26.Не буди во мне зверя...

АНГЕЛ

Поверить не могу, он смеется?

Сначала сам говорит, что бессмертный, а потом смеет надо мной смеяться?!

Так и знала, что не стоит с ним откровенничать! Не читает же мысли, вот и неча ему их озвучивать, бестолковая!

Лицо снова из-за него горит от смущения. Выбираюсь из объятий Карабаса, прерывая тем самым приступ его неуместного веселья. Темные глаза вдруг загораются пламенем, пробегаясь по моему телу, и я вспыхиваю еще больше, вспоминая, что совершенно обнажена.

Пытаюсь прикрыть наготу руками, и хаотично соображая, что предпринять, бросаюсь за валун. Тут он меня не видит.

Ой, батюшки. Ну и взгляд. Каждый раз мурашки от него. Кажется, словно он меня растерзать готов.

— Оденься! — велит строгий голос. Да так, будто отчитывает.

— Да иду уже! Иду, — ворчу, направляясь к своей одежде, что осталась лежать на берегу.

Спешу одеться, пока Карабас не смутил меня еще сильнее, как вдруг слышу плеск воды с той стороны, где остался Дамир. Уже застегивая рубашку, оборачиваюсь, и. у меня челюсть невольно отваливается. Какого. Моему взгляду предстает упругий зад, что тут же скрывается под толщей воды, когда его обладатель заныривает в озеро.

Глазам своим не верю! Таки-разделся! Тогда чего цену себе набивал?

Гусем вытягиваю шею, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но все тщетно. Карабаса надежно скрывает вода. Да и признаться, я уже даже не разберу, где он там плавает. Видимо глубоко занырнул.

Так ведь не честно! Я же не этого просила! Что толку от того, что он разделся, если я не могу рассмотреть его как следует?

Ну, ладно-ладно...

Натягиваю бриджи, одолженные Аденой, и опускаюсь в траву, упрямо вглядываясь в водную гладь. Рано или поздно ему придется выйти! А одежда его на камешке осталась. Вся! От кромки озера до валуна несколько метров. Значит, уж определить, все ли там как у людей, точно успею!

Решительности мне не занимать. Пусть поплавает вдоволь! Я подожду.

В этот раз я в более выигрышном положении!

Начинаю волноваться, когда проходит уже целая минута, а Дамир все не появляется. Хотя, что с него взять. Он ведь не человек. Должно быть и под водой дышать умеет?

Бессмертный. Ему точно не должно что-то грозить.

А что если Карабас соврал про бессмертие, чтобы впечатлить, так сказать, будущую жену? Я ведь не проверяла.

Шумно выдыхаю, когда в ослепляющие солнечные блики наконец выныривает огромная косматая голова. Фух. Я и не заметила, что не дышала последние секунды, словно соизмеряя, могла бы я продержаться под водой так долго. Ну, раз он в порядке, то ждем представления!

Щурюсь, пытаясь разглядеть Дамира. Но вовсе не его вижу.

Вот черт!

Вскакиваю на ноги, когда косматая голова уже оказывается у самого берега, и теперь я отчетливо вижу что это вовсе не Карабас.

М-медведь? Медведь! Черт бы его побрал! Опять?!

А я, если верить Дамиру, вовсе не сумасшедшая! А значит и зверюга эта - вовсе не плод моего воображения!

И тут конечно, вопросик: почему бы ему меня раньше было не сожрать? Может, он сыт был? Или я ему просто не по вкусу? Но признаться, я не готова проверять, насколько переборчивый медведь мне попался!

А может это и не тот вовсе медведь-то?!

Эта мысль вселяет еще больше паники.

Божечки-божечки! Что же делать?

Пячусь в сторону леса, когда хищник уже выбирается на берег. Замечаю у него в зубах рыбину, и невольно молюсь, чтобы он счел свою добычу привлекательнее меня.

— Помогите! — невольно вырывается, но выходит как-то сдавленно и не слишком убедительно, однако громче не рискну, дабы не привлекать лишнего внимания зверя. Хотя, куда уж больше?! Он и без моих жалких писков от меня своих темных глаз не отрывает.

Как любая уважающая себя будущая монахиня на автопилоте начинаю прокручивать в голове одну за другой заученные молитвы, когда меня вдруг осеняет... Стоп! Медведь здесь. Тогда где Дамир?

— Т-ты его сожрал? — выдавливаю я свое предположение, тогда как глаза невольно наполняются слезами.

Дамир. Как же так?

Он ведь теперь и не слышит меня? Что если он сейчас раненный идет ко дну и даже не может попросить у меня помощи?! Какой ужас!

Как он там говорил, я отключила от него свои мысли? Своим велением?

Велю!. Пусть он услышит мои мысли!

Может еще не поздно? Может я смогу ему как-то помочь?! Он ведь столько раз спасал меня! Я не могу позволить ему умереть.

Видимо мысленной просьбы не достаточно. Не отрывая взгляда от застывшего на берегу медведя, шепчу онемевшими от страха губами:

— Хочу, чтобы ты меня услышал, — может хоть вслух сработает. — Хочу, чтобы ты дал знак, если тебе нужна моя помощь!

Мне так точно не помешает, потому что медведь снова приходит в движение. Весьма уверенно, надо сказать! Выплевывает из огромной пасти рыбину в траву и направляется ко мне. А я понимаю, что мое трусливое и надо признать весьма нерешительное отступление совершенно бесполезно, относительно размашистых шагов огромного зверя.

Ну что делать? Бежать? Звать на помощь? Кого?

Дамир, умоляю. Только живи.

«Теперь панику развела, — устало выдыхает в голове такой родной голос, что у меня из глаз слезы брызгают. — Ну чего ревешь? Сама же настойчиво требовала раздеться. Торжественно заявляю, что я сейчас совершенно наг!»