Гл.1 Никогда не заключай договор с незнакомками

Девочка, сидя на низком диване, рыдала, прикрыв лицо ладонями. Растрепанные волосы какого-то тусклого невзрачного цвета падали ей на глаза. Девочка то тихо почти беззвучно всхлипывала, то моментами переходила на истеричный плач. Босые ноги утопали в мягком ворсе ковра. А платье…хм…инспектор Торн сжал кулаки. Платье было практически изодрано в клочья, оно обнажало худые плечики и тонкую почти мальчишескую фигуру малышки. Синяки, оставленные на плечах и руках, налились синевой. Инспектор Торн подошел к креслу, сдернул плед и бережно набросил его на плечи девочки. Та испуганно дернулась и на мгновение перестала плакать, ладони осторожно разъехались в стороны. Инспектор увидел светлые голубые глаза ребенка, припухшие губы, которые едва заметно дрожали от сдерживаемых слез.

— Не бойся, малышка, тебя больше никто не обидит. — Пообещал Торн, придав голосу уверенность, которую пока и сам не чувствовал.

Девочка всхлипнула и уткнулась лицом в плечо красивой синеглазой блондинки, которая выглядела изможденной и старше своих тридцати пяти лет.

— Тише, тише, родная. — Прошептала блондинка, судорожно сжимая плечи дочери.

Инспектор Торн вышел из комнаты, по лестнице поднялся на второй этаж, едва обращая внимание на вычурный интерьер и богатое убранство поместья. В коридоре инспектор замешкался, а затем ударил кулаком по стене, появившаяся было служанка испуганно вскрикнула и сбежала. Инспектор зло усмехнулся.

— Ненавижу ездить на подобные вызовы, — признался невысокий коренастый мужчина с легкой сединой на висках. Он взглянул на отбитую штукатурку. — Ночью потом не уснуть, — неожиданно признался Борс.

Торн согласно кивнул, он тоже не мог потом уснуть, стараясь не думать, что должны были чувствовать жертвы подобных историй.

— Что там у тебя? — Устало спросил инспектор.

— Провел первичный осмотр комнаты и самого виконта, последний пьян. Судя по всему, выпил не одну бутылку коньяка и вина. В комнате видны следы борьбы, у виконта на теле и лице царапины. Видимо, девочка сопротивлялась… Кровь на простынях.

— Что сам виконт говорит? — Торн поморщился, вновь сжал кулаки, напомнив себе, что он на службе- так что никакого рукоприкладства.

Борс хмыкнул, не стал повторяться, что разделяет чувства инспектора. Хотя такие как хозяин этого дома должны быть наказаны и желательно на земле, нечего свою работу оставлять богам. Тем более что остается надежда, что грехи можно отмолить. Ведь боги тоже падки на посулы, подношения и жертвы.

— Пришлось использовать магию, чтобы привести его в чувство. Утверждает, что девочка сама пригласила его в комнату, угостила вином, а дальше он видите ли ничего не помнит.

Торн поморщился. «Ублюдок», — тихо сорвалось с уст.

— Использовал магический допрос? — с кровожадностью во взгляде поинтересовался инспектор.

— Он весь обвешен амулетами и артефактами. — С неприязнью сообщил Борс. — Причем не дешевыми. — С намеком добавил маг.

Торн понимающе хмыкнул, женщины, рыдающие на диване, мать и дочь, были одеты в обычные суконные платья. Разбогатевшие купцы и то дороже одевали своих любовниц нежели виконт. Мужчины понимающе переглянулись, они не были скупы в отношении своих женщин.

— Мне придется осмотреть девочку и допросить ее. — Нехотя добавил Борс.

Торн нахмурился, перед глазами возник маленький перепуганный комок. Все-таки надо ввести в штат магиню.

— Малышка и так на грани нервного срыва.

— Не волнуйся, я буду очень осторожен и бережен. — Серьезно пообещал маг. — К тому же не забывай, не все повреждения видны невооруженным взглядом. Я просканирую ее, в случае необходимости попрошу заехать друга целителя.

Торн вошел в комнату, осмотрел ее беглым взглядом. Небольшая комнатушка с дешевой обивкой и старой мебелью. Подавшись порыву, Торн открыл шкаф. Несколько платьев на выход и еще несколько застиранных невнятных одеяний, затертые туфли и старомодные сапожки. Инспектор поморщился, да, отчим явно не баловал девочку.

Два стража стояли возле виконта. Торн пристально, не скрывая презрения, взглянул на виконта. Мужчине было не меньше пятидесяти, высокий и широкоплечий, с выпирающим животом и двойным подбородком. Мешки под глазами и дряблая кожа довершали картину.

— Сколько лет вашей падчерице?

Виконт потянулся к бокалу с недопитым вином, рыгнул и почесал волосатый живот.

— Это улики, так что не советую здесь ничего трогать. — Рявкнул Торн. — И я задал вам вопрос. — Чуть спокойнее, напомнил себе инспектор, сверля виконта неприязненным и злым взглядом. Надеясь, что тому хватит глупости на сопротивление, руки чесались надеть на этого самодовольного болвана кандалы.

— Сбавьте тон инспектор Торн. — Зевнув, заявил виконт. Его ничуть не смущал не внешний вид, не то что из комнаты вывели заплаканную падчерицу. — Я родственник мэра и состою в городском совете. — С ухмылкой добавил мужчина. — А, ваши обвинения…хм… беспочвенны. — Нагло закончил он.

Инспектор улыбнулся шире, взял стул у кровати и сел напротив виконта. Стул протяжно заскрипел, но выдержал вес мужчины.

— Я сейчас объясню, что произойдет дальше. Мы отправимся в участок. Маг снимет с вас все амулеты и артефакты, а затем вас допросит менталист. Серьезно и очень подробно допросит. Причем вопросы будут казаться не только прошедшей ночи, но и всей предыдущей жизни… — Торн с удовольствием наблюдал как лицо виконта побагровело, испытывая почти садистское удовольствие. — Вы должно быть понимаете, что результаты допроса станут общеизвестны. Как думаете мэр протянет вам руку помощи?

— Что вы предлагаете? — почти выплюнул виконт.

Торн сделал вид, что задумался, хотя думать было не о чем. Конечно он мог выполнить угрозу, и уже через пару часов город будет гудеть как улей. Еще бы, какой скандал, насилие в семье местного аристократа. Опозоренная девочка станет изгоем, замуж ее никто не возьмет. И малышка закончит жизнь в какой-нибудь обители молчаливых сестер, в которой, впрочем, ей тоже не дадут забыть о потерянной чистоте.

— О том, что произошло ночью, узнает только верховный жрец, естественно брак будет расторгнут. Бывшей жене вы оставите дом и будете выплачивать ей алименты вплоть до ее последующего замужества или до смерти, если женщина воздержится от повторного брака. На имя падчерицы вы переведете пятьдесят тысяч серебром в качестве отступных. Город вы покинете навсегда, вам будет запрещено приближаться к бывшей жене и девочке.

— Это все? — с сарказмом спросил виконт.

— Да! Решайте.

Виконт покосился на смятую простыню, он не мог вспомнить ни одной детали ночи. Конечно, он с начала каникул присматривался к падчерице. Никто не знал о маленьком пристрастии Гурона к юным барышням, юным и невинным. Но благо тех, кто мог доставить подобный товар в городе хватало. Бедняки с радостью продавали невинность дочерей за пригоршню монет. Виконт караулил падчерицу у лестниц и в темных углах, ему нравился испуг девочки, то как она краснела и не смела возразить ему, а также не смела рассказать матери о его внимание. Гурон планировал отправить девочку в Академию, а уж там навестить ее. Вдалеке от матери, она была беззащитна и никогда не рассказала бы о том, что Гурон планировал с ней сделать. Правда накануне Виктория его удивила, девочка заикаясь пригласила его в спальню…Гурон попытался вспомнить, что произошло на смятых простынях. Кажется, он выпил, а потом…

— Хорошо, — выплюнул виконт. — Я выбираю сделку.

Инспектор облегченно кивнул, поспешил на первый этаж, надеясь, что Борс не приступил к осмотру ребенка. И как оказалось, Торн поспел вовремя, девочка забилась в угол дивана, а ее мать спорила с Борсом.

— Виконт согласился на сделку.

Борс выдохнул. Женщина испуганно отпрянула, но, когда она услышала вариант предложенный инспектором, разрыдалась громче дочери, так что девочке пришлось успокаивать мать.

— Слуг заставят подписать магический договор, о происшедшем никто не узнает. А на вопросы друзей можете отвечать, что бывший муж уехал из города с любовницей, что соответственно и послужило причиной развода.

— Спасибо, — выдохнула Элизабет. — Спасибо. — Женщина бросилась к инспектору, схватила его руку и прежде чем он успел ее выхватить, поцеловала.

Торн смутился, отметив, что женщина очень красива и женственна.

— Я рад, что все так разрешилось, но мне как магу и целителю надо осмотреть девочку, конечно в вашем присутствии. — Заметил Борс.

Девочка подозвала мать и прошептала ей несколько слов на ухо. Женщина отрицательно покачала головой, девочка вновь зашептала. И женщина нехотя сдалась.

— Спасибо за предложение, но дочка против. Все что ей надо это отдых, так что, если она вам больше не понадобиться, я провожу ее в спальню.

Элизабет выбрала гостевую комнату, она помогла дочке переодеться и уложила ее в постель. И лишь услышав ровное дыхание дочери, вышла из комнаты, не забыв поцеловать лоб девочки.

— Обещаю, больше никто не обидит тебя.

Как только за Элизабет закрылась дверь, девушка облегченно вздохнула. Она открыла глаза и потянулась как кошка, от растерянности и слез не осталось и следа. Все получилось даже лучше нежели девочка могла представить. Виктория подошла к зеркалу, внимательно взглянула на свое отражение. Маленького роста, худенькая, по сути ничего внятного. Волосы непонятного темно-русого цвета, кожа чуть смуглая, но правильные черты лица. После придирчивого осмотра, девушка решила, что из всей внешности ей понравились только глаза. А то, что лицо неброское, легко можно поправить косметикой, волосы перекрасить, платья пошить новые, туфли заказать с высоким каблуком.

— Да, ты будешь куколкой, когда я с тобой закончу.

Девушка закрыла двери на ключ, затем наложила заклятие, чтобы отвадить слуг и Элизабет. Назвать матерью чужую женщину, у девушки не поворачивался язык. Осмотр шкафа ничего не дал, пришлось накинуть морок и спуститься из окна по плющу на землю. Девушка обошла незамеченной стражей, выбралась на дорогу и побежала к маленькому дому на окраине усадьбы. В доме некогда жил садовник, пока виконт от скупости не уволил его. Девушка постучала четыре раза и открыла двери. В домике было тускло, Виктория щелкнула пальцами и пульсар осветил помещение.

— Получилось? — раздался неуверенный девичий голос. Из тени вышла настоящая Виктория в строгом дешевом платье.

Торьяш рассмеялась и поведала о сделке, заключенной Торном.

— Твоя мать теперь свободная и довольно обеспеченная женщина. А ты невеста с не плохим приданным. — Хохотнула Торьяш.

— Мне от него ничего не надо, — прошептала Виктория.

Торьяш только фыркнула, с удовольствием разглядывая Вики и зеркально повторяя ее жесты и движения.

— Между прочим я старалась, рисковала. Вдруг твой отчим не согласился бы выпить вина или что-то бы заподозрил.

— Я…прости… — Растерялась девушка.

Торьяш насмешливо следила за своей копией. Девушки были похожи как две капли воды, но вот мимика, их манера сидеть, говорить значительно разились.

— Да, ладно, забыли…Ты готова? Экипаж и охрана уже ждут тебя.

Виктория побледнела, затеребила рукав манжеты простого платья. На лице девушки отразилась гамма чувств. Улыбка Торьяш увяла, превратившись в недовольный оскал.

— Не хочу тебя пугать девочка, но мы заключили сделку. Я освободила тебя и мать от отчима, при чем обеспечила вам не бедное существование, так сказать в довесок к договору, а ты в обмен поклялась исчезнуть из города на год.

— Я знаю, но…я могу писать матери письма?

Торьяш нахмурилась, ей не хотелось причинять этой маленькой глупой наивной девочке вред. Но в голове невольно выстроился план куда можно спрятать тело, помещенное в стазис на год. И семейный склеп за усадьбой казался не плохим вариантом. По крайней мере точно лучше, нежели тихо прикопать в саду.

— Как ты себе это представляешь? — с ледяными нотками в голосе спросила Торьяш. — Твоя мать отправит дочь в Кашир. И вдруг ей начнут приходить письма из соседнего государства с Солейской школы?

— Ты будешь писать моей матери? — уточнила Виктория.

— В течении этого года все, в том числе твоя мать, будут считать меня Викторией Лорн. Обещаю быть хорошей дочкой… — Черты лица Торьяш расслабились. — Ты сама говорила, что в Кашире тебе было нелегко, однокурсники не приняли тебя. Так что воспользуйся шансом! В Солеме тебя никто не знает, и ты можешь стать кем захочешь.

Виктория задумалась над открывшейся перспективой, хотя нижняя губа дрожала от сдерживаемой истерики.

— А если кто-то узнает правду?

— Не узнает, — отрезала Торьяш. — Пора идти, экипаж уже ждет, — напомнила девушка.

— Зачем тебе это? — настойчиво спросила Виктория. — Зачем тебе становиться мной? У тебя неприятности?

— Любопытство до добра не доводит, — усмехнулась Торьяш. Девушка подошла к настоящей Виктории и набросила на нее морок.

— Пошли и держи язык за зубами.

Виктория, выйдя из усадьбы, окинула дом тоскливым взглядом. Торьяш взяла девушку за локоть и потянула за собой.

— Мы опаздываем.

— Прости, просто я никогда не была счастлива в этом доме.

— В Солеме царит дисциплина и обучение построено на основе доверия и некой дружеской коммуны, так что тебе там понравиться.

Наемный экипаж и двое мужчин охранников уже поджидали девушек. Торьяш подтолкнула Викторию Лорн в экипаж, девушка всхлипнула и обняла свою спасительницу.

Торьяш растерялась, так как никогда не была сентиментальной, но неожиданно для себя погладила девушку по волосам.

— Удачи, — пожелала Торьяш.

— И тебе, чтобы ты не задумала.

Торьяш хмыкнула и подала знак телохранителям отправляться в путь. И только когда карета скрылась за поворотом девушка перевела дыхание. Присвоение чужой личины каралось законом королевства, но Торьяш опасалась не законов, а тех, кто шел по ее следу.