29.Сон?

АНГЕЛ

— Вашу ж мать! — резко сажусь в кровати, сбросив оковы сна.

Непонимающе озираюсь по сторонам. Черт побери.

Знакомая комната в серых тонах. Это особняк Дамира.

Осматриваю себя, и даже не удивляюсь, обнаружив на себе мягкую фланелевую рубашку в клетку.

Эт-то что же. сон? Мне все приснилось?

Перевожу непонимающий взгляд к окну, у которого стоит кресло, отвернутое от меня. Дамир.

Быть этого не может.

На дрожащих ногах поднимаюсь с кровати, и сжимаюсь вся, в нерешительности приближаясь к креслу. Так же, как и в прошлый раз, вижу вальяжно упертое в подлокотник колено, и меня начинает потряхивать.

Неужели мне все причудилось? Или я все же окончательно сошла с ума?

Становлюсь напротив спящего мужчины, и вглядываюсь в ставшее таким родным лицо. Едва не вздрагиваю, когда на меня уставляется пара темных глаз, и я тону в их бездонных омутах, наполненных какой-то непривычной нежностью и... сожалением?

— Выспалась? — мягко спрашивает он.

— Дамир.

— Пойдем завтракать, — не позволяя мне продолжить, велит он. — Тебе нужно поесть.

Есть действительно очень хочется. Может, удастся с ним поговорить за завтраком?

Хотя, если я озвучу все, что мне «приснилось»: бессмертный, мысли читает, Источники, Стражи, — он точно примет меня за сумасшедшую. И тогда шансов его заполучить не останется. Кому охота связываться с безумной девицей?

Поднимается, и не глядя на меня стягивает с себя рубашку, попутно доставая из шкафа футболку. А я вдруг залипаю на его широченную спину, что обнажилась передо мной. И нет, на этот раз не из-за ее мощи. А из-за царапин, что избороздили бронзовую кожу.

Вот же блин! Значит все же не бессмертный!

Дамир выходит из комнаты, вынуждая меня безвольно следовать за ним. В носу начинает свербеть от подкатывающих слез. Я ведь не могу одна этого помнить?

С другой стороны, чего раскисать, благо хоть не в монастыре проснулась. И на том спасибо! Зато теперь я точно знаю, чего хочу от жизни.

Дамир - все, что мне нужно. И раз он все еще рядом, то и шансы у меня есть.

Он почему-то останавливается на лестнице, и, повернув голову вполоборота, почти шепчет:

— Потерпи, Ангел. Все скоро закончится, — меня как током прошибает от этой фразы. Ведь я точно слышала нечто подобное в своем «сне».

Тянусь к застывшему на лестнице мужчине, желая коснуться его, чтобы развеять уже этот кошмар, где между нами по-прежнему ничего не произошло, когда в холле появляется та, из-за которой у меня обострились галлюцинации.

Ада.

— Доброго утречка, голубки, — усмехается она. — Как спалось?

— Прекрасно, — равнодушно отмахивается Дамир, и спускается к ней навстречу.

Ада привычным движением вцепляется в его руку и увлекает за собой на кухню:

— Я уже приготовила нашей малышке завтрак! Ей нужно хорошо питаться, не так ли? — лебезит она.

— Как скажешь, — Дамир бросает на меня мимолетный взгляд через плечо и продолжает:

— Твоя ведь игрушка.

Когда они скрываются в кухне, я больше не могу слышать, о чем они говорят. И от того становится не по себе. Он только что сказал, что скоро все закончится... Что... закончится? Может он хочет сдать меня обратно?

На ватных ногах преодолеваю оставшиеся ступеньки. В ушах гудит, но я все же пересекаю просторный холл и вхожу в кухню. Надо присесть, пока я не рухнула, выдавая тем самым свой страх.

Усаживаюсь за стол рядом с Дамиром. Ада опускается напротив меня, и подперев ладонями подбородок, с интригующей улыбкой вперивает в меня взгляд. Думала, она начнет привычно осыпать меня вопросами странного содержания, ан-нет. Она молчит, едва ли не прожигая во мне дыру своим пристальным вниманием. Даже есть так невозможно.

Перевожу взгляд на Дамира, в надежде, что он мне поможет, и обнаруживаю, что он таранит Аду ровно таким же пристальным взглядом, как и она меня.

Дьявол, да что у вас тут происходит?! Может, какая аномальная зона?

Не в силах перестать разглядывать хмурый профиль Дамира, кладу в рот вилку, от досады вцепляясь зубами в зубчики. Как же так? Я ведь не могу одна помнить все, что между нами было?

Глупости. Если все было сном, то мне нет смысла рассуждать об этом, как о чем-то свершенном.

Шумно выдыхаю, поворачиваясь к тарелке. Размечталась, глупая. Похоже, этот мужчина произвел на меня столь неизгладимое впечатление, что я нафантазировала себя цельный отдельный мир. И дело даже не в том, что он там был бессмертным медведем. Скорее в том, что он меня женой назвал.

Обречённо опускаю плечи, без энтузиазма ковыряясь в тарелке. Хотя есть вроде хочется, но. не лезет. Я будто лишилась чего-то бесценно важного, всего-то проснувшись.

Прикусываю губу, пытаясь восстановить в голове свой невероятный сон. Все казалось настолько настоящим. Более настоящим, чем моя жизнь до всего этого. Хотя не удивительно. Шизофреники нередко путают реальность со снами.

Казалось я чувствовала вполне реальную боль, когда он. Втягиваю голову в плечи, боясь, что у меня все на лице написано. Хотя ведь даже не сам секс теперь кажется самым смущающим воспоминанием, а то, что он сделал после.

Не разрывая поцелуя, стискивая меня в своих крепких объятиях, он направился в воду. Тело вполне натурально, — для сна, — ныло от непривычной «физической активности». Но его руки будто успокаивали ноющие мышцы. Он омывал меня, качая в своих объятиях, и я все сильнее расслаблялась, слушая его строгий голос, что шептал неожиданно нежные слова в мои волосы, будто убаюкивая.

Я бы стояла так целую вечность.

В носу свербит от слез, которые норовят прорваться наружу. Надо взять себя в руки. Еще не хватало из-за дурацкого сна выть...

Однако все мысли испаряются из головы, когда мою руку вдруг накрывает горячая ладонь.

Открыв рот, поворачиваюсь к Дамиру, и успеваю заметить, как в его глазах плещется болезненная нежность, прежде чем взгляд снова становится непроницаемым. Что за дела? Он прикоснулся? Или это снова глюки?!

— Ни о чем не волнуйся и поешь, Ангел.