оплачу, — успокаивая её, сказала в ответ. Знала, что она этого и добивалась.

— Если ты настаиваешь… — небрежно бросив, она поднялась.

Наконец, взяв в руки свою вновь обретённую сумку, обнаружила, что там всё на месте и даже больше. Она пухла от пятитысячных купюр. Замерев от неожиданности, я уставилась внутрь. Тамара Михайловна, заинтересовавшись моей заминкой, уже направлялась ко мне. Быстро выхватив телефон из недр сумки, закрыла её, швырнув обратно. Свекровь внимательно наблюдала за мной, пока вызывала такси. Через пару минут, я, нагруженная сумками пошла провожать её на выход.