Глава 34

Я могла простить престарелому эльфу многое, все же возраст, ум за разум и все такое. Сначала зефирный эльф, потом оборотень с избыточной волосатостью, даже дракона могла понять, но орк… Хуже был бы только русал, прикативший в наши дебри в аквариуме.

Крепкая обида засела в сердце. Вот вроде бы и не родня мне вовсе, а так паршиво было на душе, что даже разговаривать с дедом не хотела. Радовал только запас свинины на ближайшие десятилетия. Хотя радовал он только меня, ибо деду это обошлось очень дорого.

Возмущенные до глубины души орки выкатили ноту протеста. Мало того, что пришлось заплатить звонкой монетой за каждую хрюшку, так еще и потребовали более никогда их не беспокоить, невест не предлагать и не портить орочью нервную систему, которая оказалось слишком хрупкой.

Психотерапевтов в этом мире не существовало, а со слов отца Угрука некая помощь теперь требуется его сыну, за что с нас тоже содрали кругленькую сумму, за порчу генофонда. Будь они неладны.

За свою глупость дед платит золотом, ворча и проклиная собственную затею. Это грело душу не только мне. Бабуля-призрак ехидно посмеивалась.

— А я говорила тебе, старый ты костяной жук, что твои сватовские замашки до добра не доведут! — торжествующе звенел из-под потолка голос бабы Маши.

Она вальяжно покачивалась на хрустальной люстре, а ее взгляд был громче любых слов.

— Выплачивать алименты за психологическую травму орку! О Преисподняя, я не могу, сейчас лопну от смеха, хотя мне и нечем!

Дед, сидевший во главе стола с примочкой из жабьей слизи на лбу, яростно заскрежетал зубами. Перед ним лежала пухлая стопка счетов от гильдии гоблинов-адвокатов.

— Во всех бедах виноваты женщины! — простонал дед, хватаясь за сердце. — Я разорен! Этот зеленокожий недоучка обошелся мне дороже, чем осада Северной Цитадели! Розовые ленточки! Мой бюджет разорвали розовыми ленточками!

Сбоку тут же нарисовался наш бессменный Сереня. Укоризненно клацнув челюстью в сторону бабули, он заботливо поправил плед на плечах деда и сунул ему под нос чашку с успокаивающим отваром из какого-то вонючего корня. Дед благодарно шмыгнул носом, отпил, поперхнулся и стукнул кулаком по столу так, что чайные ложечки подпрыгнули.

Сереня тут же принялся гладить расстроенного лорда по макушке своими костлявыми фалангами, издавая утешительное постукивание «клик-клак, клак-клик». В последнее время он предпочитал помалкивать, дабы не стать очередной жертвой призрачной бабки и ее неуемного юмора.

— Все! Хватит! — рявкнул дед, сбрасывая Сережину руку с головы.

А потом посмотрел на меня с такой трагичной усталостью, словно я лично съела его пенсионные накопления, и торжественно провозгласил:

— Я умываю руки! Больше никаких женихов! Сама себе мужа ищи, поняла?! Хоть демона болотного в дом притащи, хоть упыря с косоглазием — благословлю и даже ленточкой перевяжу!

— Ловлю на слове, — быстро отозвалась я, прихлебывая кофе. — Сереня, задокументируй.

— Всенепременно, — так же радостно отозвался скелет, убегая за писчими принадлежностями.

Следующая неделя превратилась в филиал сумасшедшего дома. Впрочем, отсутствие орков и оборотней с лихвой компенсировалось новым стихийным бедствием. В нашем поместье буквально поселился Маник.

Теоретически в нем текла благородная кровь эльфийских аристократов. Практически же, когда он влюбился в Нари, его интеллект ушел в глубокую кому, а благородство мутировало в прогрессирующий идиотизм.

Он таскался за бедной девушкой с грацией парализованного орка. Стоило Нари появиться в коридоре с метелкой для пыли, Маник вырастал из-за угла, мгновенно краснел до цвета спелого помидора, обильно потел и начинал заикаться.

— Н-нари... В-вы... Ваша т-тряпка... она так п-прекрасно гармонирует с вашими г-глазами! — выдавил он вчера, прижимаясь к рыцарским доспехам.

Нари не то чтобы никак не реагировала, но после горького опыта поглядывала на ушастого Ромео с опаской, отвечала односложно, чаще избегала парня, но иногда я видела легкий застенчивый румянец на ее щеках. Похоже, в этом мире была большая проблема с мужиками, раз даже такие ухаживания заставляли девушек смущаться.

— Нет, вы посмотрите на это! — возмущалась бабуля Мариэль, наблюдая эту сцену с потолка. — Кто это? Чья это генетическая ошибка? Я отказываюсь верить, что в этом пухлом комке комплексов есть хоть капля моей крови! Да мой покойный муж, да упокоит богиня его распутную душу, даже к палачу подкатывал с большим изяществом!

Дед, уже неделю пребывавший в состоянии «я в домике», только злорадно хихикал из-под пледа, пока Сереня услужливо подливал ему в отвары что-то, подозрительно пахнущее самогоном.

Так прошла целая неделя. Я наслаждалась покоем, свининой с яблоками и отсутствием матримониальных поползновений. На горизонте маячило светлое будущее: перспективная карьера, совершеннолетие и отсутствие мужа-идиота.

До сегодняшнего утра.

Я спустилась к завтраку в прекрасном настроении. На столе, рядом с моей тарелкой омлета, лежал свежий выпуск «Вестник Темных искусств и Светлых сплетен». Местная газетенка, которую обычно читал дед, а я к этому сборнику пыли даже не притрагивалась. Поверх газеты стояла зомби-коза. Она методично, не моргая, пережевывала свежевыстиранную кружевную скатерть, из-за чего половина столовой сервировки уже медленно ползла к краю стола.

И совершенно никого не смутила эта картина. Дед то ли привык к козе, то ли стараниями Серени уже был в состоянии близкому к полному пофигизму, а бабе Маше и вовсе коза нравилась.

— Доброе утро, — спихнула козу на пол, в ответ получив возмущенное блеяние, и взяла газету.

На первой полосе, занимая щедрую половину листа, красовалась... Я моргнула. Потерла глаза. Глотнула горячего кофе прямо из кофейника. Изображение не изменилось.

В центре композиции стояла я. Только художник, видимо, рисовал со слов очень пьяного и очень восторженного эльфа.

Я выглядела как валькирия в период ПМС: волосы развеваются на ветру, которого в столовой не было, глаза пылают огнем в прямом смысле слова, а в руках сжимаю свою лопату так, словно это Экскалибур. Но самое страшное было рядом. На заднем фоне, с грацией демонического порождения, стояла зомби-коза. Огромная, как буйвол, с клыками, и эпично жевала скатерть. Художник прорисовал каждый кружевной узор, исчезающий в ее пасти.

— Что. Это. Такое? — прохрипела, чувствуя, как левый глаз начинает подозрительно дергаться.

— О! — счастливо возвестил дед, выползая из-за газеты на своей стороне стола. Спокойствие недельного «отпуска» стерло с его лица выражение скорби. — А это, внученька, Иллитиан статью написал! В колонке «Высшее общество»! Потрясающее чтиво!

Я опустила взгляд на заголовок, набранный готическим шрифтом:

«Некромантская доблесть: юная наследница Ладранов совершает переворот в некромантии и агрокультуре!»

Леденея, я пробежала глазами по строчкам.

«...и вот она, Корнелия, дева с костью столь же широкой, сколь ее душа, предстала перед лицом зеленой угрозы! — вещал текст словами престарелого эльфа, злоупотребляющего метафорами и галлюциногенными грибами. — Вооружившись лишь орудием возмездия и упокоения, она одним лишь взглядом повергла предводителя орков в бегство! Дже стадо боевых кабанов пало перед ногами эльфийки, принеся себя в жертву во имя ее кладовой!»

— Сереня... — пискнула я.

Скелет тут же оказался рядом и понимающе протянул успокоительный отвар.

«Но истинным символом ее могущества, — продолжал Иллитиан в статье, — является верный фамильяр! Парнокопытное, вернувшееся из лап смерти, гроза всех огородов и страх ткацких мастерских. Тварь, бросающая вызов самой концепции бытия, пожирающая не плоть, а основы домашнего уюта! Жующая скатерть коза символизирует неотвратимость рока, пожирающего ткань мироздания!»

— Он назвал мою козу символом рока, пожирающим мироздание, — пусто глядя в пространство, процитировала я.

Чернышка, стоявшая неподалеку, громко отрыгнула кусок скатерти с вышитым вензелем Ладранов.

— Ты дальше читай, деточка, дальше! — восторженно заулюлюкала бабуля, с разгону пролетая сквозь люстру. — Конец абзаца!

Я опасливо опустила глаза ниже:

«И если в этом мире еще остались безумцы, готовые бросить вызов этой повелительнице свинины на вертеле и ожившей нечисти, пусть знают: Корнелия Ладран свободна! И она ждет того, кто не убоится вступить в этот дом безумия, дабы завоевать ее хрупкое эльфийское сердце! И мой вам личный совет: защитных чар никогда не бывает много».

— Де-е-ед... — медленно произнесла, поднимая на лорда Ладрана взгляд, полный темной, концентрированной некромантской энергии.

— Я ничего не знал! Я запретил ему писать про алименты, вот он и выкрутился как мог.

В этот момент в столовую ввалился красный, как рак, Маник с огромным букетом чертополоха, увидел Нари, споткнулся о ковер и с грохотом рухнул лицом прямо в напольную вазу с чьим-то прахом или тонной пыли.

Нари меланхолично вздохнула и пошла убирать.

Я посмотрела на газету. На козу. На лопату, прислоненную к стене. Потом снова на деда.

Кажется, на этой неделе к нам приедут свататься болотные демоны. И, судя по статье, привезут с собой новые скатерти.