Глава 63

Открыв глаза, пару раз моргнула, вспоминая, где я. Белый потолок, капельница… Сердце бешено забилось, вспомнив, что чуть не потеряла малыша. Хорошо, что всё обошлось. Врач сказал, что нужно неделю пробыть в стационаре под наблюдением, и получить хорошую дозу витаминов.

— Как себя, чувствуете, Елена? — вошла бодрая медсестра, убрав капельницу.

— Лучше, — ответила, улыбнувшись.

Мне и правда стало намного легче. Выспавшись и отдохнув, почувствовала прилив сил.

— Сейчас вам принесут поесть, чтобы вы и малыш чувствовали себя хорошо.

Медсестра вышла и я, первым делом, собралась дойти до палаты Давида. Надеюсь, он пришёл в себя и нам удастся поговорить… Я решилась сказать ему правду о своей беременности, так как то признание и признанием назвать нельзя. Наверное, он ничего и не помнит.

Собрав всю волю в кулак и радуясь о предстоящей встрече с ним, толкнула дверь палаты. Улыбка сползла с моего лица, когда внутри никого не оказалось. Мало того палата была полностью убрана, ожидая нового пациента. Я закрыла рот рукой, подумав о самом страшном. Не может быть…

Выскочив оттуда, кинулась искать лечащего врача Давида. Через пятнадцать минут поисков удалось найти его в ординаторской.

— Елена, дорогая, вам же нужно отдыхать, — сказал он, приветствуя меня.

— Что с Давидом?!

— Как? Вы не знаете? Выписался сегодня утром…

— Но… как его могли выписать, если его состояние не…

— Желание пациента для нас закон. Вы главное не волнуйтесь! Давид парень крепкий! Сильный! Я сам лично буду приезжать делать ему перевязки и всевозможные процедуры! — успокаивающе и бодро говорил врач.

— Давид не искал меня? — в сердце закралась мерзкая догадка.

— В вашей палате его и нашёл. Еле угомонил, чтобы вас не будить. Заверил его, что с вами и ребёнком всё в порядке, чтобы Давид не нервничал, — улыбался доктор.

После услышанных слов сердце разбилось. Ощутила это физически, сразу догадавшись о причине его ухода.

— Ясно…спасибо… — промолвила я, стараясь скорее остаться одна.

Не помню, как вернулась в палату. Там меня ждал поднос с едой, но мне кусок в горло не лез.

В голове была только одна мысль: Давид узнал о беременности и бросил меня. Даже огнестрельные ранения не заставили его остаться здесь. Рядом со мной. Не захотел ни поговорить, ни узнать, как я. Ему наплевать. Я для него была просто договором, и он свою часть выполнил.

«…ты будешь той, с которой буду делать что хочу, когда хочу и где хочу, а когда мне надоест ты просто уйдёшь, не грузя меня бабской хернёй…» — вспомнила слова Давида.

Он так и сделал. Ушёл не попрощавшись. Горячие слёзы скатились по щекам. Как могла быть такой наивной? Как могла позволить зайти так далеко?

Я рыдала в подушку, чтобы в коридоре было не слышно. Не думала, что будет так больно. Когда ушёл Костя у меня не было грусти. Не было даже чувства опустошённости, присущее разведённым женщинам. Сейчас же всё не так…

Ощущение будто вынули душу и растоптали её. Сердце разбито, и я очень долго буду собирать его по кускам. Когда отчаяние достигло пика, услышала голос подруги:

— Леночка, в чём дело?!

Кое-как вытерев глаза, повернулась.

— С ребёнком всё хорошо, — сразу дала понять, что здоровье не причина моих слёз.

Вера подошла ко мне, присев рядом.

— Видок у тебя… Сколько уже рыдаешь? Часа три?

Я пожала плечами, чувствуя новую лавину слёз. Уткнувшись в плечо подруги ещё немного позволила себе быть слабой. Вера гладила меня по голове, не произнеся ни слова. Знала, что нужно дать мне время.

— Нужно брать себя в руки, — сказала я, шмыгая носом и вытирая слёзы.

Подруга кивнула. Смотрела на меня сочувственно, понимая, что в душе творится.

— Ты видела?

— Что?

— Как он ушёл, — сказала и глаза снова защипало.

— Почти, — вздохнув, начала она. — Он выведал в какой ты палате и помчался. Я ни слова о беременности не сказала, — Вера подняла руки вверх. — Потом вернулся вместе с врачом. Тот попросил меня выйти, так как у Давида типа какие — то процедуры назначены. Я зашла проведать тебя — ты спала. Потом навестила Магу. Ему лучше, кстати. А когда проходила мимо палаты Горы, то его уже там не было…

— Знаю, что это не ты, а врач всё выложил… — сказала, представляя его реакцию. Он был зол? Взбешён? Удивлён? Этого теперь никогда не узнаю.

— Может у него появились срочные дела? Сама знаешь их образ жизни… — начала подруга, пытаясь придумать менее болезненную версию ухода Горы.

— Неужели я ничего для него не значу…

— Давай не будем делать поспешных выводов! И знаешь, тебе о себе надо думать и о ребёнке, а ты опять себе стресс устраиваешь! — начала ругаться подруга.

Я молчала, но больше не плакала.

— Прости, что кричу…знаю какого тебе, — сказала, обняв меня.

— Мне сказали срок… — вымолвила, погладив живот. — Почти два месяца…

Вера тоже положила руку на мой живот, улыбаясь.

— Растите большими и сильными, а тётя Вера будет рядом!

— Я буду сильной. Обещаю, — сказала, придвинув к себе поднос с едой.

— Вот это правильно! — согласилась подруга, рассматривая содержимое. — Ой, а что тут у нас? Это что манго??! Вот это сервис! Не то, что у нас! Только манка с комочками! Ешьте, не обляпайтесь!

Я улыбнулась, радуясь, что судьба всё-таки ко мне очень благосклонна, раз подарила мне такую замечательную подругу.