10.Бессмертного спасла, разозлила, приревновала, зверя разбудила - молодец!
АНГЕЛ
Стою у стенки, пытаясь осознать, как я здесь оказалась. Вокруг снуют люди, грохочет музыка. Это все так отличается от моей еще вчерашней жизни. К тому же я обнаружила, что посреди зала в этом огромном доме притаился самый настоящий ринг. На котором как раз дерутся полуобнаженные мужчины. Что еще за развлечение такое?
— Скучаешь? — рядом возникает Адена и вкладывает в мою руку стакан с каким-то напитком.
Я рада, что она подошла ко мне. Так я чувствую себя хоть немного увереннее.
— Нравится вечеринка? — как бы между прочим спрашивает Ада.
Пожимаю плечами, не решаясь отрицательно качать головой, дабы не обидеть гостеприимную хозяйку.
— Ну, ничего. Сейчас начнется настоящее представление. Быстро определишься, — она кивает в сторону ринга, на который поднимается новая пара участников.
Дамир? А он там зачем? Собирается драться?
Завороженно гляжу, как мужчина стягивает с себя фланелевую рубаху и хищно ухмыляется, глядя на своего соперника.
— Мальчики такие мальчики, — усмехается Адена, посылая в сторону ринга воздушный поцелуй. — Хлебом не корми, дай в чем-то посоревноваться.
Не отрываю глаз от широкой груди своего спасителя. Кажется, ему вовсе и не нужно никому ничего доказывать. Очевидно ведь, что он сильнее...
Осекаюсь, переводя взгляд на соперника Дамира. Ой, мамочки! А я думала, что Дамир огромный. Этот верзила с глуповатым выражения лица кажется едва ли не вдвое шире моего спасителя и выше, по меньшей мере, на голову. Руки в обхвате почти как моя талия, еще и испещрены венами, будто колбаса в натуральной оболочке. Да это же просто комбайн для убийства!
Неосознанно подаюсь вперед, желая немедленно остановить это безобразие, когда мужчины уже сцепляются в смертельной схватке. Адена ловит меня за руку и возвращает обратно к стене:
— Не спеши, ангелочек, — протягивает она лениво, не отрывая взгляда от развернувшегося шоу. — Дамир никогда не проигрывает.
Да как же! Может раньше и не проигрывал, но против такого.
В ужасе закрываю глаза, когда вижу, как замахивается громила. Да он же его убьет!
Приоткрываю один глаз и боязливо отыскиваю Дамира. Как новенький! Не единой царапины. Стоит и нагло ухмыляется.
Не могу на это смотреть. Но и уйти не решаюсь. Хотя какой смысл оставаться? Вряд ли я смогу ему помочь, если его жизни будет что-то угрожать.
«Волнуешься? — возникает голос в голове. — Почему?»
Что значит почему? Этот человек ведь спас меня. Разве я могу молча наблюдать, как он подвергает свою жизнь опасности?
«Значит, благодарность?»
Конечно. Она и есть. Что же еще? Он ведь чужой мне человек, почему бы я еще должна была волноваться.
В голове невольно всплывает моя непрошеная галлюцинация. Горячие губы этого едва знакомого человека. И ощущение, будто в мире никого кроме нас не осталось. По телу расползается навязчивое тепло, вызывая табун мурашек вдоль позвоночника...
Непонимающе наблюдаю, как Дамир вдруг поворачивается к толпе и безошибочно находит меня глазами. Какого черта он делает? Хмурится, и, кажется, я снова вижу этот дьявольский огонь в его бурых омутах.
Что происходит? Чего замер как истукан?! Не собираешься защищаться?
Вскрикиваю, когда бугай бьет Карабаса в спину, а тот лишь слегка пошатнувшись, продолжает таранить меня горящим взглядом. Видя, как противник Дамира снова замахивается, больше не думаю. Бросаюсь вперед, прорываясь сквозь толпу народа в зале.
«Стой, глупая, — грозно велит голос в голове, но я, игнорируя его, вскарабкиваюсь на подиум ринга. — Что ты удумала, сумасшедшая?»
Все верно. Я ведь сумасшедшая, что хочу, то и ворочу!
ДАМИР
Девчонка довольно проворно взбирается на ринг, а я все не могу отделаться от этого странного ощущения, что она вселила в меня своими мыслями.
Тепло. Пробирающее мое промерзшее тело до нутра. Тепло, которое напоминает мне о давно канувших в лету человеческих буднях. Тепло, которое имеет физическую осязаемость и запах лета. Я уже и забыл, каково это. Быть человеком.
Прихожу в себя, когда глупая смертная оказывается прямо передо мной, словно пытаясь отгородить меня своим хрупким тельцем от надвигающейся опасности. Только теперь эта опасность уже грозит ей. Бестолковая!
Вцепляюсь в темную ткань ее платья пальцами и словно куклу отодвигаю девчонку в сторону от надвигающегося Стаса. С сожалением вырубаю парня одним ударом. Веселье закончилось, так и не успев толком начаться.
Стас мой привычный спарринговый партнер, и у него есть только одна установка, которую мы с сестрой любовно вкладываем в голову парня перед каждой схваткой, — убить. Вернее попытаться убить. Ведь очевидно, что у него нет шансов против бессмертного. Зато для меня эта отличная тренировка контроля.
Физическая сила Архонта в разы выше, нежели сила любого, даже самого крепкого смертного. Потому я нередко прибегаю к подобным разминкам, дабы не забывать, что значит быть человеком.
Отпускаю девчонку и она, едва устояв на ногах, поворачивается ко мне. В глазах столько страха. Однако это не помешало ей встрять между дерущимися мужиками!
— Унесите! — велю я, бросив взгляд на распластавшегося посреди ринга верзилу.
Ангелина оборачивается и в ужасе приоткрывает рот, глядя, как четверо парней выносят из зала моего противника, что трясет головой, пытаясь прийти в себя.
— Ты совсем чокнутая? — рычу я, гневно глядя на девушку перед собой.
Решив, что на сегодня представление окончено, народ потянулся в сторону гремевшей за стеной музыки, оставляя меня наедине с реальной угрозой.
— Зачем портишь мне веселье? — осекаюсь, когда понимаю, что девчонка будто и вовсе не слушает меня, разглядывая меня с ног до головы.
Обходит вокруг и снова становится передо мной.
— Что-то потеряла? — шиплю сквозь зубы.
— В-вы в порядке? — выдает она вдруг.
Хмурюсь, удивившись, что она все же решилась заговорить. Со мной.
— Как видишь, — бросаю зло.
Поднимаю свою рубашку и спешу свалить куда подальше от этой ненормальной.
— А по мне, это так мило! — ловит меня у выхода из зала Ада, едва не подпрыгивая от восторга. — Ты только посмотри, как это самоотверженно. У тебя хоть раз такое было?
— Какое? — понуро выдавливаю я, натягивая рубашку.
— Чтобы смертный бросался тебя спасать?
Не хочу отвечать. Мы оба знаем, что нет. Причем ни у меня, ни у Ады.
Похоже, Источники единственные создания, которым до нас есть дело. Не та пластмассовая заинтересованность, внушенная нашим обаянием, как у всех прочих людишек. А настоящие живые эмоции.
И это раздражает. Я не могу контролировать эту, одну единственную, смертную. И по дурацкому стечению обстоятельств, она теперь обитает в моем доме. Это все равно, как не поддающийся дрессировке дикий зверек.
Ада щелкает пальцами и освобождает место на моем плече для какой-то смертной. С другой стороны тут же материализуется Эла, которая подрабатывает моей постоянной подпиткой, дабы каждый раз не искать кого-то на стороне.
Адену тут же подхватывает на руки Дан, служащий ее «батарейкой». Это единственное, что Архонтам нужно от смертных. Их эмоции. Они наша пища.
И тогда как наши Братья предпочитают беспорядочные связи, мы с Адой стараемся выбирать постоянных партнеров на несколько лет. Хотя эту привычку я перенял у Адены.
Она прожила несколько сотен лет, прежде чем нашла меня. А потому у нее были уже какие-то соображения относительно бессмертной жизни, которыми она щедро делилась со мной.
Опускаюсь в кресло, наблюдая за танцующими смертными. Забавное занятие. Это все равно как человек бы наблюдал за танцующим стейком.
Эла привычно усаживается ко мне на колени, тогда как вторая девушка услужливо разминает мои плечи. Прикрыв глаза, откидываюсь на мягкую спинку, позволяя девушкам сдабривать меня энергией своего возбуждения:
— Ты такой сильный, — томно шепчет моя любовница, скользя губами по моей шее и не вызывая ровным счетом никаких эмоций. — Если бы вас только не прервали...
Недовольно фыркаю, когда мысленному взору является полоумная, что помешала мне развлечься. И только теперь понимаю, что не слышу ее мыслей. Похоже, она достаточно испугалась, чтобы снова притихнуть.
Невольно открываю глаза и скольжу взглядом по залу. Где же она?
«Значит я как прокаженная, и ко мне прикасаться даже нельзя, а с этими лобызается? — а, вот и она. — Чего устроили прилюдно? Хоть бы уже в спальню их отвел бы!»
«Ревнуешь?» — отправляю я мысленный вопрос.
«Еще чего!» — фыркает в ответ, до сих пор так и не догадываясь, кто нарушает ее мысленный покой.
Наконец отыскиваю Ангелину в толпе и вижу, как она закатывает глаза.
Усмехаюсь. Что за девица? Она еще мне будет указывать!
На самом деле любопытно. А что если у Источников тоже есть своеобразная привязка к Архонту? Что если они чувствуют невидимую связь между нами еще задолго до первого контакта? Например, с рождения?
И каково это? Ощущать себя привязанным к одному единственному созданию? Будто чьей-то собственностью, без права на выбор?
Вот потому-то меня немало раздражает вся эта история с Источниками.
Почему я сам не могу выбрать для себя вечную спутницу? Что за неотвратимость судьбы? А что если мне не нравится тот выбор, который за меня сделал.
А кто? Кто вообще его делает? С чего Архонты решили, что ему нужно подчиняться? Только из-за того, что эти смертные способны родить нам наследников? Так может Избранные и редкость, но все же не единственные в своем экземпляре? Что если прямо сейчас на другой половине планеты сидит еще один мой Источник? И где-нибудь еще один? Покажите всех, пожалуйста! Я хочу иметь выбор!
Невольно продолжаю скользить усталым взглядом по стройному силуэту у стены.
Хочу ли...
Если мне так не нравится вся эта идея с предопределенностью, то можно отказаться от активации Источника. Но если я все же однажды решусь? Пусть не сейчас, через полвека? Или век? Два.
Что-то мне подсказывает, что я буду жалеть, если это будет не она.
Что еще за.?
Подскакиваю на ноги, отлепляя от себя присосавшихся девушек.
— Эй, ты куда? — спрашивает Эла, когда я поворачиваю к входной двери.
— Зверя выгулять, — бросаю я зло. — Раз уж сбросить напряжение не вышло.
— Опять твои ночные гулянки?
— Не твое дело! — рычу я, сам не понимая, откуда взялась такая несдержанность.
Выхожу из дома и размашистым шагом направляюсь в сторону леса. Хорошая прогулка мне сейчас явно не помешает. Может, хоть мозги от всей этой чуши проветрю.
Мгновение, и я остаюсь частичкой сознания в голове огромного гризли.
Пойдем погуляем, дружище. Что-то я устал сегодня.
Медведь кивает мне в ответ и неспешно бредет к многовековым деревьям, что расположились прямо за домом.