Глава 8

Мария Сергеевна с блюдом пирогов стояла у ворот, дожидаясь его возвращения. Взгляд, которым она сверлила ему переносицу, был жестким и требовательным. Ясно. Не отвяжется. К пирогам прилагалось ее присутствие за его столом. И спорить бесполезно. Тут еще и Бэлла мотала хвостом так, что мух тревожила в радиусе десяти метров.

— Заходим, Мария Сергеевна! — Вежливо улыбаясь, Новиков открыл узкую дверь рядом с воротами. — Будем пить чай.

Вообще-то ему сейчас больше всего хотелось принять душ, развалиться на широком диване и подремать минут сорок. А потом уже погулять с собакой: он решил, что станет ее выгуливать по улицам городка. Польза, на его взгляд, двойная. И Бэлла разминается. И он людей наблюдает, обживается.

И уже после прогулки с собакой посидеть и подумать. Систематизировать все, что сегодня он увидел и услышал в деревне Баранки.

И тут Мария Сергеевна! С пирогами! Ну не гнать же ее. Тем более что пироги пахли так, что он тут же понял, что проголодался. Его, конечно, пытались накормить почти в каждом доме, куда он заходил с вопросами, но Новиков отказывался.

— Вы присаживайтесь, Александр Иванович, я сама накрою. Устали наверняка. А мне что будет? Я пенсионерка. Целыми днями свободна, — сразу засуетилась Говорова на его кухне.

Он был ей немного признателен за предложение. И, усевшись на хозяйское место за обеденным столом, тут же принялся поглаживать Бэллу по голове. Она с чего-то сразу уложила ее на его колени. Привычка, видимо, выработана была со старым хозяином. Он не возражал. Собака ему не докучала, была аккуратной, тихой и воспитанной. И хотя у него никогда не имелось домашних животных, к этой белобрысой собаке он привязался с первых дней.

— Каким делом сейчас занимаетесь, Александр Иванович? — как бы мимоходом спросила соседка, ставя перед ним большую кружку с горячим чаем и пододвигая блюдо с пирогами ближе. — Слышала, в Баранках трагедия?

— Да, — ответил он кратко, схватил пирог и принялся жевать.

Он немного сердился, потому что не хотел навязанной дружбы, не желал никаких обсуждений текущих дел. И мзды за криминальные новости в виде пирогов не желал тоже.

— Странная деревня, — не обращая внимания на его скупой ответ, продолжила говорить соседка, — какое-то средоточие зла! Сначала погибает молодая красивая девушка, жена вашего предшественника. Погибает страшно! И ее смерть обставляют как ритуал. Зачем? Ответ непонятен. Теперь вот еще одну девушку убили. И опять зверски. И снова обставив как-то варварски. Вы не находите?

Он не ответил. Молча жевал. Ждал, чем закончит Мария Сергеевна. И она не разочаровала:

— Не считаете, что в округе зверствует маньяк?

От неожиданности он поперхнулся и не мог прокашляться минуты три. Мария Сергеевна и по спине его стучала, и воду подсовывала — бесполезно. Новиков кашлял как заведенный.

— Ну вы, Мария Сергеевна, даете! — пробормотал он укоризненно, едва отдышавшись. — Еще скажите, что бывший жилец этого дома не своей смертью умер!

— Конечно! — рада стараться, подхватила она. — А вы считаете, что он действительно наложил на себя руки? Офицер полиции, в здравом уме и твердой памяти — и вдруг в петлю полез?

— Не смог пережить смерть жены, — подергал плечами Новиков. И для себя решил, что таких посиделок за чаем у них больше не будет. Он за приятное и необременительное соседство.

— Серьезно? — насмешливо глянула на него Мария Сергеевна. — И поэтому подождал, да? Подумал много-много месяцев, а потом все же решился! Так не бывает, товарищ подполковник. Если человек не может справиться с болью, он устраняет ее сразу. А не ждет подходящего момента.

— Это какого?

— Когда погибла девушка в Баранках? — сощурила глаза дотошная соседка.

Она взяла с блюда пирог и принялась крошить его на мелкие кусочки, отделяя сладкую яблочную начинку. Через минуту принялась скармливать тесто Бэлле. Та будто нехотя, но голову свою с его колен убрала и потрусила к Марии Сергеевне за предложенным угощением.

— Вы не ответили, Александр Иванович, — подняла на него взгляд Мария Сергеевна.

— Наталья Ягушева предположительно погибла в конце февраля — начале марта. Точное время определить, к сожалению, не представляется возможным.

— Убийство? — с благоговейным придыханием спросила Говорова, принявшись крошить уже второй пирог.

— Сложно сказать. У девушки сломана шея. Это мог быть и несчастный случай. Скажем, в ходе бытового конфликта завязалась борьба. Девушка могла упасть и сломать себе шею.

— И где она могла так упасть? — не отставала Мария Сергеевна, не замечая, что скармливает куски пирожка мимо собачьей пасти. — На улице? Или в подвал? Ее же там нашли? Допустим, ее толкнули туда…

— Зачем? — неожиданно заинтересовался он ее предположением.

— Ну… чтобы запереть. Чтобы не пустить куда-нибудь. Чтобы… я не знаю! — возмутилась она тихо, схватившись за третий пирог.

При этом на полу крошек было больше, чем попадало Бэлле. Хорошо, интеллигентное животное аккуратно все подбирало с пола.

— А когда она туда упала и сломала шею, то ее тело просто спрятали, присыпав углем. Вывод, Александр Иванович? — Ее взгляд рассеянно блуждал по мебели в кухне. — Вывод один: Наташа стала свидетелем чего-то. Чего-то нехорошего. Зачем она вообще приехала в эту деревню?! В интернете пишут, что она туда годами не приезжала. И вдруг… Да к ночи ближе!

— С чего вы взяли? Она могла приехать и днем.

Новиков неожиданно для себя сделал вывод, что его не так уж и раздражают рассуждения дотошной соседки. И пироги ее были просто восхитительными.

— Не было ее в деревне днем. Никто ее там не видел, — махнула в его сторону рукой Мария Сергеевна.

— В интернете пишут? — уточнил он с насмешкой.

— Зря улыбаетесь. Ушлые корреспонденты буквально шли по вашим следам. И стоило вам из деревни уехать, набросились на людей с вопросами. Кто-то посылал их. А кто-то активно сотрудничал. И они, что называется, «с колен» публиковали свои выводы. И тут вот еще что я вычитала…

Она наклонилась в его сторону и, странно округлив глаза, проговорила:

— Вышло интервью одной из ее подруг. Девушка, пожелавшая остаться неизвестной, рассказала корреспондентам, что у погибшей Наташи был тайный любовник. Никто его не видел и не был с ним знаком, но он точно имелся. И причина ее ухода из учебного заведения в нем. И возможно, ее гибель как-то с ним связана. Надо вам его поискать, Александр Иванович.

— Каким, интересно, образом? Сами говорите: его никто не видел и не знает.

— Это кто-то из местных, да, — рассуждала она, почти его не слушая. — Неспроста она там оказалась. Кстати, как девушка туда попала? У нее же не было машины? Такси? Попутка?..

— Вам предстоит это выяснить, майор Ольхова.

— Серьезно? — Клава сдула с глаза длинную косую челку, насмешливо глянула на него. — Спустя столько времени?

— В райцентре, где работала библиотекарем Наташа, не так уж много служб такси. Проще простого сделать запрос и свериться с графиком. Три месяца прошло. Не три года, — повторил он из слова в слово вчерашние рассуждения Говоровой. И добавил недовольно: — Мне учить вас оперативной работе?

— Не надо, — отреагировала Клава румянцем во все лицо. — Справлюсь.

— После того как установите, как она туда добралась, надо выяснить, где она вышла. И с кем приехала.

— Она могла туда и не ездить вовсе, — вдруг вспомнила Клава слова Инги Иванеевой. — Ее могли убить где-то еще, а труп подбросить бабке в подвал.

— Зачем?! — вытаращился на нее Новиков.

— А зачем было мою племянницу укладывать в странной позе на перекрестке дорог? Притом что на тот момент она уже была мертва, отравившись растительным ядом! Кто же поймет этих маньяков?

Она резко встала, не одернув свитер, задравшийся на ее животе и обнаживший сломанную молнию, скрепленную булавкой. Ну что за нелепая баба!

— И муж Бэллы… Я не верю, что он сам ушел из жизни, — добила его Ольхова, подходя к двери его кабинета. — Моя версия такая: Стас вышел на след убийцы, начал подбираться слишком близко. И его убили.

— Это домыслы, — неприятным скрипучим голосом произнес Новиков, стараясь не смотреть на большую булавку на ее брюках.

— Но почему он выбрал такое место? В лесу! Дома не мог перекинуть веревку через трубу? Бред! Экспертиза его крови так и не была сделана. Вернее, была, но пропала куда-то. Ее так никто и не увидел. И расследование не велось. А когда я попыталась в областном отделе полиции отстоять свою точку зрения, меня попросту выгнали. И уволили бы, если бы было кому работать. У нас даже следователя нет своего. Каждый раз из области присылают. И они там все с такими понтами. Вы вот пообщались в Баранках с одним из них? Как впечатление?

Новиков впечатлением с ней делиться не стал, хотя не мог не согласиться. Приехавший следак вел себя почти нахально. Покрутился недолго, оформил бумаги и уехал.

— То есть, майор, вы придерживаетесь версии, что в округе злобствует маньяк? И ваш зять стал его жертвой? — Выслушав невнятный запальчивый ответ, Новиков указал ей взглядом на дверь и устало произнес: — Ищите таксиста.

С маньяком его вчера доставала и соседка. И много цитировала интернет.

— Я понимаю, что почерк преступлений не указывает на причастность лица, обладающего манией, Александр Иванович, — смотрела она на него виновато, прощаясь у ворот, куда он пошел ее проводить. — Но возможно, он еще не приобрел свой стиль. И ему просто нравится убивать. А как больше нравится, он еще не знает.

Он не наорал на нее и не выгнал тут же лишь потому, что Мария Сергеевна пекла изумительные пироги, кормила собаку в его отсутствие и свое видение событий ему не навязывала. Она просто рассуждала.

— Это один человек, я в этом уверена, — произнесла она на прощание. — Вам надо перечитать дело погибшей жены Стаса, вашего предшественника. С этого дела все началось. Мне кажется, там найдутся ответы…

Глядя теперь в широкую спину майора Ольховой, Новиков сомневался, что нераскрытое дело не было ею расследовано должным образом. И Стас наверняка все силы бросил, чтобы найти убийцу жены. Не станет Саша тратить время на то, чтобы заново листать дело, отправленное на полку «глухарей».

— Майор, — остановил Новиков Ольхову, уже когда та почти скрылась за дверью.

Она вернулась, успев одернуть свитер. Вопросительно уставилась.

— Что вы вчера делали в селе Баранки? Я же запретил вам туда приезжать и докучать местным жителям…

— Стриглась, — перебила та его неучтиво. — Я стриглась, товарищ подполковник. У местной парикмахерши Любы. Мастер — золотые руки. Рекомендую.

И, не дождавшись его разрешения, вышла за дверь.

Чертова баба! Упрямая, непокорная, вздорная. Позвонив тут бывшим оперативникам с предложением вернуться в отдел, Новиков такого о ней наслушался!..

— Вернусь, если вы ее уволите, — прямо сказал один.

— О возвращении подумываю, но не в тот же отдел, товарищ подполковник. Эта, простите, товарищ подполковник, дура такие версии задвигала! Нас всех чуть на полиграф не потянула, заподозрив в преступном сговоре, — отвечал второй на предложение.

— Ага! Вернуться для того, чтобы маньяка искать? — зло рассмеялся третий. — Она же душу нам всем вынула! Идиотка!

Ему следовало крепко подумать: стоит ли одна такая баба трех молодых парней? Может, следовало вернуть трех бывших оперов, а эту уволить?

Со дня обнаружения тела Наташи Ягушевой прошло несколько дней, а дело не сдвинулось с мертвой точки. Что характерно: до маньяка она додумалась, а вот таксиста попробовать отыскать не сообразила. Еще и спорит.

Пока разбирался с текущими отчетами и звонками наверх, проверял резюме откликнувшихся соискателей, понял, что день почти прошел. А он ничего, кроме кофе и трех сушек с маком, не съел. Стоять у плиты и что-то себе готовить совершенно не хотелось. И ужинать в одиночестве особенно.

Как ни старался он гнать мысли о Соне, они терзали его без конца. Обида на нее за предательство притупилась. А вот тоска по ней — нет. Он любил ее, скучал по ней, хотел ее смеха, улыбок, даже на ворчание ее и дурное настроение был согласен. Лишь бы она была рядом…

Не станет он один ужинать. Решил, что зайдет в кафе неподалеку от дома.

А не вышло!

Еще не доехав до кафе, увидел белую панаму соседки. Та выходила из булочной. Машину его сразу заметила, встала столбом на парковке. И стоило ему очутиться с ней рядом, затараторила:

— А вы чего здесь, Александр Николаевич? За хлебом? Так я вам уже взяла. Заметила, какой вы любите, и взяла. Уж простите мне мою инициативу, — все же покаялась она. — Вы бы и не успели. Горячий хлеб разбирают быстро.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Но я вообще-то поужинать собирался в кафе. Не составите мне компанию?

— Нет! — возмущенно отозвалась Говорова. — И вам не позволю зарабатывать тут гастрит. И у меня уже все готово.

— Что готово? — не понял Саша.

Он все еще собирался пойти в кафе.

— Ужин. Взяла на себя смелость, приготовила. Чем мне еще на пенсии заниматься? — зачастила Мария Сергеевна. — И пусть вам это не доставляет никакой неловкости. Вы одинокий человек. Я одинокий человек. Мы соседи. И нас с вами связывает кое-кто.

Он не понял. Она тут же пояснила:

— Бэлла! Наша общая собака. Поехали…

Пока ехали тесными улочками райцентра, Новиков пытался понять: как ему относиться к соседской опеке? С одной стороны, готовые полезные ужины — это неплохо. Он бы, кстати, мог ей за них платить. С другой стороны, это могло еще больше сократить между ними дистанцию. А этого он не желал. Уезжая так далеко от Москвы, он хотел полной изоляции от посторонних. А такая навязчивая соседка, как Мария Сергеевна, могла помешать его планам.

— Понимаю ваши сомнения, — нарушила она тишину в машине. — Если вам так будет удобнее, можете мне приплачивать.

— Отлично, — выдохнул он с облегчением. — Но есть я буду дома.

— Я так и думала…

Он не успел переодеться, как Говорова уже пришла с кастрюлей отменного говяжьего гуляша. В три минуты накрыла на стол. К гуляшу прилагалась рассыпчатая вареная картошка. Три ломтя горячего черного хлеба легли в плетеную корзинку, выстеленную чистой салфеткой.

— Мне не сложно, поймите, Александр Иванович. И я не пытаюсь быть навязчивой. Я хочу быть полезной, — бормотала она, накрывая на стол. — Кстати, ваши сотрудники нашли машину, которая привезла Наташу Ягушеву в вечер убийства в Баранки?

— Работают, — невнятно пробормотал Саша с набитым ртом.

Невозможно вкусно было! И он не ел вообще ничего весь день. Три сушки с маком не считаются.

— А я нашла, — кротко обронила Мария Сергеевна и села напротив. — Сначала я обзвонила все службы такси. Их немного: всего две на райцентр. Объяснила ситуацию. Простите, назвалась вашей сотрудницей. Они проверили базу. Не было рейсов в Баранки с начала марта до самого двадцать восьмого. Не близко, дорого. Кто поедет? И они дали мне контакты парня одного. Это таксист Вова из их города. Берется довести хоть на луну за небольшие деньги. Работает сам на себя, потому и цену не гнет. Любит поговорить. Наблюдательный. Потому и клиентов своих помнит. И Наташу тоже.

— Мария Сергеевна, ну вы…

Новиков замотал головой, решив, что сейчас самое время поставить ушлую тетку на место. Все ее внеклассные разговоры с фигурантами он к делу не пришьет. Ну по протоколу же все нужно! Она с ним приватно поболтала, а таксист потом возьмет — и от слов своих откажется.

Спугнет Говорова своей агрессивной инициативой, как пить дать, спугнет важного свидетеля…

— Не благодарите, Александр Иванович, — усмехнулась понимающе Говорова. — Вова — парень с понятием. Не сбежит и не «соскочит», как сейчас любят говорить. И угодить органам правопорядка всегда готов. И он уже через десять минут будет здесь. Подъедет…