Глава 36

Эльфийка нашлась на заднем дворе. Она сидела на покосившейся каменной скамеечке, скинув изящные туфельки, и беззаботно бултыхала в воздухе голыми пятками. В руках она держала нечто, подозрительно напоминающее нашу морковку, только свекольно-красного цвета, и грызла ее с усердием голодного кролика.

— Вот ты где, ушастая радость моя. — Я с тяжелым кряхтением опытного грузчика плюхнулась рядом и вытянула свои многострадальные ноги. — Хорошо-то как. А я тебя по всему поместью ищу.

— З-зачем? — заикаясь, пискнула Нари, едва не подавившись своим корнеплодом. В ее огромных глазах плескался такой ужас, словно я пришла сообщить, что на ужин мы будем есть эльфов, а конкретно ее. — Я что-то сделала не так?

— Да расслабься, все нормально. Ты мне вот что скажи… — сделала драматичную паузу, ковыряя пальцем клумбу. — Что ты в целом имеешь против концепции замужества?

Нари округлила глаза до состояния чайных блюдец, перестав жевать. Только бы не взлетела от стресса, лови ее потом сачком для бабочек по всему кладбищу.

— Да… ничего. Я, в общем-то, не против, — осторожно выдавила она.

— И нет никого, кто бы заставлял твое сердце биться чаще, а живот — крутить сальто?

Эльфийка мгновенно приобрела оттенок того самого недоеденного овощефрукта в ее руках, слилась по цвету с морковкой и потупила взгляд.

— Есть один… но…

— Нари, давай начистоту. Маник… то есть Манригал — он тебе нравится? — Девушка судорожно кивнула. — Так чего ты тогда нос воротишь, как дед при виде Мариэль? Парнишка он неплохой: конечности на месте, две штуки каждого вида, внимательный, на лицо не урод. Влюблен в тебя по самые свои аристократические уши. К тому же богатый. Ну, станет когда-нибудь, если не помрет от глупости. Какие у него вообще минусы, кроме имени?

— Да вот это богатство и статус меня смущают, — жалобно протянула Нари. — Не ровня я аристократу, Корнелия. Где я, а где титулы?

— Ой, во имя святой лопаты, да брось! Внутри вы все абсолютно одинаковые, это я тебе как некромант говорю. Две руки, две ноги, одна селезенка. И кровь у вас одинаково красная, ну, если вы не умерли пару недель назад, конечно. Так в чем проблема?

Нари шмыгнула носом, и я поняла — сейчас на меня польются слезы эльфийские, а к такому меня жизнь не готовила.

— Ты же помнишь, я рассказывала, из-за чего оказалась в той захудалой деревне? Я однажды уже поверила высокородному эльфу… Не хочу снова стать игрушкой благородного лорда!

Ой. Я как-то совершенно запамятовала, что у Нари был весьма паршивый опыт общения с остроухими аристократами. Каюсь, девичья память в последнее время подводила. А кого бы она не подвела, когда твоя повседневность — это орки, зомби-козы с гастрономическими причудами и стада боевых кабанов в розовых бантах? Я вот этот гламурный свинский апокалипсис мечтала забыть, как страшный сон, желательно — путем лоботомии.

— Послушай, — тяжело вздохнула, приобняв эльфийку за худенькие плечи. — Ну попался тебе один козел, так они в любой расе бывают. Если Маник даст железобетонное слово, что у вас все будет иначе, дашь мальчишке шанс?

— Обещание — это просто слова, сотрясающие воздух, — грустно вздохнула Нари. — А вот если бы… магическая клятва…

— Будет тебе клятва, раз ты такая перестраховщица. Договорились?

Нари робко кивнула.

— Вот и ладненько.

Я с этого Ромео недоделанного не слезу, пока он мне на своей селезенке не поклянется. Иначе… где там моя лопата?

Оставив эльфийку догрызать морковку в смешанных чувствах, я отправилась радовать горе-влюбленного.

Спустя час мы с бабулей Мариэль сидели в засаде за густыми зарослями плотоядного терновника. Место было козырным: отсюда открывался шикарный вид на старую мраморную беседку, куда я предварительно согнала нашу влюбленную парочку под предлогом «очень важного разговора».

Бабуля, пахнущая горной лавандой, висела в воздухе, закинув призрачную ногу на ногу, и с хрустом лузгала призрачные семечки. Семечек не было видно, но звук был вполне материальным.

— Смотри на него, — хихикнула баба Маша, тыкая полупрозрачным пальцем в сторону Маника. — Вырядился-то как! Камзол по швам трещит, от усердия пуговицей сейчас Нари глаз выбьет.

Маник и впрямь представлял собой жалкое, но уморительное зрелище. Он то краснел, то бледнел, мял в потных ручонках бархатный берет и переминался с ноги на ногу, словно ему в штаны закинули ежа. Нари сидела на краешке скамьи, хлопала ресницами и ждала.

— Т-твои глаза… — наконец выдавил из себя Манригал, делая нелепый выпад вперед, споткнувшись о собственную ногу. — Они как… как… болото!

— О бездна, какой идиот. — Я хлопнула себя ладонью по лбу.

— В мое время за такие комплименты кавалерам отрубали голову и ставили их на каминную полку, — философски заметила бабуля. — Но юноша старается. Смотри, пошел на второй круг.

— То есть нет! Как изумруды, утонувшие в болоте! — поправился Маник, пунцовея до корней волос. — Нари, я… это… в общем… ты мне это! А я тебе — да!

Коза-зомби, непонятно как оказавшаяся в беседке, подошла к Манику со спины и сожрала роскошное перо с его берета. Юноша даже не заметил, продолжая пялиться на эльфийку с обожанием преданного бассет-хаунда.

— Пора спасать ситуацию, пока он не сравнил ее уши с лопухами на могиле своего прадеда, — вздохнула я.

Встав с корточек, отряхнула колени, перехватила лопату поудобнее и с грохотом вывалилась из кустов.

— Так, голубки! Время романтики вышло, настал час суровой магии! — зычно возвестила, надвигаясь на них, как неотвратимый рок.

Маник подпрыгнул, выронив обслюнявленный козой берет. Нари вжалась в скамейку.

— Корнелия? Что происходит? — пискнул юный аристократ.

— Происходит закрепление серьезности твоих намерений, Манригал, — я воткнула лопату в землю между ними, оперлась на черенок и состроила самую зловещую гримасу из прошлой жизни. — Нари сомневается, поэтому ты сейчас принесешь клятву некроманта на крови, костях и утреннем тумане! — Выдумывать пришлось на ходу.

Маник сглотнул так громко, что эхо разнеслось по саду.

— М-магическую клятву? Но я… я готов! Только… это не больно?

— Зависит от того, насколько ты честен, — зловеще прошипела я.

Из кустов донеслось приглушенное призрачное хрюканье — бабушка Мариэль откровенно веселилась.

Я подошла к Манику вплотную, заставив его вжаться в колонну беседки, раскинула руки в стороны и закатила глаза так, чтобы были видны только белки.

— Слушайте же меня, духи преисподней! — загробным басом завыла я. — АХАЛАЙ! МАХАЛАЙ! Секс-пекс-фекс-крибле-крабле-бумс!

Я принялась махать руками вокруг лица обалдевшего Маника, словно отгоняла рой невидимых мух-мутантов.

— Эники-беники! — продолжила я плести «древнее заклинание», щелкая пальцами прямо перед его носом. — Если ты, Манригал, посмеешь обидеть сию деву, заставишь ее плакать или попрекнешь происхождением, Тьма поглотит тебя! Я прибью тебя вот этой самой лопатой! Потом подниму в виде упыря и заставлю вычесывать Чернышку!

— Ме-е-е, — многозначительно подтвердила коза-зомби.

— А когда ты сгниешь, — понизила голос до зловещего шепота, вцепившись в воротник его камзола, — упокою тебя и снова подниму, но уже как подставку для зонтиков! И так до скончания времен! Клянешься ли ты любить, уважать и не вести себя как соратник Чернышки?!

— К-к-клянусь! — выпучив глаза, завопил Маник. Он был бледен, как свежее привидение, и дрожал мелкой дрожью. — Чем угодно клянусь! Только не делай меня зонтиком! Я буду любить ее вечно!

Я резко перестала трястись, вернула глазам нормальный вид и очаровательно улыбнулась.

— Ну вот и славно. Ритуал завершен. Можете целоваться.

Выдернула лопату из земли и бодрым шагом направилась к кустам, где меня ждала давящаяся от смеха баба Маша.

Обернувшись на полпути, я увидела, как Нари, робко улыбаясь, смахнула слезинку и сама потянулась ко все еще дрожащему от пережитого «магического» ужаса, но абсолютно счастливому Манику.

«Секс-пекс-фекс», — удовлетворенно подумала я. И ведь работает, черт возьми!